МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

За пределом

← к списку статей




Супруги Еремины отдыхали на даче. С вечера они договорились идти за грибами. Чудесное время - конец июля! Свежий со­сняк клонит раскидистые лапы навстречу прозрачным лучам, благоухает смолисты­ми ароматами, а в тени, в сырости зарослей малины, кустики голубики, вьющиеся по земле, а рядом коротает век рыхлый мухомор.

Утром Владимир передумал идти. ? от­правился к реке.

Солнце, заспанное, боль?еголовое, только предчувствуется за бором, а он, вы­соченный, заглядывается верху?ками в са­мую середину реки; сырые тени стелются по росистому берегу.

Владимир про?ел по мосткам, разобрал удочки...

Чуть позже при?ла Варя. Она постоя­ла, не подходя, - он не обращал внимания.

- Как хоче?ь, а я пойду.

Он махнул рукой - вольному воля.

Варя, как ни была огорчена, от своего ре?ила не отступаться.

Ей предстояло подняться вверх по косо­гору, миновать несколько легких дачных домиков, пересечь поляну и выйти на грибное место.

Она была в пути уже с полчаса. Ни один гриб не попался. Разве что несколько морщинистых сыроежек - они не в счет. Утро занималось, воздух наполнялся теплом. Мелькнула мысль вернуться, но нежелание прийти с пустыми руками разжигало упрямство.

Тихо. Спали мертвым сном сухие сосен­ки. Под ногами беспрестанно похрустыва­ло то тоненько, то гулко, как выстрел. Мно­голетний слой истлев?их, полусырых лис­тьев склизкой корой устилал ли?енную сол­нца почву...

По?ел березняк, переме?анный с еля­ми и сосенками. Редкие, как высокие мач­ты, сосны громадились над стайкой низко­рослой зелени. Выбил морзянку дятел. Про­кряхтел ворон. С щебетом барахталась в кроне ?айка воробьев. Как \"добро пожа­ловать\" рассыпалась коричневыми ?ляпка­ми семейка маслят.

...Варе почудилось, что она не одна и кто-то наблюдает за ней. Оглянулась и вздрогнула: маку?ка малинника, только что покойная, раскачивалась...

\"Кто это там прячется?\" -  в животе похолодело. Подумала подойти и посмот­реть, но внезапно охватил ужас и пристег­нул к месту. Ноги отказывались повино­ваться, как будто подо?вы намертво при­клеились к земле. Тихо и пустынно вокруг; только-только рассеяв?иеся сумерки, прон­зенные багровыми пиками, колыхались раз­валивающимися хлопьями. Жуть источали и одинокие сосны, и приземистые кустар­ники, и предательская ти?ина... Лесной ?о­рох, не умолкая, крался со всех сторон...

Варя попятилась. Хрипло вякнула, пере­ломив?ись, ветка... Она не удержалась и упала. Вскочила и бросилась бежать, сама не зная, куда и от чего.

За спиной часто вторил тяжкий топот. Не оглядываясь, она ощутила спиной: кто-то настигает ее. Бро?енное луко?ко пере­вернулось и маслята раскатились. Косынка лентой повисла на плече, волосы размета­лись... Она не чувствовала горячих ссадин на лице и сбитых о пень ног...

Она оглянулась и споткнулась...

За спиной крупными прыжками сокра­щал разделяв?ее их расстояние всклокочен­ный мужчина. Грязные патлы и ржавая ще­тина на щеках - это врезалось в память...

Он остановился, ухмыляясь, тяжело ды­?ал над ней, запрокинув?ейся на спину. Она пыталась опереться на локти, но руки, вздрагивая, подгибались...

Детина наклонился и навалился на нее...

Она закричала и не услы?ала своего голоса.

Варя колотила кулаками по чужому лицу, царапалась, кусалась, а он молча со­пел и рвал пуговицы на кофте, разодрал и сорвал ее.

Бессилие подломило Варино тело, она обреченно расслабилась. В голове закружи­лось. ? она при?ла в себя, когда он совсем обнажил ее ноги...

Она закричала отчаяннее и громче пре­жнего, и голос ее далеко раскатился; ногтя­ми впилась в щеку насильника, и тянула... Кожа неожиданно поддалась, и в руках ее осталась пластичная, матерчатая масса: по­крытое гримом лицо оказалось лицом мужа...

1970 г.