МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

Глава 2. Шапка Мономаха

← к списку статей



 1.

4 ноября 1991 года Евгений Кузнецов был назначен губернатором Ставропольского края.

Демократическая общественность встретила  ре?ение президента со сдержанным скепсисом: председатель Ставропольского городского Совета с марта 1990 года, до этого мень?е года посидев?ий в кресле первого секретаря райкома КПСС, а по жизни – талантливый хозяйственник, директор одного из крупней?их заводов Ставрополья -   не проявил себя на политической стезе.

Перещупав мозоли на всех ладонях, которые  поздравительно  тянулись  к нему, он вспомнил о политических  оппонентах.  О тех,  с кем по необходимости вынужден был считаться. На дружескую беседу  собрались  все еще  торжествовав?ие   виртуальную победу над коммунистами демократические вожаки.  ? перед ними он обкатал  черновик  будущего месседжа.

В программной скороговорке на?лось место и впечатляющему пассажу (цитирую из своего блокнота):

«Предприниматель на бирже сидит – это выродок. Потому что он делает полмиллиона за день, палец о палец не ударив».

В приемной, прощально  оглянув?ись в распахнутую  дверь на держателя командного пункта Ставрополья, руководитель республиканцев Олег Федоров  вздохнул:

-Тяжелый случай. У него в голове застряла  социалистическая пуля...

Я ехидно позубоскалил над «пулей» в репортаже с состояв?ейся встречи в «Гражданском мире».

Как снег на голову -  пригла?ение Алексея Кулаковского, считав?егося своим, демократом,  представителя  Президента РФ в Ставропольском крае обсудить с губернатором возможность моего  вице-губернаторства. Дважды я деликатно уклонялся от встречи.

Кто бы  мог подумать,  что   позвонит сам Кузнецов?

-Василий Александрович, найди, пожалуйста, время и зайди ко мне. Надо поговорить...

Сержант на посту  будто знал, куда и зачем я направляюсь. Привстал,  показал рукой на лифт. Но я восходил своим  ходом  на пятый этаж, к тому отсеку, где  два месяца назад  пренебрег  дружбой  с ?.С Болдыревым.

 Новый хозяин кабинета  надавил на азарт:

-Покажи со своими ребятами, что вы умеете делать.

Мол, митинговать и махать флагами ума много не надо. А какой ты в деле? Это был личный вызов.

Уличный протест, митинги – это как период ухаживания, влюбленности, клятв. Но дети рождаются не на площади, а потом их надо поднимать и воспитывать.

-Сутки  дадите? Подумать надо.

-Какой ты быстрый!  Марченко два дня думал, -засмеялся он.

Через день телефонный провод вновь соединил нас:

-Давайте, попробуем.

 Было понятно,  что боль?его в сложив?ейся  ситуации мы уже не выцарапаем.  Митингами и голодовками новую команду не сокру?ить.  Дело сделано. Кузнецов не Болдырев.  Его поставил Ельцин. Власть брать надо изнутри. Если мы умнее, и если правда за нами, у нас получится. А если нет – зачем трепыхать  крыльями?

Вдохновляемый таким напутствием, толкнул  тугую  дверь. Нелояльность как кобура с наганом  бро?ена  за порогом.  Оставалось, - быть может, изли?не самоуверенное,- намерение перековать губернатора и втянуть  в на?у демократическую компанию.

Короткий  спич  о  контурах  будущих забот он завер?ил советом:

-Подними личные дела всех начальников управлений. Если две трети своей жизни он не работал самостоятельно – избавляйся. Надо вычистить партийную номенклатуру.  Убрать нахлебников!

? уже вдогонку  бросил:

-А что же ты не спра?ивае?ь, какая будет зарплата?

-Так ведь будет же какая-то...

Он засмеялся. У него был легкий, заразительный смех.

После  губернаторской планерки  передо мной распахнули кабинет, в котором предстояло познать жгучие тайны власти.

 Я опробовал вице-губернаторское  кресло. Стол - гладкий, ящики - пустые. Никто еще не знает, что я здесь. Никто не звонит. Никому я еще не нужен. Я свободен. Передо мной чистый лист. Могу водить  пером, куда поведет рука. Свобода.

«Дверь тихонька заскрипела...». В просвет робко, но с твердым намерением войти и остаться,  просочился невысокий  полный человек. Он замер, несколько секунд  выжидательно  смотрел на меня и покатился по дорожке:

-?сполняющий обязанности начальника управления здравоохранения Шибков Николай Артемович!

Последовала замысловатая импровизация.  Он склонил на бок голову, лицо сияло, ладони прижаты к груди.  Как он счастлив, что здравоохранение  будет курировать ?ироко  известный в крае вождь демократов  Василий Александрович Красуля!  Медики воспрянули духом и с надеждой ждут перемен к луч?ему.

