МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

За час до рассвета

← к списку статей




 

 «...Я обещаю оправдать до­верие и с честью пронести высокое звание коммуниста че­рез всю свою жизнь».

?з заявления Михаила Никитченко о приеме его кандидатом в члены КПСС.

Однажды  он   оседлал, не спросясь, отцовский «Владимировец», пред?ест­венник МТЗ, и  под одобри­тельное   улюлюканье своей же братвы-пацанов   выписывал кренделя за селом. Отец, узнав, посмеялся: трактористом будет.

А на другой день весь мир облетела новость: Гагарин в космосе. Отец явился домой торжественный, сияющий.

? долго в семье ?ел разго­вор о космосе, о ракете, о подвиге советских людей. По­знания в астрономии были не­богаты, и вскорости разговор свелся к тому, что раз уж на? советский человек там, в космосе, то здесь, на земле, тоже нельзя в грязь лицом ударить.

Ми?а космонавтом не стал. Часто и сейчас, когда в бес­крайнем синем небе выпи?ет истребитель ровный, белый след, он останавливает трак­тор и долго смотрит вслед. А потом, неторопливо обернув?ись, разглядывает в чистом, ровном поле свой след — тонкую, прямую борозду.

На ДТ-75 он чувствовал себя счастливым человеком. А ког­да ему доверили новенький Т-150, обрадовался не мень­?е, чем если бы предло­жили полететь в космос.

?зящная ма?ина, игру?ка. В кабине тихо. Двигатель реаги­рует на твои команды. Как будто где-то очень далеко по­слу?ные помощники выпол­няют твои распоряжения. А ты, как мыслитель и зодчий в светлом храме, возложил руки на рычаги чуткой ма?ины.

В огромное лобовое    стекло  наблюдае?ь, как сбегаются связующие тебя с планетой нити. Твои борозды. Черные, жирные пласты поднимаются наверх, переворачиваются и, насладив?ись невиданной кар­тиной солнечной земли, пада­ют ниц, как страницы книги. В этих страницах как будто пи­?ется история, и он, Михаил Никитченко, раскладывает  строка за строкой свою повесть...

У Ми?и такая привычка: пе­ред началом работы обяза­тельно протирает стекла. На­парник Виктор Урусов обижа­ется: они же чистые, я сам протирал. А он смеется: ниче­го, виднее будет.

Ему боль?е увидеть надо. Свою работу и себя в ней. Поднятые гектары — как преодоление самого себя.

Когда-то при?ел совсем еще зеленым парни?кой в совхоз, и только и мечты у него было, чтобы дали трактор, позволили работать. Потом как далекая звездочка загорелась — дове­рят ли кукурузу сеять. Сев кукурузы — очень сложная операция. Пусть это не пока­жется наивным, приземленным: всего-то мечты—кукурузу посе­ять? Когда распределяют ра­боты, и вдруг вместе с име­нами стар?их, опытных товари­щей впервые назовут твое имя — от этого замирает сердце. После этих слов особенно не­принужденно старае?ься хлоп­нуть по плечу товарища: на ку­курузу, стало быть?

—  Ми?а, с каким     чувством ты уходи?ь домой с работы?

—  Чуть-чуть  грустно расставаться с товарищами...

— Что самое трудное в твоей работе?

—  Когда один работае?ь    в загонке. Особенно ночью.

— Многим читателям, не свя­занным  с      сельским    трудом, может  показаться      неинтерес­ной, однообразной  работа ме­ханизатора.

—  Мне трудно понять их, потому что я, наверное, уже не смогу посмотреть на свое де­ло со стороны. Бывает, в дождь станет трактор. ?з теплой кабины — в холод — какая радость? Однажды так разозлился, хотел бросить ма­?ину, уйти домой. ? вдруг вспомнил слова одного чело­века, который был впервые в на?ем крае: «Вкуснее всего ва?, кубанский хлеб». Не ска­жу, что сразу в голову при?ли мысли вроде — «это и мой хлеб». Не то, чтобы и стыдно стало. Просто злость про?ла, размыслил спокойно и ре?ил, что бросать проще простого. Стал ремонтировать.

—  А что самое неприятное в твоей работе?

—  Недавно мы  засеяли  ози­мые.  Одно  поле особенно  хо­ро?о у меня ?ло. ? быстро, и чисто,   и     семена       подвозили точно, и сеялки что надо рабо­тали.   ?   погода  как  по  заказу. Стемнело, а я еще не доделал свою  работу.       Не  видно,   как высев  идет.    Скрепя       сердце оставил  на завтра.  Все настро­ение  испортилось.  Так  что  са­мое   неприятное,  когда  по каким-то причинам не може?ь хоро?о работать: или дождь, или ночь ме?ает. ?ли с запчастями непорядок.

—  Ми?а,  какая черта  в    ха­рактере  человека  боль?е  все­го не нравится тебе?

—  Когда   человек     обвиняет во всем других, а про себя за­бывает.  Вы?ел у меня однаж­ды  такой  разговор  с одним молодым     трактористом.       Он все  говорил,  что у  нас  и     по­рядка нет, и график срывается, и   еще  много   недостатков на­?ел. Спросил я его:

—  Ты позавчера почему на работу не вы?ел?

—  После дня рождения «от­ходил».

— А вчера опоздал?

—  Проспал маленько.

—  Так откуда, — спра?иваю у него,  —  порядок     появится, если все мы так будем к делу относиться, а   потом крайнего искать?

—  А когда луч?е всего работается?

—  Утром. За час до рассвета. В   низинах   —   прядки   тумана. В такие минуты очень  чувству­ется,  как  начинается  день.

Можно было бы добавить: откуда начинается день. Кото­рый принесет в на? дом хлеб, а с ним достаток.

...Солнце брало курс на за­пад. Небо было чистое и про­сторное. В боль?ом поле рож­далась новая борозда. Она уходила далеко к краю земли и там, за горизонтом, каза­лось, соединялась с полосой, оставленной в небе реактив­ным самолетом.

Усть-Лабинский  район,

Краснодарский край.

1977 г.