МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

← к списку статей



 

?  ВСЕ-ТАК?  МЫ  РОД?Л?СЬ, ЧТОБЫ  БЫТЬ СВОБОДНЫМ?

 

А теперь к тому самому злополучному письму.

 

Открытое письмо секретарю парткома медицинского института

 Т.?.Колесниковй

 

Уважаемая Татьяна ?вановна!

Внимательно изучил стенограмму ва?его выступления на пленуме крайкома КПСС.

Должен признаться,  на основании того, что я прочитал и что впоследствии в слегка подкорректированном виде было опубликовано в «Ставропольской правде», вас трудно заподозрить в избытке умения понимать чужую точку зрения.

Вы можете оспаривать мои слова, но, на мой взгляд, в ва?ем выступлении прозвучали оценки, с которыми не согласятся девять десятых следив?их за полемикой в на?ей газете ставропольцев. Бросается в глаза и то, что некоторые ва?и выпады, и не только против меня и моей газеты, вообще не делают чести оратору, взяв?ему в руки микрофон на столь ответственном форуме. Вряд ли это прибавит вам уважения в глазах ва?их коллег. В России в самые безгласные времена интеллигентные люди не очень-то жаловали булгариных и гречей.

Одна ли?ь оценка организованных на страницах «Ставропольской правды» дискуссий как «малополезных» вызывает, по мень?ей мере, недоумение. Ва?е личное право считать их малополезными,  многовредными и даже диверсионными. Но любой ставрополец вправе задать вопрос: а на каком, собственно,  основании вы присваиваете себе функции этакого обер-уполномоченного по марксизму-ленинизму в Ставропольском крае, чтобы судить, что полезно, а что не полезно? Можно подумать, будто как минимум лично Карл Маркс завещал вам патент на идеологический пригляд за нами и вооружил вас годными на все случаи жизни «самыми верными» критериями.

Сотни, если не сказать боль?е, читателей на?ей газеты откликнулись на публикацию «Мы родились, чтобы быть свободными», участвовали в последовав?ей за этим полемике. Среди них и рядовые колхозники, и рабочие, инженеры и ученые, студенты и пенсионеры. Зачем же вы так, походя, оскорбляете их всех подозрением в умственной незрелости и явной политической неблагонадежности?

Я понимаю, что свидетельства, так сказать, профанов, немногого для вас стоят. Жрецы во все времена тяготели к кастовой замкнутости. Однако, судя по не обремененному изли?ней деликатностью тону, с каким вы выговариваете газете за «незрелость в подборе участников «круглого стола», вас не устраивают и профессиональные, и гражданские качества при?ед?их в редакцию профессора В.Лив?ица, кандидатов наук Н.Андреева, Н.Ассева, В.Блудова, А.Липчанской. Несокру?имости ва?ей уверенности во всепобедную правоту собственного мнения можно ли?ь позавидовать, но красиво ли ве?ать ярлыки с высокой партийной трибуны? Вы, конечно, можете назвать это партийной принципиальностью. Если смотреть с точки зрения небезызвестной ленинградской ва?ей коллеги, дебютировав?ей в «Советской России», так оно, наверное, и есть. Неиску?енные же в политических тонкостях студенты и ?кольники называют такие вещи другими словами. Кстати, почему бы вам не поговорить об этом со студентами? Не обсудить с ними это письмо?

Говорят, были времена, когда совестливые люди, не согла?аясь с кем-нибудь, не почитали написать свою статью, возразить, поспорить. На?а газета открыта для всех мнений… Хотя, спору нет, чем раздумывать над контрдоводами, куда как проще писать и докладывать «по начальству». Да и в поисках аргументов не надо особенно затрудняться. Ли?ь бы твоя «позиция» совпадала с «нужной».

Но это пока все вступление. Давайте же бросим пару критических взглядов на те несколько положений из газетных статей, которые пробудили ва? разоблачительный пафос.

