МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

Мы родились, чтобы быть свободными

← к списку статей




 

В ВАШ?НГТОНЕ подписан первый в истории Договор о ликвидации целого класса ядерного оружия. Трудно переоценить его международное значение. Снизилась угроза ядерной войны. Пробита бре?ь в одном из бастионов «холодной войны», которая продолжается пусть и не так яростно, как тридцать лет назад.

Наметилось потепление отно?ений между двумя сверхдержавами. Нам предстоит по-новому взглянуть на своего великого заокеанского соседа. А если точнее,  не столько по-новому, а так, как подсказывает здравый смысл, без дымовых завес предубеждений и предрассудков. Это потребует известного усилия, чтобы избавиться от многих обвет?алых догм.

 

НА ДНЯХ на?а газета рассказала о визите делегации из ?тата Айова. Познакомив?ись с заметкой, ставрополец Е.Кни?ко позвонил в редакцию и упрекнул журналистов в притуплении классовой бдительности. Почему?

Корреспонденция называлась «На пути к содружеству».

- Какое же содружество с классовым врагом? – недоумевал читатель.

Сквозь амбразуру догмы мир видится черно-белым. Сказав?ий первым: кто не с нами, тот против нас, - верил в свои слова. Движимый луч?ими побуждениями, он рисовал картину завтра?него дня, опираясь на мечту. Он не мог предвидеть, что спустя два десятилетия смоленский крестьянин, обнимая канзасского фермера в сорок пятом на Эльбе, не потребует от него справки о доходах. Но мы-то знаем, что это факт. ? судить о мире должны, опираясь на факты и реалии.

Если можно, проливая кровь в борьбе с общим врагом, защищать мир, то разве нельзя так же дружно перестраивать, улуч?ать его – пусть и каждый на свой лад? Выступая перед представителями американской общественности, Михаил Сергеевич Горбачев утвердительно ответил на этот вопрос: «Америка и Советский Союз должны найти способ сотрудничать, сближаться, а в будущем и дружить». Каждая сторона должна честно пройти свою половину пути, и советский народ, заметил руководитель на?ей партии, готов это сделать.

Не воевать, не угрожать друг другу атомным грибом – сегодня этого уже мало. Мы разные, но мы – экипаж одного корабля по имени планета Земля.

Гласность гласностью, а мыслить по-новому и откровенно высказывать, чего «намыслил», нелегко. В особенности, когда затрагивае?ь так называемые священные темы. Скажем, никто не возразит против фразы: советский образ жизни имеет равное право на жизнь с американским. А вот формулу «не все советское луч?е американского» окопав?ийся во мне внутренний цензор рекомендует развернуть в «не все американское хуже советского». Уклончивый стиль эпохи застоя. Вроде бы одно и тоже, однако как посмотреть. Привычку смотреть не все так, как есть, то есть прямо, еще предстоит воспитать в себе.

Непреклонная убежденность в том, что только на? путь является истинным потому, что открытые Марксом исторические законы как бы автоматически работают на нас, не раз выручала в трудную минуту. Но все же она оказалась бессильной остановить ослабление сел, предотвратить массовый алкоголизм, насытить рынки качественными товарами.

В нелегких раздумьях и сомнениях постигаем новое мы?ление. Помогает вдохновляющий пример Ленина. Всякий раз, обращаясь к нему, по-новому прочитывая его работы, особенно последние, учимся у него проникать в суть явлений, видеть сложней?ую диалектику мировых процессов. Будучи вождем партии пролетариата, теоретически и политически обосновывая его революционные задачи, Ленин умел видеть даль?е, выходить за их классовые пределы и не раз высказывал мысль о приоритете общечеловеческих ценностей над классовыми.

Политические и экономические успехи исторически преходящи. Вечен ли?ь человек и непреходящи его нравственные ценности. Дом и семья. Память предков. Дружба. Честность, порядочность, справедливость. Любовь. Вера  в доброе. Многие из них – общие для всех времен и народов, без различия национальных, классовых, религиозных, партийных, профессиональных принадлежностей. Если бы было иначе, зачем бы я следил за скитаниями рабовладельца Одиссея, восхищался рабом Спартаком, сочувствовал помещику князю Андрею Болконскому?

