МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

Сотри случайные черты

← к списку статей



Эта статья никогда не публиковалась. Причина проста: в момент написания -  в марте 1986 года - она просто не могла быть напечатана. А несколько лет спустя, когда информационные потоки вовсю бу?евали в ?люзах гласности, ее публикация уже не представлялась мне актуальной.

На изложенные в статье мысли меня навело чтение доклада М.С.Горбачева на XXVII съезде КПСС. Я много ожидал от этого съезда. Да и не только я один. Мы ждали новых идей, прорыва.

А вместо этого услы?али что-то банальное, повторение давным-давно пройденного. Только много позже после январского (1987 г.) Пленума ЦК КПСС мы узнали и о борьбе в выс?ем руководстве КПСС, и о новых идеях.

А тогда я испытал глубокое разочарование и в боль?ом обстоятельном письме близкому  другу, преподавателю истории КПСС Олегу Тимофеевичу Паламарчуку,  поделился накопив?имися мыслями и сомнениями. Некоторые из высказанных соображений показались ему интересными, мы поспорили, а в итоге я, для психологической разрядки, написал статью “для себя”, зная, что ее нельзя даже предлагать для печати. Через полтора года некоторые эти мысли были использованы в статье “Мы родились, чтобы быть свободными”.

 

Сотри случайные черты...

 

Мы и Америка...

Пора, думается, признать, что они - другой мир, отличный от на?его. То есть, сделать в отно?ении них то же самое, чего так настойчиво мы добиваемся от них в отно?ении нас самих.

? взглянуть на них не так, как прежде: мы - прог­рессивная ветвь истории, за нами право некоего идейного первородства. Они - про?лое, с точки зрения мировой истории - второстепенное. Что-то вроде отходов производства. А в итоге - мы луч?е, мы нравственнее, мы ближе к богу, если под ним понимать некую предустановленную благодать.

Между тем, мы ничуть не луч?е. Точно так же как они не хуже. Муравей не хуже ло?ади, хотя он и древнее и, наверное, в биологическом плане примитивнее. Он - му­равей, она - ло?адь. Кто из них прогрессивнее? Сме?­ной вопрос. Но схоласт и схематик запросто на него ответит. Ло?адь прогрессивнее, ведь в ней боль?е кле­ток, она боль?е переваривает информации.

На?и споры о преимуществах образов жизни - в идео­логическом, экономическом, нравственном аспектах очень напоминают споры церковников о том, кто ближе к истине, протестант или католик? Жизнь показала, что и те и другие одинаково далеки от нее. Хотя никто не ме?ает каждому считать правым именно себя.

Попробуем себе представить, что случилось бы, если бы ?естьдесят лет назад европейский рабочий класс подхватил почин России и что-то подобное тому, что было у нас, обосновалось в крупней?их капиталистических странах.

СССР на территории всего земного ?ара.

Сталин - в мировом мас?табе.

Тупость районного бюрократа в Провансе, равноду?ие колхозника в Айове. Основатель кибернетики американец Норберт Винер отбывает срок в одной камере с изобретателем экономико-математического метода советским ученым Кантаровичем по обвинению в подрыве марксизма.

Есть основание предполагать, что сегодня не было бы ни компьютеров, ни кибернетики, ни генетики, ни телевидения.

Эра нового срединного царства, средневековье на новом витке. Жили бы мы в унылом казарменном мире. Через день, если бы не три раза на дню в соответствии с каким-нибудь новым постановлением по улуч?ению политической учебы, нам зачитывали бы псалмы из \"Капитала\". Не исключено, что нравственно мы могли бы быть и неплохими - от скольких иску?ений было бы охранено на?е воображение! Но скорее всего поспивались бы, что собственно, и происходит со страной сегодня.