Например, рассердило вас высказывание о том, что некоторые демократические свободы и гарантии, добытые российскими народами в кровавой борьбе с царизмом, были отняты у него в лихолетье сталинского террора. На первый взгляд, звучит, действительно, кощунственно. Однако, разберемся спокойно.

Выс?ая цель в обществе – человек. Отно?ение к человеческой жизни – главный показатель демократизации и гражданских прав в стране.  О чем говорят факты?

 Первый. В 1826 году царь Николай, остав?ийся в истории кровавым деспотом, казнил пятерых декабристов и 125 из них сослал в Сибирь. За что? За организацию государственного переворота. Расправа, конечно, жестокая, но, согласитесь, не ли?енная логики: мятежи караются и в на? век.

В 1934 году 300 делегатов семнадцатого съезда партии вычеркнули из бюллетеней для голосования имя Сталина. В 1937 году около тысячи (с боль?им запасом!) участников «съезда победителей» были расстреляны. За что? За попытку государственного переворота? Ее не было и в помине. Коммунисты всего ли?ь робко потянулись к записанному в Уставе ВКП(б) демократическому праву, о котором бубнили все газеты и репродукторы. ? поплатились за это жизнями.

Тысяча расстрелянных и пятеро пове?енных – хоро?а пропорция? Какое же общество милосерднее отнеслось к своим сынам, вызвав?им гнев правителей?

Второе. Софья Перовская вогнала пулю в царского генерала. Судьбу ее ре?ал суд присяжных и, как известно, оправдал. Мне до сих пор непонятно вот что: деспотический режим, «тюрьма народов» - а не догадались пустить дело через «тройку» ли «особое совещание». О процессе ?умели в газетах, адвокаты путали карты обвинению. Какая-никакая, а гласность. Были законы, было общественное мнение, которое, судя по всему, выражалось не только в «единоду?ном одобрении» и не позволяло властям пересекать некие пределы самоуправства.

Зато мы ничего не можем сказать о миллионах тех, кому привалило счастье быть современниками «великого перелома» и лечь костьми в фундаменты «буден великих строек». От боль?инства из них осталось по листку обвинительного приговора без объяснений и доказательств. Не от избытка ли демократизма подобный лаконизм? Спартанец, наверное, должен был соблюсти боль?е формальностей, чтобы безнаказанно убить илота.

Третье. Александр Ульянов изготовил бомбу для своего августей?его тезки. Его казнили. Володя Ульянов закончил гимназию, а потом университет, правда, экстерном. На очный поступить ему не разре?или. Не правда ли, драконовская жестокость по отно?ению к семье государственного преступника? А вам, случайно, ничего не ведомо о судьбах родственников Бухарина, Крестинского, Смилги, Радека, Рыкова, Зиновьева и т.д и т.п.?

Можно добавить четвертое, пятое, сотое. Зачем? Я вовсе не намерен доказывать, что в романовской России жилось и луч?е, и легче, хотя одной ли?ь сытостью и комфортом счастье человека не измери?ь. Человек – не скотина, которую нужно кормить и холить. Речь о том, что не поправимых потерь в демократизации на?е общество не избежало. ? они отозвались кровью, унижениями. В этом надо честно признаться, задуматься, почему это случилось, и создать механизмы, блокирующие рецидивы сталинщины и брежневщины. Всего-то.

К сожалению, не все это понимают. Между тем, расстояние от сегодня?него диктата чиновника и бюрократа до произвола и террора намного мень?е, чем мы думаем.

Меня лично это беспокоит.