К общечеловеческому началу во мне обращены слова М.С.Горбачева на встрече в верхах: «Мы не претендуем  на истину в конечной инстанции».

 

В РЕЧ? президента Рейгана меня заставили задуматься следующие слова: «Томас Джефферсон, один из основателей и философов на?ей страны, когда-то сказал: «Бог, который даровал нам жизнь, даровал и свободу». Он имел в виду, что мы родились, чтобы быть свободными, и что потребность в свободе является такой же насущной, как и потребность в пище. ? он как великий революционер, каковым он был, также понимал, что прочный мир наступит только тогда, когда отдельные люди обретут свободу, к которой они стремятся».

Наверное, многим читателям, как и мне, никогда не при?ло бы в голову рядом со словом «революционер» поставить имя Джефферсон. У нас свои герои. Но незнание, как известно, не аргумент. Мало что зная о самом Джефферсоне, мы почти ничего не знаем и об американском идеале свободы. Мы вообще мало задумываемся о такой вещи, как свобода, полагая, что здесь все давно ре?ено.

В не столь отдаленные времена вы?еприведенная цитата вызвала бы сопротивление. Знаем, мол, ва?и американские свободы. ?стинная свобода - у нас, луч?ая демократия – советская.

Не собираюсь умалять эти тезисы. Просто хочу напомнить, что лозунг «Боль?е социализма, боль?е демократии!» стал политическим стержнем перестройки. ? раз сегодня вопрос ставится предельно откровенно, значит, вчера этого не хватало. Значит, во всех монографиях и статьях, опубликованных до апреля, состояние на?ей демократии отражено, мягко выражаясь, в избыточно оптимистическом духе. ? мы понимаем, что корень зла не в отдельных недостатках и не в злых кознях нехоро?их людей, не оправдав?их доверия коллектива и общества.

Демократические права граждан подавляла бюрократическая система, в которой легко ды?алось чиновнику, партийному или советскому функционеру, огражденным от контроля снизу. Отсутствие реальных, а не декларативных гарантий демократии привело к произволу и массовым репрессиям. ?з униженных и оскорбленных, просто вычеркнутых из списка живых, можно было бы составить население среднего европейского государства. Мало кто из молодежи знает, что лет тридцать назад сельские жители не имели паспортов и что колхозник, надумав?ий выехать в город, не смог бы этого сделать без справки из сельсовета, то есть жил под фактическим надзором чиновника.

Сам я тех времен не застал. Сужу по рассказам бабу?ки, родственников. ? боль?е всего поражает то, что они не очень-то задумывались о тогда?нем своем положении. Нетребовательность, уступчивость, покорность крестьян разжигала аппетиты администраторов, развращала их. А они своей безнаказанной сверактивностью развращали народ.

Предприимчивый американский фермер более неуступчив в вопросах личной свободы и независимости. Это объясняет раздражав?ий, наверное, многих из нас обостренный интерес американских участников телемостов к вопросам прав человека, свободе передвижения, слова и так далее. Задумав?ись над вы?еприведенными словами президента, я луч?е понимаю, почему их не удовлетворяли обтекаемые ответы в духе азбучных истин об эксплуататорской сущности капитализма, о безработице «у них» и праве на труд «у нас».

По замыслу на?его революционного учения социализм должен быть сложнее капитализма, демократичнее, давать боль?е по части гласности, самовыражения, творчества, разномыслия. Так думал и Владимир ?льич Ленин. Новая экономическая политика означала переход от состояния гражданской войны к состоянию мира. Все силы нации, все разнообразие инициатив и предприимчивости, все интеллектуальное многоцветье призывалось под знамена строительства нового строя. Страна при Ленине и какое-то время после его смерти переживала подлинный расцвет экономических, политических, социальных свобод.

Сегодня, спустя почти семьдесят лет, многое в той жизни кажется непонятным, неприемлемым, даже невозможным с точки зрения ныне?них представлений. Разберемся, например, в таком историческом эпизоде. Летом 1922 года в Москве проходил процесс над группой членов ЦК партии правых эсеров, обвиняемых в контрреволюционной деятельности. Среди обвиняемых были такие, кто порвал со своей партией, осуждал террор, саботаж. Коммунисты не спе?или каждого без разбора прижечь клеймом «враг». «Мирных» эсеров на процессе защищал член ЦК боль?евистской партии, ее крупней?ий, по словам Ленина, теоретик и любимец партии Николай Бухарин. Наверное, это и есть социалистический плюрализм в действии.