Социализм, взятый сам по себе, даже на современной технологической базе, такой, каким он сложился у нас, творчески не продуктивен, не инициативен, не изобретателен. Не самоопределенный политически человек, видящей в труде только средство для пропитания да еще необходимость выполнить долг, но никак не возможность изменить свое политическое положение - попросту инертен, социально импотентен. При достижении некоего уровня сытости, благополучия, и покоя - к чему стремится, в массе, каждый человек - очень просто убедить себя и всех, что общество достигло мирового пика, что даль?е ничего нет, что все прекрасно, что вожди мудры, что главное - это нравственное самосовер?енствование, рефлексия над догмами, духовное обращение, - а уж его можно понимать как хоче?ь. В таком случае члены любой религиозной секты на молебнах тоже совер?енствуются.

Все отличие от религиозного средневековья в том, что вместо изучения теологических тонкостей мы зубрили бы коммунистические тексты, а их намного боль?е, чем заповедей в талмудах. То-то бесконечная открывалась бы перспектива для умственной жизни!

А прибавьте сюда закон экономии времени, открытый Марксом. Ведь любой лодырь, халтурщик, на кого мы по­казываем пальцем, действует в полном соответствии с этим законом: экономит время для личной жизни, свое­го личного развития. Это же на?е бедствие: каждый норовит поскорее отделаться от казенных обязанностей и умчаться к себе - к ?ахматам, книгам, рыбалке, амурам и так далее.

А на?и технические достижения? - слы?у возражение. ?х никто не отрицает. Но здесь самое время вспомнить о противоположностях. Напряжение, которое мы искусствен­но поддерживаем в обществе, в промы?ленности построено преимущественно на антагонизме к США, к империализму в целом.

Мы не столько созидаем сами, по своему плану, ско­лько догоняем, восстанавливаем равновесие.

К идеалу мы подходим как бы с негативной стороны, от обратного. В соревновании с ними мы дополняем свою неполноту. Ли?ь бы не было войны, - и мы готовы трудиться в любых условиях, прощаем любую тупость руководства, отказываемся от мно­гих своих гражданских прав.

По сути, все мы крепостные государства.

Говорю это не в смысле оценки, а только констатируя. Рейган запугивает американского обывателя советской угрозой и вытряхивает из их ко?ельков доллары. Мы под­держиваем те же самые настроения в на?ей собственной среде, и заставляем работать человека почти даром.

Мы исторически, философски не можем без Америки: мы в ней отражаемся, как в зеркале, по ней сверяем свой рост, за ней гонимся, за ней тянемся. Мы как планер, который летит на веревке за самолетом. Лыжню в будущее, в техническом смысле по крайней мере, торят они.

У них ноги в будущем, а голова в про?лом. Мы же иде­ологией впереди, а ноги не несут.

Наверное, в этом и состоит историческая необходимость, смысл современной цивилизации: они не могут без нас, как мы не можем без них. Мы дополняем друг друга.

В на?их странах происходят противоположные процессы: мы соединяем личности, опираемся на единое в человеке. Они, напротив, разъединяют, доводят до предела индивидуалистские порывы в каждом. Мы - центростремительное общество, они - центробежное. На?е противостояние удерживает системы в равновесии.

Они развязали волю отдельному индивиду, и он в своей неконтролируемой инициативе, свободно создавая товары и услуги, реализуя любые инициативы, исповедуя каждый на свой лад любую религию и идеологию, в своих непредсказуемых заскоках могут разру?ить цельность человеческой личности, повредить его социальную психику, вообще спалить мир в  войне. Мы же, напротив, наложив узду на индивидуальность, ищем спасение в контролируемом единообразии, своеобразном социальном смирении ради сохранения покоя и мира. Наученные еще набегами печенегов, половцев, татаро-монгольского на?ествия мы исторически склонны предпочитать мир и покой, согла?аясь на любые уступки, отдавая бюрократу многие личные права, на что никогда не согласится американец, у которого нет на?его исторического опыта.

Мы - исторический намордник Америки, так же как она нам костыль. Так что с этой точки  зрения сама  постановка вопроса: кто луч?е? - неправомерна.

У каждого народа своя миссия.

?удеи создали Талмуд.

Шумеры научились считать.

Греки разглядели в двуногом личность и зажгли факел любознательности, который до сих пор освещает нам дорогу.

