МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

Свои становятся чужими

← к списку статей



 


Мужчины провожают стройную фигуру этой броской голубоглазой блондинки задумчивым взгля­дом.

Глядя на Зинаиду Коптеву, не подумае?ь, что у  нее - взрослый сын, что она заботливая, хлопотливая мать и такая же любящая дочь, которая всякую свободную минуту спе?ит к больной маме. Когда-то Герцен тонко заметил, что женщина, став матерью, превращается в гражданку, не выходя за порог своей квартиры. В на?ем больном обществе женщина, чтобы остаться матерью, вынуждена превращаться в гражданку и выходить из своего дома.

До вступления в Народный Фронт Зинаида Коптева работала экономистом в Ставропольском Н?? гидромелиорации. Неформалов нигде не любят. Спустя год она получила в руки \"обходной листок\". Разумеется, уволили ее на вполне \"законных\" основаниях.

Пятнадцать членов НФ были уволены или выдавлены с прежней работы. Последний из них — Евгений Бородин, и проходило это уже после отмены ?естой статьи. К тому времени Бородин был избран депутатом краевого Совета, но и это не уберегло  от произвола, и его уволили, не спросив согласия крайсовета.

Конституционный комитет Верховного Совета СССР отменил постановление Съезда народных депутатов РСФСР о запрещении совмещения дол­жностей руководителей государственных и других органов как ущемляющее права человека. Сколько лицемерия в этом показу?ном почине! Кругом море слез, угнетение, злоупотребления, ломаются челове­ческие судьбы — и все молчат, в том числе комитет конституционного надзора. А чуть укоротили привиегии и благополучие партийной номенклатуры, тут же  вспомнили  о  правах  человека.

Зинаида Коптева -  представитель наиболее активной части первой волны демократического движения в Ставрополе. В те дни особенно ценились энтузиазм, смелость, яркость. Внутренний двигатель пылких натур этого слоя — нетерпение, жажда прямых действий и сиюминутных результатов. Они мыслят исключительно конкретно. ?м плохо дается анализ тенденций развития общества. По-моему, они поддерживали лозунги рынка, многопартийности, частной собственности, не очень-то вдаваясь в их содержание. Раз против партаппарата, против бюрок­ратов и КПСС — значит, дело правое.

?м свойственно персонифицировать проблему. Все вокруг плохо, потому что виноват кто-то конкретно. Секретарь райкома, аппаратчик, бюрократ — это враги, с ними надо бороться. Они ощущали себя мстителями, причем не столько системе, сколько конкретным чиновникам.

Генеалогические корни этого типа очень древние. Его приметы схватил Горький в \"Несвоевременных мыслях\", рисуя портрет интеллигенции революцион­ной поры. Он обозначил этот тип \"революционер на время\".

\"Революционер на время, для сего дня -  человек, с   болезненной   остротой   чувствующий   социальные обиды и оскорбления -  страдания, наносимые людям. Принимая в разум вну?аемые временем революци­онные идеи, он по всему строю чувств своих остается консерватором, являя собой печальное, чаще траги­комическое зрелище существа, при?ед?его в люди, как бы нарочно для того, чтобы исказить, опорочить, низвести до сме?ного, по?лого и  нелепого культурное, гуманитарное,  общечеловеческое  содер­жание революционных идей. Он, прежде всего, обижен за себя... Он весь насыщен, как губка, чувством мести и  хочет  заплатить  сторицей  обидев?им  его.  ?деи, принятые им только в разум, но не врос?ие в ду?у ему, находятся в прямом и непримиримом противоречии с его деяниями, его приемы борьбы с врагом те же самые, что применялись врагами к нему, иных приемов он не вмещает в себя. Взбунтовав?ийся на время раб карающего, мстительного бога, он не чувствует красоты всепрощения и радости...\"

Конечно, в реальной жизни все намного сложнее.

Естественно, что все они конфликтовали со своим руководством по месту работы, вели тяжбу с местными властями. Они считались борцами с многолетним стажем.

Чаще всего, как это у нас водится, в тяжбах с администрацией наполовину правда находилась на их стороне, какая-то часть была за администрацией. Но своих-то промахов они как раз не замечали. ? ухватываясь за злоупотребления и недостатки, которые они же и открывали на производстве, не желали идти ни на какой компромисс. ?м это ставили в вину. ?х доводили до белого каления, провоцировали, превращали в невротиков, а потом над ними же издевались.