Что у нас даль?е? По ва?им словам, я «безнравственно обвиняю крестьянство в нетребовательности, уступчивости и покорности». Уступчивость – это цветочки. Не о ней, а о холопстве и раболепстве крестьянина эпохи коллективизации надо говорить, и не говорить даже, а кричать, вопить. Если бы не было овечьей покорности селянина, разве смогли бы тогда?ние хунвейбины вырвать из рук крестьянина землю и навязать ему все прелести спло?ной коллективизации? Русский народ, как ни позорно это признавать, может быть, единственный в истории человечества, который блаженно подставлял и левую, и правую щеки, и задницу для профилактической порки. Его морили голодом, вырезали, истребляли тысячами и миллионами, а он восторженно распевал «человек проходит как хозяин», когда нужно было браться за винтовку, вилы, колья. Палестинцы на Ближнем Востоке, забитые туземцы в Южной Африке восстают, когда жизнь не сулит впереди ничего, кроме смертного приговора, а на?и соотечественники сдавали друг друга урядникам, в порыве идеологической истовости отнимали последний сухарь у ребенка. Сталин имел все основания снисходительно похваливать терпеливость русского народа, которая, собственно, и стала надежным основанием его трона.

?ногда я переживаю чувство жгучего стыда за то, что я – русский, кровно родствен тому племени, на глазах и при деятельном участии которого выка?ивали цвет нации. Вас никогда не тревожил вопрос: почему на? свободолюбивый, мужественный народ, свергнув?ий татарское иго, бив?ий тевтонов, ?ведов, ляхов, вдруг ли?ился присутствия духа, стал политически и социально импотентен, превратился в послу?ное быдло, терпел насилие безграмотных карьеристов, молчал, когда попы марксистского прихода заставляли его зубрить дурацкие лозунги и столь же глубокомысленные афоризмы «вождя всех времен и народов», безропотно отдавал наработанные трудом и потом, послу?но осваивал науку клеветать, доносить, лжесвидетельствовать? Какие мутации должны были изувечить генофонд нации, чтобы на зов времени не откликнулся ни один потомок Пугачева, Ермака, Разина, Булавина?

Сохранился документальный кадр: на семнадцатом съезде Сталин прицелился в зал подаренной винтовкой. Шутку вождя, как у нас водится, одобрили гулкими  аплодисментам. А через несколько лет грянул всамдели?ний залп.

В партию и народ.

Миллионы пуль.

Ва?и щеки не обжигает стыдом безответный вопрос: почему ни одна пуля не вернулась назад к хозяину? Даже в насквозь отравленной тоталитаризмом фа?истской Германии – как ни кощунственно проводить здесь параллели – не вынес?ие духовного гнета смельчаки-самоубийцы поку?ались на фюрера. Почему же на?а партия, в которой были тысячи честных  мужественных людей, по?ед?их ?колу каторги и гражданской войны, оказалась не способной выдвинуть своих\" Брута и Риэги\"?

Не кажется ли вам, что талисманом, верно хранив?им кровожадней?его диктатора всех времен, была та самая покорность?

Блюстители идеологической девственности, у которых всегда под рукой ведро дегтя для таврения  мало-мальски свежей мысли, никак не смирятся со здравым утверждением, что в тридцатые годы сквозь трескотню об обострении классовой борьбы и прочие троцкистские химеры, надежно усвоенные Сталиным, в у?и на?их официальных идеологов, которые денно и нощно «воспитывали трудящихся», могло достучаться хоть что-то человеческое? О приоритетах любви, семьи, дома, верности. ? не как ревизионистская диверсия…

Факты свидетельствуют, увы, об обратном. Возьмем наиболее выпуклые. Скажем, «всесоюзный староста» Михаил ?ванович Калинин и «несгибаемый боль?евик» Вячеслав Михайлович Молотов. На казенных лубках тех времен это самые рассвятые, «отечества отцы, которых мы принять должны за образцы». Как у них обстояло по части почитания извечных приоритетов?

«Жена президента», по свидетельству современников, на лагерных нарах стеклы?ком выскабливала в?ей из зэковских кальсон. Супругу второго человека в партии прикончили как врага народа. Естественно, ни та, ни другая ни немецким, ни японским резидентам ?ифровок не передавала.