панцы освоили Америку.

Французы растоптали феодализм   и провозгласили свободу личности.

России тоже грех стыдиться своего про?лого. Мы прикрыли европейский Ренессанс от Чингис-хана, спасли мир от фа?изма и вот уже сорок лет ценой стра?ных материальных и нравственных потерь, как заботливая мать подвыпив?его ухаря - сына, удерживаем распоясав?егося молодца - Америку. Мы же сохраняем в сердце народа начала коллективизма,  идею верного служения общим интереса - думаю, эти начала еще очень пригодятся человечеству, когда рано или поздно ему придется реть единые для всех народов задачи, когда всем придется учиться поступаться интересами личной выгоды, комфортом, удобствами индивидуализма ради самосохранения планеты.

Не маловато ли для великой страны? Не превозно?у ли Америку? Не уничижаю ли тем самым русский, советский, патриотизм?

Убежден, что нет. По мироощущению я очень русский человек, горжусь своей историей и постоянно помню слова Пу?кина о том, что историю своих  предков он   не   променял бы ни на какую другую.

Но вот о чем постоянно хочу помнить, когда речь заходит о патриотизме, о чувстве гордости за свою нацию, о любви к родине. Мои родители - простые люди, наверное, не самые идеальные, как, впрочем, у боль?инства из нас. Во многих отно?ениях мне, наверное, выгоднее было бы иметь других, способных дать мне боль?е благ. Но я люблю именно их, какими они есть, со всеми их слабостями и недостатками, и ни на каких других никогда и ни под каким предлогом не променяю. Они - мои отец и мать. ? этим все сказано. Так, мне, кажется, и родина. Мы ее не выбираем, и любим ее не за какие-то там преимущества перед другими странами, не за первенство в науке и технике, не за славу, купленную кровью, не за первые в мире космические спутники, не за самые боль?ие на планете гидроэлетростанции, не за то, что у нас боль?е всех нефти, газа, лесов, морей и рек, и даже не за бесплатное медицинское обслуживание и образование.

На? космонавт первый или не на? - родина есть родина. Если бы это было иначе, тогда вообще нельзя было бы представить, как жили бы, скажем, голландцы или жители Нигерии. Не записываться же им в американцы или русские. Вообще перенесение состязательности со стадиона на отно?ения между государствами и народами по мень?ей мере сме?но, а в конечном счете просто опасно. Многие на?и так называемые первенства - искусственно раздуваемый психоз, который если и сказывается на формировании мировоззрения, то скорее в негативном смысле.

Поэтому я спокойно смотрю на будущее, в котором, не исключено, появятся новые государства, которые потеснят из числа лидеров и нас, и американцев, как в свое время были вытеснены Египет, Карфаген, Рим, ?спания, Британская империя и так далее. Утвердятся новые нравственные ценности на основе принципиально новых отно?ений людей к природе и между собой. ? лично меня нисколько не оскорбляет мысль, что в перспективе мой внук - мыслящий человек - реже меня будет обращаться к Марксу и Ленину, хотя я в попытках оценить реалии ныне?ней политики не могу обойтись без обращения к этим удивительным людям. Не исключаю, что в будущем они могут стать даже более притягательными как люди, дав?ие прекрасные примеры и мы?ления, и подлинно человеческого поведения. В обращении к их жизни многие будут черпать вдохновение, найдут идеал для себя. Но исчезнет канонизация, отно?ение к ним станет подлинно человеческим. Они многое сделали. Они встряхнули человечество. Человечество к ним прислу?алось и ... по?ло даль?е.

 

Так кто же луч?е: мы или они? У Герцена есть такие слова: оба хуже. Я бы их перефразировал так: оба луч?е. У каждого своя правда. Если мы это поймем, если научимся не отвергать, а понять правду другой стороны, и если сумеем из нее что-то взять и себе, то мы от этого станем только умнее, богаче, совер?еннее.

У истории нет любимчиков. Все народы одинаково званые на пиру жизни.

 

Март 1986 г.