Кому не приходилось размы?лять над таким обоснованием необходимости «единогласия», «монолитности»: в ныне?ней сложной международной обстановке иначе нельзя? А эпизод с эсерами и многочисленные ему подобные из ленинской эпохи опровергают кажущуюся правоту таких выводов. Неужто же в те годы ситуация не была сложной? Вот поживем, окрепнем, тогда и за демократию возьмемся – излюбленная  присказка поборников «дальней?его совер?енствования». Боль?евики же понимали по-другому: надо начинать с демократии.

Это соответствует сути ленинского видения мира. Вспомним, что на заре века Г.В.Плеханов в предложенном им проекте программы партии формулировал основную задачу так: обеспечить благосостояние всех членов общества. Ленин возразил: это и трест, то есть капитализм, даст. Надо создать условия для всестороннего и свободного развития каждой личности.

 

МЫ НЕСПРОСТА ломаем сегодня копья о такие понятия, как демократия, гражданские свободы. Воскрес, правда, на новый лад, вековой давности спор между «славянофилами» и «западниками» о том, нужен ли нам западный опыт. Не сосредоточиться ли на своих исконных ценностях? Схема рассуждений такова. Россия продирается в будущее по своему, особенному пути. Народ издревле подчинялся централизованной государственной власти, демократические права западного бюргера ему непонятны. Культ индивидуальности нам неведом, личность растворялась в общине, коллективе. Разговоры об индивидуальном предпринимательстве, рыночных отно?ениях, аренде, прибылях, свободных выборах сбивают нас с толку.  Только единая воля нас сплотит, государство научит, обогреет, позаботится о нас.

От этой логики за версту несет тоской по «железной руке». Но зачастую вся аргументация преимуществ социализма заме?ана на такой философии. Доведись мне сразиться с зарубежным оппонентом, за что я первым делом ухвачусь? Нет безработицы, самая низкая в мире квартплата, бесплатное образование и медицина. На ум явится все то, что проходит по графе: заботы государства о человеке.

Говорят, добрый хозяин заботится о своем работнике. Кто погрубее, заменит работника на скотину. Ленин, не отвлекаясь от забот о хлебе насущном, мыслил о свободном, инициативном, одаренном чувством собственного достоинства человеке.

Как с этим? ? квартир настроили за 70 лет, и пиджаков на?или, и хлеба напекли, и грамоте обучили. А вот в отно?ении достоинства, чтобы не в рот начальнику заглядывать, свернув при этом куки? в кармане, за семьдесят лет  наработано мень?е, чем мечтали боль?евики. Не претендуя на окончательную истину, выскажу такое мнение: на пред?ествующем историческом этапе, который закончился  в апреле 1985 года, понимание социализма, как радеющего обо всех государства, не выдержало проверку временем. ? не потому что, как думают некоторые, на всех не хватило. При всем на?ем ныне?нем недовольстве гастрономовскими полками,  Маркс, оценивая на?е материальное положение, надо полагать, не в этом усмотрел бы отклонение от социалистического идеала.

Классики предвидели ассоциацию свободных производителей. Не государство, не тонкий бюрократический слой нации ре?ает, что производить, в каких мас?табах и как распределять. Это право самих производителей. Точнее, свобода их выбора. А свобода выполнять производственную норму на сто или сто пятнадцать процентов – это, извините, еще не свобода.

О предкризисном состоянии сказано много. Можно было бы и сказать о том, что дело социализма проиграно и подлежит сдаче в архив, если бы не одно обстоятельство. А именно: то, что мы прежде именовали социализмом, не совсем таковым является. Ленин задумывал не это.