Зинаида ?вановна нажила массу врагов в институте своей не идущей ни на какие уступки принципиальностью и порядком надоела и руководству, и конформистскому боль?инству. Ее выдвинули инспектором в районный комитет народного контро­ля, но и здесь оказалось, что от нее требовали не конкретной борьбы с безобразиями, а имитации.  Управляемая «борьба» с казнокрадством мирно уживалась с возведенным в норму светской действительности  казнокрадством. Она это все прочувствовала и восстала. ? была изгнана.

Я от многих слы?ал: с кем ты связался? Коптева?  Да это же маньячка и склочница...

Кого из нас не обзывали ?изофреником или уголовником, амбициозной или развратной личностью на?и оппоненты, привык?ие к безнаказанности?

Недели через три после образования инициативной группы Народного Фронта в недрах горкома КПСС родилась инструкция. Ее понесли в трудовые коллективы. Переврали намерения НФ, оболгали активистов. Отвели страничку и моей персоне.

Я написал открытое письмо первому секретарю Ставропольского горкома КПСС В. Бондареву и потребовал либо предъявить инкриминируемые мне обвинения, либо наказать стряпчих. Руководила всей этой кухней секретарь горкома КПСС Н.А. Курилова.

Ответа я жду до сих пор. Коммунисты, как это у них принято, свернули суконные физиономии.

Но  -   \"есть  божий  суд,  наперсники  разврата\".

Восемь месяцев спустя Нелли Алексеевну Курилову, постигло несчастье. Впрочем, не совсем незаслуженное - она увлекалась не поощряемыми уголовным кодексом делами с дачными участками. Разразился скандал. В истории оказались заме?аны человек пятнадцать партийно-советского руководства города. ?х ?умно и публично высекли. ?сключили, изгнали. Накануне выборной кампании все это было подано как очищение КПСС от скомпрометировав­?их себя членов партии, как борьба с коррупцией, которую возглавил, естественно же, крайком КПСС.

О Куриловой я поминаю вот почему. Как идеолог она устраивала все кампании против Народного Фронта. Она взывала с трибуны: пусть земля горит под ногами у этих негодяев!

?.вот выяснилось, что борцы за коммунистическую идею и высокую нравственность в перерывах между идеологическими раундами впадают в иску?ение. У горожан на многое раскрылись глаза. Может быть, это и совпадение, но именно после дачных разоблачений рейтинг Народного Фронта по?ел в гору.

Хочу представить, что испытывают в глубине своей ду?и сочинители заказных газетных блюд о демократах. Они издевались в \"Ставропольской правде\" над прожектами неформалов возвратить землю крестьянам, допустить в Советы религиозных деятелей, выбирать в стране Президента. ?х прямо-таки смех разбирал от подобного дилетантизма.

А   что   нынче  на  дворе?

Доцент кафедры философии пединститута В. Семенов — один из тех, кто специализировался на разоблачительных статьях. Он слыл экспертом по неформалам. Его мнение спра?ивали в крайкоме КПСС. Он пока единственный, кто на?ел в себе силы признать свою былую неправоту. ?звинился и сказал: я во многом был неправ. Сказал это во время  «круглого стола»  на краевом радио. Я участвовал в передаче и принял извинения.

Это частный факт, но за ним скрывается проблема. Руководители КПСС  - и в центре, и на местах -  до сих пор обходят стороной вопрос о политической ответственности КПСС. Уже даже не за злодеяния сталинизма и гулаги, а за преследования инакомыс­лия в годы перестройки, за расправы над неугодными при Горбачеве. Ведь вот какая парадоксальная вещь получается. Те же самые люди, которые вчера за одно только употребление слова \"рынок\" предавали анафеме экономистов, историков, журналистов сегод­ня \"обосновывают\" его. Совсем как в старинной солдатской песне:

\"Нам  в  ученьи  ничего,

Впротчем,  очень тяжело\"...

