МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

Миг плюс жизнь

← к списку статей




 

Никто не расскажет о Гаджиомаре Гаджиомарове боль?е и луч?е, чем то, что случилось в тот день. Все, что мы будем узнавать о нем, так или иначе будет приводить нас к случив?емуся,

4 марта загорелась ко?ара, где рабо­тал его отец, совхозный чабан. Сколько помнил себя Гаджиомар, столько помо­гал отцу. Он знал всех овец, ухаживал за ними, кормил молоком из бутылочки.

Наверное, он не представлял себе жизнь без этих забот.

Добавление это существенно: оно на­полняет смыслом то, что на   первый взгляд может показаться спорным, а в отдельных, крайних случаях,  бессмыс­ленным.

Гаджиомар, первым увидев?ий пожар, позвал взрослых и первым проник на участок ко?ары, где были ягнята, ко­торых он несколько дней выхаживал.

Он почти ничего не успел сделать, огонь был быстрее.              

Не успел и самого главного - выйти.

Жизнь его вне?не проста и неинте­ресна, как проста и неинтересна для чужого глаза неприкра?енная вымыслом жизнь любого из нас. Он жил в проч­ном мире невыдуманных земных забот, который застал при рождении, в кото­ром жили его родители и предки, и который он мог передать своим детям.

?х ко?ара находилась в пятнадцати километрах от села. На каникулах, в праздники, по воскресеньям, в те дни, когда по каким-либо причинам за ним не заезжал совхозный автобус и он ос­тавался дома и не жил в ?коле интер­нате, он помогал отцу.

В жаркий день овцы, разыскивая  зеленый стебель в выжженной степи, разбредались, и пастуху нужно было быть все время на ногах. Мальчи?ка делал вид, что ему нипочем зной, и он легко нахаживает эти жаркие километры. ?наче родители не поверят, что он уже взрослый и ему можно доверять как взрослому. Отец привлекал сына к сво­ей работе, но совсем не принуждал.

? еще, надо было постоянно, изо дня в день кормить отару, поить, следить за животными, А потом приходили холод­ные дни и надо было быть готовым к морозу, снегу, бурану, и тогда взрослые не скажут: “Тебе еще рано, иди грейся...».

Стихии не подчинялись расписанию и перед их непредвиденным движением были равны и взрослые и дети.

Труд, в который он втягивался с ма­лых лет между играми и забавами, мно­го требовал от него, приучал экономить силы, слова, жесты, учил радоваться ма­леньким удачам. На?и успехи — плоды на?их усилий, и нужно знать им цену, чтобы успевать насладиться негромким голосом новорожденного ягненка, глу­постью старой овцы, которая отказыва­ется войти в новую загонку. Он рано узнал, что человек имеет свое место, и что оно требует пре­дельного напряжения сил. ? уже позже он узнал, что в сознании людей оно может считаться незаметным, скромным...

Он подмечал изменения в своем ма­леньком хозяйстве и радовался или горевал искренне, потому что все, что ни происходило здесь, происходило с его ведома. Он пребывал в начале начал, он во всем участвовал, до всего доходил и между немудреными, но отнюдь не пустяковыми заботами, обнаруживал, что его руки многое умеют, а сам он кое-что значит.

Несмотря на малые лета и на то, что по возрасту ему полагалось бы заниматься другим, он серьезно и упорно овладевал ремеслом и освобождался от неизбежного в его годы дилетантства взглядов и поступков. Если чему-то и можно противопоставить дни его жизни, заполненные конкретными имеющи­ми вес и значение делами, то только игру?ечности мыслей, воображения иных его сверстников. Они в фантазиях “берут вы?е”, забегают вперед века и требуют от него “чего-нибудь такого”, чего  и сами не знают. Готовы на великое и не способны на малое. А когда приходит время взрослеть, и потребность определиться и иметь свой кусок хлеба останавливает их на том случай­ном месте, где застигнет, они согла?а­ются на все и насмехаются над юно­?ескими мечтами и презирают настоя­щее.

Ему не грозило разочарование. Оце­нивая свое будущее, он не притягивал его к далекой выдумке, а отталкивался от уже достигнутого.

Его окружали неусловные ценности. Они были зримы и основательны, как грубо сколоченный табурет в их доме, как непрогибающиеся, из грубых досок полы, которые он, помогая матери, мыл каждый день, когда был дома. Возмож­но, в других условиях он жил бы по-другому и умел бы тонко иронизировать над тем, что стеснялся защищать вслух. Но он жил не в других, а имен­но в этих условиях, и все, что он по­нимал и к чему был готов, этими усло­виями было определено и приведено в соответствие.

Путь к простым и ясным истинам сло­жен. Не сразу мы открываем, что проч­ным характер человека делает не количество обнаруженных интересов   и поставленных проблем, а глубина и пол­нота выполнения хотя бы одной из них. Космические корабли достигают Лу­ны. Электронный мозг имитирует че­ловеческие способности. ? в это же самое время кто-то в дождь и полдень продолжает древнее ремесло — пасту­?ество. Эта работа требует проявления изначальных человеческих качеств   — товарищества, доброты, самообладания, наблюдательности, мудрой веры в луч­?ую жизнь  — в не мень?ей степени, чем любая другая.

Завтра, так же как и вчера и вчера, полет фантазии гения будет опираться на надеж­ный опыт простого человека,

? как и каждый, кто занят нужным всем нам делом, он будет его делать так, как будто это самое главное и важное из того, что он может совер­?ить. Любить работу для него  будет означать то же самое, что любить жизнь,

Можно предположить, что Гаджиомар успел во всем этом разобраться.

...Кто-то спросил: а стоило ли из-за этого? Стоило ли в данном случае?

Как будто вообще возможно прики­дывать такое. Как будто может быть ?кала, определяющая, когда стоит, а когда нет.

Мы чтим память летчиков-испытателей, которые беспощадно дорогой ценой вы­полнили профессиональный долг. Но как много мы дали бы, чтобы в тот день кто-то мог предупредить, предугадать и отменить тот последний полет...

Дело уводит человека в неизвестность и случается так, что он не знает, каким будет его следующий ?аг и куда он приведет.

? надо оценить опасность и выбрать... Это риск, в который уходят с откры­тыми глазами, чтобы победить и вер­нуться.

? на размы?ления отпускается все­го один миг.

Миг плюс вся предыдущая жизнь.

 Гаджиомар Гаджиомаров, ученик 8 “а” класса хотел победить и вернуться...

Друзья и одноклассники рассказывали мне о нем. Вспоминали разное, но у всех выходило одинаково: добрый, ласковый, любил накупить конфет и уго­щать одноклассников, не стеснялся по­мочь дежурной девочке вымыть полы в классе, не боялся одернуть стар?еклассника, который обижал малы?а или девчонку.

? еще: его любили в классе. Он мог при случае рассказать това­рищам о прочитанной книге, мог по?у­тить. Но боль?е он молчал и размы?лял о чем-то своем. Был он тихим и незаметным. Теперь, когда ничего из­менить нельзя, и все, что имеет отно?ение к нему, из настоящего и буду­щего времени пере?ло в про?ед?ее, оказалось, что он успел сделать нечто значимое для всех нас: он оставил не­преходящую потребность размы?лять о нем, о его жизни, о том, что он сделал. Ему на размы?ления были  отпущены мгновения. Мы же будем вспоминать и думать о нем снова и снова. Будем ис­кать в его короткой жизни начало мно­гим вечным вопросам, которые не об­ходят стороной ни одного человеке.

Левокумский район,

Ставропольский край.