Отвергнутый Сталиным ленинский замысел созидать социализм как строй цивилизованных кооператоров вновь поставлен на повестку дня. Кооперативы как раз и есть те свободные ассоциации производителей, которые по мысли ?льича должны стать экономическим стержнем общества. ?дею кооперативов нам еще осмысливать и осмысливать. Это, между прочим, не только точка общепита. По мнению академика О.Богомолова, кооперативным может быть и такой гигант, как ВАЗ, практически любое предприятие, «выкупленное, трудовым коллективом, самоуправляемое, действующее в соответствии с законом. В кооператив, кстати, идут не за одним ли?ь длинным рублем. Здесь ?ире возможности для самореализации. ?, самое главное, члена кооператива не гнетет унижающая  его достоинство забота о нем.  Он сам о себе позаботится. Отчисления от его доходов кормят государственный аппарат.

Есть основания предполагать, что рост числа кооперативов, массовой вовлечение в них представителей самых разных слоев общества создадут в стране принципиально новую хозяйственно-политическую ситуацию. Ведь на на?их глазах заявляет о себе новый тип работника, который на принципиально иных, не иждивенческих началах связан со средствами производства и участвует в распределении продукта. Он, естественно, потребует скорректировать и свои отно?ения с государственными, политическими и общественными институтами. Такая тенденция к сдвигам в расстановке социальных сил уже уловлена. ?звестный советский экономист Л.Абалкин пи?ет в ?естнадцатом номере журнала «Коммунист» о том, что «экономические преобразования, особенно рассчитанные на коренное улуч?ение дел в экономике, не могут быть достигнуты без одновременных и соответствующих изменений в политической системе…»

 

ЧЕЛОВЕК самостоятельный, независимый проще и честнее смотрит на себя, менее болезненно реагирует на откровенное проявление симпатий и антипатий к себе со стороны. Вспоминаю студенческие годы, споры со сверстниками из развивающихся стран. Теперь я понимаю, почему беседы часто обрывались на обостренной ноте непонимания. Подводила моя несокру?имая уверенность в том, что я представляю самую совер?енную политическую систему, самую эффективную экономику, самую научную идеологию. Оппоненту отводилась скромная участь: завидовать и восхищаться.

Это сегодня я могу хладнокровно спросить себя: ну, а если бы Страна Советов  была помень?е размерами, скажем, как Швейцария? ?ли, не дай бог, не производили бы мы боль?е всех в мире чугуна, цемента, угля, вагонов, неужели я мень?е любил бы свою Родину? Землю, где я родился, где мама учила меня азбуке, где отец отвел за руку в ?колу, где могилы моих пращуров? Вопрос нелеп. А ведь зазубрили в отрочестве строки великого поэта: «Ни слава, купленная кровью…», да ничего не поняли.

Октябрь 1917 года возвестил миру о начале новой эры. О неоспоримых завоеваниях советского народа М.С.Горбачев убедительно сказал в докладе «Октябрь и перестройка: революция продолжается». Мы с полным основанием гордимся тем, что на?а революция, труд и борьба продолжают оказывать глубочай?ее воздействие на все стороны мирового развития.

Но осознание всего этого ни в коей мере не освобождает от необходимости глубокого и беспристрастного анализа экономических и политических процессов. «Эра» преподнесла и сюрприз. ?стория – в который уже раз – продемонстрировала, что она не Невский проспект. Обманув надежды на скорую мировую революцию, она по?ла по иному руслу, чем предполагали Маркса и Энгельс. Крах капиталистической системы до сих пор не состоялся. Капитализм оказался жизнеспособнее. Он противоречив, временами его лихорадит – возьми хотя бы недавнюю биржевую панику, но он не похож на загнивающего старца.

Судя по всему, в мире складывается принципиально новая социально-политическая ситуация. Можно предположить, что проявляются более общие и глубинные, еще не осмысленные нами законы эволюции человеческого сообщества. По-видимому, земная цивилизация на современном этапе может существовать и развиваться только в диалектическом единстве двух противоположных общественно-экономических формаций. Не противостоящих, а взаимопроникающих. Они без нас уже не могут, Октябрь сказался и на них. Но и нам без них, видимо, не обойтись. В таком двуедином расщеплении человечества заложены и соревновательный импульс, и определенная гарантия от крайностей и той, и другой систем. Распоясав?ийся, рвущийся к абсолютной личной свободе индивидуализм – с одной стороны, и еще недавний, ду?ащий любую личную инициативу, не укладывающуюся  в предписанные рамки, бюрократический централизм – с другой. У меня мура?ки по коже пробегают, когда представлю, что в результате непредвиденного исторического зигзага в тридцатые годы сталинизм монопольно утвердился бы на всех пяти континентах…

 

ЗНАЧ?Т, будем сближаться, сотрудничать, дружить.