\"Впротчем\", они уже готовы говорить о рынке, но пока только исключительно \"социалистическом\", а завтра - куда деваться? - возьмутся и за проклятый буржуазный. Это не совсем честно и справедливо. Мы не придем к согласию, пока не внесем ясность в эту щекотливую ситуацию, и пока притеснениям и репрессиям не будет дана публичная оценка. Пока не прозвучит извинение перед теми, кого обидели, чьи права были ущемлены, над кем было совер?ено насилие. Пока все незаконно уволенные и репрес­сированные не будут восстановлены в своих правах, не получат моральную и материальную компенсацию.

Это отнюдь не вендетта по-демократически. Реабилитация диссидентов нужна, прежде всего, не им. Те, кто бросил перчатку в лицо режиму, знали, на что идут. Они не ждали милостей и тем более каких-то компенсаций. Удары властей они воспринимали как должное и с достоинством, без нытья и паники. Они, в конце концов, обойдутся и без извинений, тем более что они не уважают тех, от кого эти самые извинения должны были бы воспоследовать.

Но это нужно обществу. Это нужно тем, кто с симпатией или раздражением следил за неравной борьбой горстки восстав?их диссидентов. Это нужно молодежи. Они должны знать: добро рано или поздно торжествует над злом. Поэтому борьба всегда имеет смысл.

Это относится, я думаю, и к Зинаиде ?вановне. Добросовестный по своей натуре, честный человек, она досидела бы спокойненько до пенсии, если бы не высовывалась и не встревала в разные передряги, защищая чьи-то пору?енные права.  Я много раз убеждался в ее бескорыстии. Она не чуралась черновой работы, за дело бралась с энтузиазмом и вдохновенной яростью. Она педантично налаживала сбор пожертвований, чтобы оплачивать тиражирование \"Гражданина\" в те дни, когда он еще не был самоокупаемым. Она исполняла обязанности и бухгалтера, и кассира, и технического секретаря одновременно. Первые соб­рания группы, положив?ей начало Народному Фронту, состоялись на ее квартире. ? позже мы частенько собирались у Зинаиды ?вановны. Раду?ная хозяйка, она снаряжала стол чаем, конфетами.

Примерно через год существования НФ от нас понемногу начали откалываться самые нетерпеливые. Они жаждали свергать, воевать, по крайней мере, ?уметь и хулить аппаратчиков. Поневоле мы считались с ними на первых порах: они охотно брались за конкретные поручения, носили и клеили листовки, ходили по квартирам, агитировали, прода­вали журналы, пикетировали.

Наверное, это норма общественных переворотов -- опираться на начальных этапах на отчасти деклассированные слои. Во времена французской революции на каком-то этапе именно \"бе?еные\" задавали тон, и на них опирался якобинский Конвент. Весь вопрос в том, как, использовав их разру?и­тельную энергию, нейтрализовать заложенные в них деструктивные начала.

На?и \"бе?еные\" вскоре убедились, что мы организовались не для того, чтобы защищать личные интересы, восстанавливать друг друга на работе и судиться, а пытаемся бороться с системой. ? они у?ли. А может быть, и не так. Движение по?ло по другому пути, а они остались со старыми потрепан­ными знаменами ?турма бюрократии.

К сожалению, у?ла  и Зинаида Коптева. Этому помогло одно непредвиденное обстоятельство.

Как уж там получилось, не помню, но попала Зинаида ?вановна на заседание московского коми­тета защиты прав человека. Диссидентская органи­зация под фирмой ЮНЕСКО.

Демократы, к сожалению, не могут без скандалов. Повздорили и борцы за права человека. Не поделили документы, кто-то пытался умыкнуть важные списки. ? вот тут-то, когда завязалась рукопа?ная, темпе­раментная Зинаида ?вановна вырвала документы из рук провокатора, вцепилась в них мертвой хваткой и сдала в целости и сохранности хозяину. Руководители правозащитной организации  оценили находчивость и преданность и произвели ее в инспекторы организации, снабдив мандатом. Солидно выглядев?ий  вид удостоверял, что он действи­телен на территории Австрии, Чехословакии, ?талии, Поль?и и еще с полдюжины европейских государств.

Две недели Зинаида ?вановна выставляла высокий мандат на всеобщее обозрение. Скоро о нем знали все. Попутно выяснилось, что технический секретарь и кассир Народного Фронта для нас безвозвратно потерян: отправка корреспонденции и с?ивание \"Гражданина\" человеку, оснащенному столь ?ирокими полномочиями — вплоть до Австрии и ?талии, - дело, конечно же, мелкое.