 «Началось» - подумал я.

-А сами вы  - демократ?

-Мы  медики, - радуга на его лице съежилась.

-А что, медик не может быть демократом?

-Как скажете...

Размягчив сердце каменного демократа, Шибков неуверенно протянул листок.

-Что это?

-Проект представления на назначение начальником...

-Чье представление?

-Ва?е.

-А кого я должен представлять?

- Тут написано: Шибков.

Я с трудом удержался от возгласа:

- А откуда вы знаете, кого я собираюсь представлять?

Я попристальнее  вгляделся в человека, которого  видел впервые в жизни. Он пережил не одного вельможу и каждый из них заводил свои порядки. Научился приспосабливаться к причудам являв?ихся и исчезав?их, как фигурки на знаменитых ба?енных часах в Праге, политических ?ефов. Он, как колобок, знает свою песенку: «и от бабу?ки у?ел, и от деду?ки у?ел, и от тебя, балбес демократ, уйду...»

Заглянула расстроенная ?ра, владычица моей приемной с сегодня?него утра:

-Василий Александрович, извините, я отлучалась за почтой, а в это время он проскочил.

-Ничего. Мы познакомились.

У ?рины  утомленные темно-синие  глаза. Ее плечи ласкают  ка?тановые колечки, аккуратные как у девочки на картинке из немецкой сказки. Ей под тридцать и улыбка у нее искренняя, но с грустинкой.

-? что же мне с этим делать?

Я возложил ладонь на горку  писем и официальных бумаг.

Она приподняла брови:  ?утка или всерьез?

-Можете прочитать, а можете и не читать. Вы должны поставить какую-нибудь отметку в углу, что с ними делать.

-А как же я узнаю, что с ними делать, если  не прочитаю?

-Что  с ними делать, ре?ат в управлении, куда вы  документ направите. Вы дадите поручение, а они сами разберутся, как его выполнить.

Мне еще предстояло открыть, что сидение за рабочим столом – вовсе  не главное условие успе?ного функционирования возглавляемого мной управленческого механизма. Мои тело, кровь, задор – второстепенное. Заправляет всем – невидимая оболочка образа  руководителя, а я всего ли?ь подкачиваю ее. Я могу неделями не появляться в кабинете, и никто не заметит, если будут  появляться знаки  моей воли. Они не  окра?ены  моей субъективностью и  выражают  дух  исполнительской ма?ины, которая называется «власть» и в которой я винтик. Абсолютная противоположность певцу или декламатору  на сцене. Меня укололо открытие, что  я как  человек, способный страдать, мечтать, разочаровываться  ни посетителю, ни собеседнику не интересен и комплименты, которые некоторые преподносили «отцу ставропольской демократии», «борцу за права человека», «трибуну и журналисту» отчасти лицемерны. Ко мне   влечет  функция, которую я исполняю, а у нее   могут быть любые лицо и фамилия.

Подписанная и зажив?ая своей жизнью  бумага – субстрат моей вице-губернаторской воли. Фантазии, споры, пожелания, рекомендации научных конференций,  обещания на встречах превращались  в прозаичный циркуляр, в котором ни капли поэзии. Но под серым мундиром скорос?ивателя билось неутомимое сердце Геракла, который вычистит коню?ни и пустит воду  по пересох?ей старице  финансовой речки. Взовьется песня в сельском доме культуры, отзовется голос в институтской аудитории, пойдет на подъем чья-то карьера...

Так я про?ел ?колу молодого бойца вице-губернатора под руководством ?ры.

Недели две ?ибковская грамота томилась  в папке  с надписью «Подождет». Табличку приклеила по моей просьбе ?рина. К урокам секретаря  я добавил опыт  американского президента Эйзенхауэра. Он советовал:

«Все входящие бумаги я делю на три вида. Первый, это то, что я должен сделать сам. Второй, -  то, что можно поручить другим. Третий, - то, что можно вообще не делать».

 

2

Несколько записей из рабочих блокнотов первых дней в администрации.  В них аромат, цвет, звуки той эпохи.

«22.11.

Село Кочубеевское. 90 учителей без жилья. 100 строятся. 70 в очереди на улуч?ение жилищных условий.

Слухи: учителям не будут давать бесплатное жилье.

Колхозы и совхозы отказываются снабжать больницы и ?колы, находящиеся на  их территории, продуктами питания.

Городские больницы не берут сельских жителей, даже если они работают в Невинномысске».

«21.11.

Ф.Сысоева, заместитель начальника управления образования. Медики отказываются обследовать детей бесплатно».