От сближения выигрывают не только на?и страны в целом, но и каждый из нас. Наверное, мало кто сомневается, что знакомство с политическим, социальным, духовным опытом Америки может стать существенным фактором формирования нового мы?ления и даже перестройки в целом. Представляю телерассказ из американской семьи, ?колы, с избирательного участка. Сопоставления побудят на?его человека по-иному взглянуть на свое житье-бытье, взыскательнее оценить хлопоты хозяйственного, партийного, советского деятеля. Он потребует на каждом рабочем месте, в каждом коллективе создать условия для высокопроизводительного труда. Да еще луч?е, чем у них.

Журналисты часто встречаются с животноводами, которые, как рекордными, похваляются надоями в три тысячи килограммов. Думается, им очень помогло бы критичнее подойти к себе знание того, что на фермах Айовы, например, нет ни  трехтысячных, ни даже четырехтысячных надоев. Таких коров просто не держат. В среднем же по стране надаивают по 6 000 килограммов. Может, не все согласятся со мной, но выдвину предположение: если бы на? колхозник видел своими глазами, как работает американец, соревновался бы с ним заочно, мы не вздыхали бы сегодня о колбасе и масле.

Знаю, что так думают не все.

- Несерьезные вещи вы предлагаете, - укоризненно оборвал мои рассуждения знакомый ученый-обществовед. – Никогда на на?их телеэкранах не появятся американские передачи. Даже если это не будет порнография, садизм, антисоветизм. На? народ пока не созрел до этого. В ныне?них условиях это было бы идеологической диверсией.

Мне же сдается, что диверсия – нечто иное, а именно – замалчивание.

Не праздный интерес представляет вопрос: а кому невыгодно, чтобы каждый из нас мог запросто, минуя фальсифицированные источники, узнавать о жизни в той или иной стране, читать ее ученых, экономистов, философов, политологов? Ведь кто-то же боится, что тракторист или слесарь, которым двадцать пять лет назад прожужжали у?и лозунгами насчет «догнать и перегнать», ненароком проведает, что не только перегнать не получилось, но есть основания предполагать, что даже разрыв не сократили. Кто конкретно от этого выигрывает? Давайте думать.

Но раз такое положение существовало, значит, оно играло на чьи-то личные интересы.

Мне думается, есть люди, есть слои, олицетворяющие сложив?иеся в тридцатые годы командно-бюрократические методы управления государством. Они сильны и по-настоящему еще не начинали сопротивление перестройке. Видимо, они пока не очень-то верят в необратимость перемен. Как организованное начало они могут заявить о себе тогда, когда почувствуют, что им приходит конец. Это надо помнить. ? знать, что предотвратить реставрацию застоя может только одно: гласность и демократия.

 

? ЕЩЕ: надо помнить исторические уроки.

Размы?ляя о плюсах и минусах сближения с капиталистическими странами, о сотрудничестве с западными фирмами, создании сме?анных компаний, проводя лозунг «Учиться у американцев!», Владимир ?льич Ленин, диктуя одно из последних своих писем в Кремле в декабре 1922 года, горько обронил:

«Если мы не сумеем даже при таких условиях подучиться и научиться и вполне выучиться, тогда на? народ безнадежно народ дураков».

?льич имел право на такие жесткие слова. Но он, наверное, не поверил бы, если бы мог узнать, что мы вновь столкнулись с теми же проблемами, ре?ение которых он предложил в своем политическом завещании.

Перелом в общественном сознании неоспорим. Растет политическая активность советских людей. Перестройка, вступив во второй этап, набирает силу. Мы осваиваем новое политическое мы?ление, луч?е понимаем природу социализма, его преимущества. Реализация программы ускорения выявит их на деле, мы в этом убеждены.

 

Декабрь 1987 г.