Когда люди настроены поссориться, любой пустяк может обратиться в повод. На?елся таковой и для нас. В Народный Фронт обратилась жительница Ессентуков. Семейная драма, крик о помощи: дочь незаконно выселяют из квартиры.

Мы всполо?ились: надо заступаться. Поручили Зинаиде ?вановне: у нее высокий мандат, ей и карты в руки. Она  отправилась на место проис?ествия. Да, видимо, не разобрав?ись в причинах, сделала совсем не те выводы.  Вскоре полторы сотни жильцов-соседей, обозленные ее речами и требованиями, запустили коллективную жалобу в \"Ставропольскую правду\" уже на нее и Народный Фронт. К этому времени уже  выяснилось, что мы не правы: дочь жалобщицы незаконно занимала квартиру, и защищаем мы, мягко говоря, совсем не того, кого призван защищать Народный Фронт. Надо извиняться. Я потребовал сделать это публично и немедленно. Зинаида ?вановна извиняться наотрез отказалась. Она слу?ала молча, но все мои доводы проходили мимо нее. В какой-то миг мне даже оказалось, что и на меня она смотрела с неким недоумением: кто ты такой, чтобы учить меня?

Что ж,  собственное  мнение  -  ?тука  серьезная.

Кончилось выделением Зинаиды Коптевой в \"собственное дело\". С ней у?ли несколько активистов.

Раскола, как предполагали некоторые, конечно же, не произо­?ло. Но и развод по-цивилизованному не удался тоже.

Мне передавали  эпитеты, которыми Зинаида ?вановна под горячую руку награждала и Народный Фронт, и лично Красулю. Тут и бюрократы, и партократы, и подлецы, и вождисты, и все, что хоче?ь.

Был милый, стал постылый. На место восторженного поклонения заступила столь же восторженная ненависть. Было время, когда Коптева хлопотала о моей личной безопаснос­ти.

- Василий Александрович, я их, подлецов, знаю. Мы должны вас охранять.

Хотя  какому КГБ я  нужен?

А  теперь вот все  совсем  наоборот.

В своих воспоминаниях Герцен посвятил немало горьких строк разладам и ссорам между русскими эмигрантами. Рассказал о безумной ненависти, которая охватывала вчера?них нежней?их друзей. Мог ли я предположить когда-нибудь, что и мне придется испить из этой ча?и?

Между прочим, этот пустяковый эпизод достоин серьезного исследования. Кто знает, сколь повинно в на?их бедах печальное свойство русского характера - самоуправство, а еще луч?е, самодурство в проявлении своих чувств. \"Хочу — казню, хочу ~ помилую. Хочу — вознесу, хочу — обгажу...\"

Я не напра?ивался на комплименты, которыми меня одаряли многие сторонники НФ и держался от этого вообще подаль?е. Восторгалась и Коптева: честный, умный, благородный...

Не поколебала моего ду?евного равновесия и резкая смена знака ее эмоций.  Да и одна ли она? Можно и так жить, в конце концов. Но не луч?е ли остановиться на сдержанности и уважительности в отно?ениях друг с другом? Не святой, не леп?ий друг, но и не злодей. ?менно так живут на Западе. ? это не ду?евная фригидность, как нам объясняли критики западного образа жизни. Англичанин не потому не заговаривает с соседом по купе, что тот ему не интересен. Он не хочет и боится навязываться. Это нормальная основа для совместного житья на земле. Это свойство нам не поме?ало бы взять в подражание. Конечно, переделывать характер труднее всего. Но без этого ничего у нас не получится.

Сталина осудим, Ленина осудим, коммунизм осудим -  но если только на этом остановимся, если затвердим: они плохие, они виноватые, а мы — хоро?ие, то все повторится сначала. Надо и за себя взяться. Вот здесь действительно: каждый в отдельности. Надо понять и согласиться, что было в немецком характере нечто такое, что позволило Гитлеру родиться именно в Германии.

Есть что-то такое в русском характере, что обусловило появление Ленина именно в России.

Это сидит в каждом из нас. Прислу?аюсь и слы?у: ?евелится Владимир ?льич, пощипывает бородку, мстительно хмурит брови...

?мя этому - нетерпение, какое-то априорное пренебрежение чужим мнением  и довольно выраженное требование, чтобы все жили  исключительно так, как я...