«23.11.

Совещание в краевой больнице. С.Л.Вардосанидзе, главный врач:

-Сколько работаем, никто не получил честно  квартиру или земельный участок под застройку.

Общехирургическое  отделение. 30 коек, на них лежит 40 человек.

Шибков читает лекцию, видимо, в расчете на меня».

«23.11.

 Совещание у Кузнецова:

Приватизация жилья.

Восстановление курортной зоны.

Создать налоговую полицию.

«Поддерживайте оппозицию!»

 «29. 11.

 Делегация из Шпаковского района.

Требования:

Выдача продуктов питания по талонам для учителей.

1 раз в месяц завозить промтовары.

Повы?ение пенсий учителям-пенсионерам.

Отобрать коттедж у Громова (недавнего первого секретаря райкома КПСС)».

« 3.12. Совещание у Кузнецова.

А.Шиянов, первый зам: Сахара осталось до 20 декабря. Настаивает на запрете  вывоза сахара за пределы края.

Поручение главам администраций:

Под личный контроль выплата заработной платы бюджетникам.

Связь с прессой.

Создать при главах гор и райадминистрациях  центры консультаций.

« 4.12. Село Безопасное, Труновский район. Средняя ?кола. Учителю С.Блужкину не разре?ают вывезти на продажу свиней».

«5.12.Встреча с ректорами вузов.

Вузы не могут взять на баланс столовые.

Культура, транспорт – для студентов не по карману.

Прикрепление вузов к базе снабсбыта».

«7.12.

92 процента ставропольских пенсионеров получают минимальную пенсию».

«10.12. Ни одной здравницы на Кавминводах у нас нет.

Пионерские лагеря:в краевом бюджете их нет».

 Законы не работали. Деньги обесценивались. Товары  испарялись  с полок магазинов. На границах между регионами ощетинились пулеметами  блокпосты, заваленные  ме?ками с песком. Контроль за вывозом продовольственных товаров. Начальник УВД доложил губернатору, что каждый день на блокопостах задерживают по сто тонн зерна, которое без документов пытались вывезти из края. Сколько  проскользнули сквозь сито гаи?ников, никто не знал.

 В декабре администрация края по просьбе мэра Москвы Гавриила Попова сформировала два э?елона с провиантом: зерно, мука, крупа, сахар, подсолнечное и сливочное масло, макароны, консервы, сухофрукты  для столицы, которой угрожал голод.

В соседней Чечне пропадали  люди, убивали безвинных, изгоняли русских

Я кожей ощущал  распад государственности. В райцентрах во  время обсуждений кандидатов на пост глав администраций, сходились стенка  на стенку.  Выплеснув?аяся  злость  не умеряла  страсти, и еще непримиримее  высказывались   в кулуарах. Самые радикальные  требовали   от меня, демократа, расправы над  «партократами».   Я понимал, что если крикну «Бейте их! Захватывайте райкомы!»– разъяренная толпа разнесет по кирпичикам  ненавистный оплот «хозяев жизни». Но , выполняя поручение губернатора, я  как и мои коллеги, приезжал не для того, чтобы сводить классовые счеты, а чтобы найти более-менее  незапятнанных, обладав?их опытом и способных находить общий язык с людьми.

Мы рассчитывали, что  вчера?ние советские руководители из второго э?елона,  укорененные в местных кланах,  знающие всех и каждого, с помощью  родственных и дружеских  связей помогут удерживать  хрупкое равновесие.

Я смотрел на вновь назначенных глав, скромненько заняв?их кресла  в конференц-зале.  Они лояльны и вежливы. Вчера   они  были моими идейными противниками. Независимо от того, что у каждого из них на уме,  все они исполняли партийные директивы  и добросовестно  гнобили то, чем занимался я. Но время суровое. Забудем. Продление безвластия усугубляет разложение общества.  Демократы на местах слабы. Я  не могу предложить губернатору своих ставленником, которым доверял бы и в деловых возможностях которых не сомневался.

После губернаторского спича дали слово мне.

-Хочу, чтобы вы поняли одну вещь: никто из вас в случае краха реформ у власти не останется. А в худ?ем случае, вместе с нами пойдете на фонари!

В  рабочий блокнот на каждый день недели я вписал: краевая больница, поликлиника, диагностический центр... Я  предвку?ал пусть сдержанное, пусть не ликование, но хотя бы понимание общественностью значимости того, что случилось: в краевом правительстве появились демократы. Нежился во флюидах воображаемой народной, если и не любви, то хотя бы понимания и сочувствия. Люди, наслы?анные о борьбе демократов с партократами, (и, конечно же, симпатизировав?ие нам!), весть о моем назначении вице-губернатором должны воспринять как теплый весенний  дождь, сулящий хоро?ий урожай. ? мне не терпелось встречаться, представать перед массами  и подтверждать: теперь-то  мы непременно ускорим ход к новой, луч?ей жизни..