Вы – женщина, оцените, пожалуйста, по-человечески действия этих почтенных джентльменов. Понимаю, у вас могут быть свои критерии, недоступные мне по причине моей незрелости. По моим же незрелым понятиям, которые, в этом я уверен, разделяет боль?инство советских мужчин, воспитанных на Пу?кине и Герцене, эти «незапятнанные» вожди заслуживают по мень?ей мере того, чтобы им при встрече не подавали руку.

Растолкуйте, пожалуйста, если сможете, какие выс?ие цели, служение какой мировой миссии, хлопоты о каком прозорливо предусмотренном основоположниками будущем могут морально оправдать мужчину, трусливо предав?ем женщину? Женщину, которой он в юности клялся в вечной любви?

Докажите мне – а вдруг получится? – хотя бы одной строчкой, что Маркс или Ленин, пусть оговорив?ись, требовали бы во имя будущих идеалов принести в жертву другого человека. Подчеркиваю, не себя лично – это дело каждого, а другого, неважно, близкого или дальнего. Если вы представите мне такие доказательства, я публично заявлю: я – не марксист.

Но доказать такое невозможно. Если бы вы посвятили часть своих досугов более внимательному прочтению раннего Маркса, вы бы убедились, что выс?ая ценность для него – не схема, не идея, сколь благородной и возвы?енной она не представлялась бы, а свободный, совестливый, наделенный независимым умом и чувством собственного достоинства человек.

Марксу постоянно отравляло жизнь сознание (известное письмо П.Лафаргу), что, втянув в неустроенный быт революционера аристократку Жени фон Вестфален, он сокру?ил ее биографию, которая могла бы сложиться вполне блестящей. ? тем боль?ей нежностью и признательностью платил ей. Думаю, мы даже не представляем, сколько в марксизме ее влияния. Когда Жени скончалась, Энгельс печально заметил: «Мавр умер». ? оказался прав.

В предпоследнем своем письме в жизни Владимир ?льич Ленин бросил в лицо Сталину, оскорбив?ему Надежду Константиновну: все, что делается против моей жены, делается против меня. ?льич своим примером как бы кричал в не слы?ащие у?и соратников-ультрареволюционеров: самое главное в любой ситуации оставаться человеком. ? проявляется это, прежде всего в отно?ении к близким. Как же выполнили его заветы «верные ленинцы»? Стыдно говорить.

Полторы сотни лет назад изнеженные дворяночки последовали в ледяную Сибирь за государственными преступниками. Они не сдавали экзаменов по истмату и научному коммунизму, не имели чести принадлежать к выведенной в годы застоя «новой исторической общности людей», а в классовом отно?ении вообще являли собой продукт «вырождающегося сословия». Но вот опальных мужей не предали.

Так скажите же мне, Татьяна ?вановна, коль скоро так складно получается у вас расставлять точки за трибуной: какой нравственный Чернобыль должен был сотрясти одну ?естую часть земного ?ара, чтобы муж в страхе отрекался от жены, сын строчил доносы на отца, а брат боялся пустить на ночлег брата? Какими домнами и Магнитками, днепрогэсами и тоннами «чугуна и стали на ду?у населения в стране» можно оправдать поставленное на конвейер размножение лакейства, равноду?ия, карьеризма, страха, опусто?ения в ду?ах миллионов людей, обработанных в газовых камерах идеологических освенцимов и гулагов?

Вы правильно отметили в своем выступлении, что дискуссии плодотворны только на почве социализма. Давайте, однако, уточним: какого социализма? Если сталинского, казарменного, казенно-государственного, безду?ного – тогда нет, нет и еще раз нет!

То чудище «обло, огромно, озорно, стозевно и лайяй», в пасть которого в тридцатые годы Сталин и его клика неутомимо забрасывала фантастические гекатомбы и которое, одряхлев, подрастеряв клыки и притупив когти, доживает и в на?и дни – называйте меня антисоветчиком, ревизионистом, очернителем, ренегатом, кем хотите – по моему глубочай?ему убеждению, не имеет ничего общего с социализмом. Это издевательство над марксизмом, ленинизмом, элементарным здравым смыслом. Деспотизм, феодализм, рабовладельческий строй, что хотите, но только не социализм.

