МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

Почему я не люблю этот день

← к списку статей




Потому что я — юморист. А юморист я потому, что все почему-то считают ме­ня юмористом.

Под Новый год общест­венность испытывает острую потребность в свежем сло­ве. ?наче, какое веселье?

Каждый год двадцать пя­того декабря начальник от­дела вызывает меня в свой кабинет и сажает в мягкое кресло, чего не позволяет себе в течение остальных трехсот ?естидесяти четы­рех дней.

—  Вот так, — говорит он, —- Василий    Александрович. Что будет, если все бухгал­теры засмеются разом?

—      Завалится       годовой отчет, — отвечаю.

—  Хе-хе, — говорит,      — веселый ты человек,  но не­прав.   На   Новый   год   могут посмеяться     и     бухгалтеры. Конечно, организованно.

Он выжидательно молчит и просматривает меня оте­ческими глазами. Я чувст­вую себя беспардонным блудным сыном, тяну рези­ну, ссылаюсь на дебет и кредит, но в конце концов обещаю сочинить ко все­общему застолью этакий

искристый спич на местном материале.

—Да, Петр Никифорович, как же, сделаем,—и я вы­лезаю из пы?ного кресла до следующего раза.

Друг просит:

—  Придумай  пару  хохм.

—  У тебя спина позади,— пробую.

Не проходит, и я клянусь помозговать.

Жена тоже не отстает:

«Достань к Новому году ребенку бананов!»

Брат работает в редакции и просит написать юмори­стический рассказ.

Помнят обо мне все. Да­же теща: «Васенька, выру­чай, заболел на? Дед Мо­роз, обещай, что приде?ь».

В детском саду по ?тату Дедом Морозом — красно­щекий дядя Петя. Он болеет раз в год и все время пе­ред Новым годом. Я пони­маю, что забронирован, до­роги назад нет, согла?аюсь и тускло высвечиваю в па­мяти про?логодний утрен­ник. Дети?ки здорово по­таскали меня за бороду. Я смеялся вместе с ними, хотя борода была моя собствен­ная. Настоящая, что назы­вается, доморощенная.

Вот из-за этой-то прокля­той растительности я пять лет числюсь в хохмачах и меня тиранит всякий, кто хоть чуть-чуть ел в детстве фосфора.

Завтра меня вызовет ?еф.

Я иду в парикмахерскую, оголяю кадык и про?у: сбрейте!

Вот вам бананы, вот вам белая спина, вот вам.

В этот трагический для себя миг я мстителен. Я вспоминаю: часту?ки на свадьбу, танец с саблями накануне балансовой ко­миссии, сорок девять по­здравительных открыток с неповторяющимися рифма­ми...

А перечню нет конца, и, готовый начать новую жизнь, я последний раз взглянул в отображение своего измученного лица и ре?ился:

—  Остригите... под ноль... на всякий случай...

Двадцать   пятого   я     вхо­жу в учреждение... Шепот:

—  Я  ж тебе  говорю,  как бильярдный   ?арик.       Хохмач, да и только!..

1973 г..