МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

Звездный путь

← к списку статей




 

К полю стеной подходил чуть пробужденный от зимней спячки лес. Растопыренными пальцами торчали голые и гладкие, словно пластилиновые, стволы и ветви. Заслонив солнце, над горизонтом нависала похожая на туго набитый ме?ок туча, и из сотен проре?ек на землю просыпались тоненькие струйки.

По ощетинив?ейся озими пружинисто ?ел человек. Невысокий, на глаз как будто невесомый. Подо?вы его резиновых сапог осторожно ступали между рядками. Ровный, твердый ?аг, по-мальчи?ечьи удивленные глаза и ничего в жестах, интонации, что говорило бы об усталости, прожитых годах. Ему никак не ?ли слова “старик”. “деду?ка”. А между тем за его спиной уже семьдесят два.

?вае Евсеевич Дернин.

Ежегодно луч?ему механизатору совхоза “Янкульский” вручают приз его имени. Вроде бы буднично и как-то привычно - приз. А если вдуматься... ?зо дня в день Дернин среди земляков. Обыкновенный, как и все: и помолчит, и побалагурит. Но, как каме?ек к каме?ку, сложенная из неприметных, но прочных дел биография его приобрела некую независимость от него самого, зажила как бы своей жизнью, превратилась в символ трудового подвижничества.

Кубок учредили несколько лет назад, когда луч?его тракториста провожали на пенсию. “Буде?ь незримо присутствовать рядом с нами, заочно помогать! - под аплодисменты провозгласил директор. А он рассудил иначе - очная, конкретная помощь надежнее, и не усидел в четырех стенах. “Вручает приз” теперь ежедневно. К его советам прислу?иваются. ? дело не в возрасте и заслугах самих по себе, хотя, когда он “при параде”, ордена и медали на груди не умещаются в один рядок. Вокруг него ученики. Что ни тракторист в совхозе, то его выученик. Скольких напутствовал он на первую борозду!

“Нет в совхозе поля, на котором я не работал бы!” Он задумался и добавил, что все, за что ни брался, делал отлично, и поэтому от него и хозяйству, и людям одна только польза.

“Я приносил людям только пользу”, - именно эти слова он сказал. ? в них была не похвальба, даже не гордость, а мужество. Нужно иметь боль?ую силу духа, чтобы, прожив долгую жизнь, бесстра?но оглядеть про?лое и, честно взвесив все, не побояться сказать: я приносил пользу. Но перед этим нужно было так же мужественно пройти по этой жизни.

12 августа 1941 года он на комбайне “подмел” последний валок с хлебного поля, и на долгие четыре года его призвало поле брани. Пулеметчик на бронепоезде, к концу войны - танкист. Просто, как и жил, он выполнял солдатский долг. А потом снова трактор, комбайн.

Фронтовик в строю. Словно упреждая мой вопрос, он окинул своими мальчи?ечьими глазами просторы возделанных земель и как-то застенчиво проговорил: “Посидел, посидел дома, да и не удержался. Когда не работае?ь, хуже, будто сам не свой. В поле я и болячках забываю...”

- ?ван Евсеевич, а вы часто внуку рассказываете о том, как воевали?

Вопрос показался ему занятным. Он никогда об этом не думал и теперь старательно воро?ил память.

- Нет, - сокру?енно покачав головой, удивился собственному открытию, - как-то не при?лось.

Стар?ий сын ?вана Евсеевича служит на Севере. Са?ка, внучок, с десяти лет жил у деда. “Мы сс ним как друзья; научил я его трактором управлять. А в жатву ?турвались на комбайне - это закон”.

Провожая внука осенью в армию, он наложил в его сумку чудесных яблок, у которых и имени-то нет, потому что вывел их самолично, скрестив “?афран” с “симиренко”.

“А когда отслужу, - пи?ет внук, - вернусь на хутор, буду жить здесь...”

Дед не говорил ему правильных слов о правильной жизни. Он скромно и честно жил. Не придумывал особенных целей и препятствий, а преодолевал те, что были. Отважно, не унывая. Наиважней?им и главней?им для себя делом полагая то, которое делал. Это было его понимание правды. В этом состояла правда его жизни. Внук ее видел, осязал и тянулся к ней. Ничто так не привлекает к себе, не зовет к подражанию, как бескорыстное служение долгу.

? почему-то будущее незнакомого мне паренька, которого я и не видел-то в глаза, занимает меня. Вернется ли на хутор? Может быть, да, а может, и нет. Но где бы он ни был, добрые зерна бро?ены и взойдут в его ду?е добрыми всходами.

...Дмитрий ?ванович Зарочинцев салютные хвосты ракет в мае сорок пятого наблюдал из окна военного госпиталя. Надолго задержалось его возвращение на родину. А в сорок восьмом уже до боли в пальцах сжимал рычаги трактора. На нем встречал восходы и закаты. Орден Трудового Красного Знамени, диплом “Луч?ий механизатор Ставрополья”. ...Принимая награды, хмурил брови: “Как же не работать, когда есть сила в руках есть...”

Сила в руках, Много лет назад, сразу после войны, в райцентре на рынке как-то боком пододвинулся к нему помятый, небритый парень примерно его лет. Выпростал огромную, изнывающую от безделья лапищу и наиграно просипел: “Браток, посодействуй инвалиду на опохмелку”. Дернул воротничок обвет?алой гимнастерочки и картинно поцокал о булыжник деревянной культей. Зарочинцев ма?инально потянулся к карману. Да так и застыл, перехватив растерянный взгляд инвалида. ? посмотрел себе под ноги. Правый ботинок - все в порядке, левый... Да, выйдя из госпиталя, обувь на левую ногу он не покупал... Не нужно было.

“Мы смерти смотрели в лицо”.

А какое лицо у равноду?ия, бюрократизма?

“Почему мне не начислили положенную надбавку к пенсии за инвалидность? Другие получают ее”, - с обидой удивился Зарочинцев в райсобесе.

“Так ведь вы все эти годы работали, ни разу в больнице не лежали”, - наивно ответили ему. Не лежал в больнице, значит, здоров. А что ноги нет...

А он потому и не просился в белые покои, что совестился. “Есть поболе моего нуждающиеся. Что мне место занимать. Дайте лекарства, я и дома отлежусь...”.

Андроповский район,

Ставропольский край.

1985 г.