Мы с вами по-разному смотрим на про?лое страны. Неудивительно, что по-разному оцениваем и перспективы ее  будущего. Поэтому противоположно понимаем и ленинские слова о том, что из дискуссий надо исходить идейно окреп?ими.

Отрицание сталинизма во всех его проявлениях – сегодня это и есть главное условие духовного, идейного укрепления. В этом я уверен так же, как вы, полагаю, уверены в обратном. У на?его народа на рубеже тридцатых годов был только один выбор, к сожалению, отвергнутый – ленинский, путь нэпа, продолженный т развитый в концепции Николая Бухарина. Думаю, на этот путь, естественно, с соответственными историческими коррективами, на? народ вернется. У нас просто нет другого выхода. Если мы хотим сохраниться не только как великая держава, но и вообще как способный к дальней?ей эволюции суверенный народ.

Все, что помогает осмыслению необходимости такого возврата – я в этом твердо убежден – работает на перестройку, на социализм. Так что, Татьяна ?вановна, я вовсе не разделяю ва?его пессимизма в оценке места на?ей газеты в перестройке. Делаем мы, конечно, еще и мало и не всегда качественно, но делаем, на мой взгляд, именно то, что на?ему народу сегодня нужно.

Письмо это открытое. Я бы хотел, чтобы оно было вынесено на ?ирокое обсуждение. ?, конечно же, вовсе не в целях личных амбиций, в которых вы обвиняете меня  и моих коллег-журналистов. (Прием, заметим в скобках, с мафусаиловой бородой).

Как видно из прессы, про?ед?ие в стране выборы делегатов на партконференцию (и на на? край, к сожалению, не стал в этом смысле приятным исключением), ли?ний раз доказывает, что партийный аппарат рас?ирение демократии толкует весьма своеобразно: тезис о возрастании роли партии здесь воспринимается как возрастание роли аппарата. Горбачев в Москве говорит одно, на местах делает другое. Это и неудивительно. Демократию и свободу никто никогда никому не преподносил на блюдечке.

Народ должен взять права своими руками. Точнее, вырвать их из рук чиновников и бюрократов всех мастей. На сегодня это самый практичный вывод из анализа развития страны после январского Пленума ЦК. Пропаганда этой мысли и составляет ядро всех на?их политических полемик и дискуссий. Пробуждение такого сознания в каждом гражданине – на?а цель, на? посильный вклад в консолидацию сторонников перестройки.

Если вы настаиваете на том, что именно в этом обнаруживается на?а «незрелость» - что ж, против этого спорить не буду. Пусть будет так. Значит, дозреем.

Дозреем вместе с народом, когда начнем не на спектаклях, а в подлинном столкновении мнений, позиций, личностей из нескольких кандидатов прямым голосованием выбирать и депутатов, и секретарей райкомов, обкомов, крайкомов, Центрального Комитета.

Когда нормой станет на митингах и демонстрациях обосновывать и отстаивать необходимость референдумов по важней?им политическим и социальным вопросам.

Когда взяв?ие в аренду фабрики и заводы трудовые коллективы и сельские кооператоры перестанут пускать в свои дела ме?ающих их работе функционеров.

Когда нам назовут вдохновителей и исполнителей убийства Кирова и Орджоникидзе

Когда противники непродуманных вне?неполитических акций, подобных введению войск в Афганистан, получат возможность открыто возражать не восемь лет спустя, а на другой день. Когда мы узнаем всю правду, может быть,  и горькую, о договоре Риббентропа-Молотова и прочитаем наконец протоколы заседаний Политбюро и ЦК партии полувековой давности, а также доклад на ХХ съезде, сможем познакомиться со статьями академика Сахарова, западных философов и политологов, получим, наконец, доступ к неизданным до сих пор работам Маркса, Ленина, Крупской, Розы Люксембург, не гворя уже о Бухарине, Зиновьеве, Каменеве, Рыкове, Мартове, Плеханове, Троцком…

 Мы будем зреть в предстоящих дискуссиях, рассказывая об активистах «групп в поддержку перестройки», Демократического Фронта, который, рано или поздно, но будет создан, потому, что все сторонники революционных преобразований все боль?е и боль?е понимают, что пора от слов переходить к делу.  Сторонники перестройки должны превращаться в ее активистов. А для этого, прежде всего, необходимо объединение. Негласному союзу чиновников и бюрократов должен противостоять открытый союз инициативных борцов за перестройку. Ре?ающие идейные схватки еще впереди. Хотя, может быть, я и о?ибаюсь. С чем бороться, с кем спорить? Все, что вы и ва?и сторонники можете сказать – было сказано еще до 1956 года.

Я готов обсудить это письмо (и предлагаю это сделать), а также идеи, которые отстаивала газета, в любой аудитории: на заседании ва?его парткома, на философском семинаре, институтском собрании, городской дискуссии.

Понимаю, что ни у вас, ни у ва?их сторонников это предложение энтузиазма не вызовет. Вы боитесь открытого столкновения мнений. Такова правда.

Ну и, в заключение, позвольте ответить на ва?у любезность, выразив?уюся в оценке моих скромных трудов в газете и соответственно резюмировать ва?е выступление на пленуме. Я вполне даю себе отчет, чьи мысли и взгляды вы выразили. Эти силы, свернув на время «андреевский» стяг и припрятав его в капроновый чехол, не мытьем, так катаньем пытаются взять реван? за конфуз местных идеологов-обществоведов, оскоромив?ихся в открытой дискуссии на газетной полосе. Они блестяще доказали, что пока еще не способны осмыслить идущие повсюду процессы революционного обновления, в том числе и в сфере идеологии и общественных наук. Одного урока некоторым, видимо, не хватает. Что ж, не беда. У нас достаточно терпения и аргументов. Время работает на прогрессивные идеи; одних история ведет, других – волочит.

Читайте внимательнее выступления М.С.Горбачева и А.Н.Яковлева. Призывая ?ире разворачивать дискуссии по политическим вопросам, они рассчитывают на поддержку на местах. ? получают ее. Даль?е, даль?е, даль?е – таков сегодня девиз передовых сил. Ва?и бездоказательные упреки и безапелляционные суждения ли?ний раз убеждают меня, что мы на правильном пути.

 

С наилуч?ими к Вам пожеланиями, заместитель

редактора «Ставропольской правды»

Василий Красуля

7 июня 1998 года

 

Перечитываю   письмо  снова.

Вообще, все так и есть. На том стою. Ни от одной строчки не отказываюсь.

Разве что немного залихватски обо?елся с темой русского народа.

Кучмаев после поездки на завод \"Аналог\" вернулся мрачный.

-  Ты не представляе?ь, какой грязью облил на?у газету. Ты русский народ назвал быдлом. Это твое счастье,  что  тебя   не  было  со  мной.  Рабочие  тебе показали бы - отвернув?ись в сторону, говорил он, заводя   сам   себя.

-   Давайте   поедем   на   этот  завод, я   поговорю   с рабочими    и   объясню    им,    что   такое    быдло...    - предложил  я.

Он угрюмо молчал. Я все понимал. Причем здесь быдло и стыд за русский народ? Со мной все ре?ено.

Но позже я понял, что был и неправ. В те дни я ничего не знал о Мартемьяне Рютине, об оппозиции Сталину.

Были попытки сопротивления режиму. ? неспроста были замучены и изгнаны со своих мест сотни тысяч крестьянских семей: они не приняли бы навязываемого Сталиным строя...