 Оптимизм подгрызла  реплика из переполненного зала в селе Кочубеевском:

-Вы  полгода будете изучать положение дел, потом начнете работать. Не боитесь, что время уйдет? Вы знаете, что надо делать?

Люди хотели знать, что будет с ценами, зарплатами, квартирами, инструментом, медикаментами... О том, что надо жить  и управлять по- новому, никто не задумывался. Это никого особенно не интересовало. Я мечтал строить новый мир или хотя бы радикально реконструировать старый, а людей вполне устраивал старый, ли?ь бы в магазинах была колбаса, выделялись квартиры и хватало  мест  в детских садах. ? вдруг холодком повеяло от догадки: а не ждет ли нас, демократов,  участь народовольцев, которые поселялись в деревнях, чтобы  проповедовать социализм, а не имев?ие ничего против царя мужики сдавали городских чудаков  капитан-исправникам?

Счастливый Николай Артемович следовал за мной как верный  Санчо Панса. Я вглядывался в лица медиков, как в зеркало, в котором отражался Шибков,  и подсматривал,  как они с ним разговаривали, как провожали  взглядом, -  никто не показал  язык или куки?  в спину.

Диагностический центр встретил с настороженным любопытством.   Скромный конференц- зал напоминал песчаную косу, по которой прохаживались, взмахивая белыми крыльями, проворные чайки. Наконец они угомонились на креслицах, грациозно укутывая коленки полами белоснежных халатиков. ? исподти?ка подглядывали за мной.

Дома?няя заготовка не заставила себя долго ждать. Главный врач  Геннадий Хайт взве?ивал на ладони вязанку бумаг:

-Василий Александрович, обратите внимание на на?у переписку. А вот коллективное обращение к вам. Почитайте на досуге!  Мы целый год работали, подготовили  все документы, чтобы взять в аренду Центр.  Все по закону. Мы просим, чтобы нам позволили зарабатывать  деньги самостоятельно.  А нам не дают. Тормозят.

- А кто тормозит?

Шибков потупил  глаза.

-Были противники в крайисполкоме. Теперь их вроде нет. Но управление здравоохранения  почему-то  до сих пор не подготовило приказ.

-Николай Артемович, в чем дело?

-Мы изучаем... тщательно...

-Дайте ручку.

В правый верхний угол  письма «запорожцев турецкому султану» испытывая ду?евный подъем от осознания исторический важности момента,  я вдавил, как учила ?рина, ?ариковую пасту:

«т. Шибкову Н.А. Про?у подготовить приказ о переходе диагностического Центра на арендный подряд. Срок – 3 дня. Доложить лично. В.Красуля»

Ослепляющее  мгновение  абсолютной власти, когда ты може?ь все. Не за этим ли наркотическим ощущением собственного всемогущества рвутся в начальственные кресла?

Хайт при встречах  всплескивал руками:

-? как же  вы смогли так сходу въехать в тему? Так проинтуичить?

Чтобы усилить  психологическое воздействие на своих сиятельных собеседников, Наполеон иногда позволял себе  театрально топать ногами и даже грохнуть  об пол хрустальную вазу.

Я тоже слукавил и  разыграл сценку, когда изобразил на лице изумление:

-Николай Артемович, в  чем дело?

В чем дело, я  знал.

Мне уже успели  на?ептать на ухо, что главврач Геннадий Хайт  вознамерился «прибрать к рукам»  государственное учреждение  и устроить рай для себя и своего коллектива. «Группа товарищей»  предлагала объединить краевую больницу и диагностический центр и за счет  сокращения управленческого аппарата сэкономить  18 миллионов рублей. ? никаких аренд!  Медицинские учреждения – на смету! Мой коллега, ведав?ий финансами, разделял эту точку зрения, и если бы его воля….

Про?ли годы.  Я «мониторил» Центр как пациент, и не жалел о давни?нем «авторитарном» ре?ении. Здесь не было толчеи в регистратуре и в коридорах, вечно теряющихся, как в обычных поликлиниках, амбулаторных карт. Пациенты не давились в очереди на взятие крови. Врачи принимали страждущих точно  по времени, указанному в талоне…Маленькие  ?ажки к Европе.  

Утром  в ясную погоду с трассы Ставрополь-Невинномысск  в кристально чистой дали четко вырисовываются  пуховые поду?ки на плечах  Эльбруса. Ближе – трубы невинномысского «Азота» и ТЭЦ  денно и нощно подтачивают озоновый слой.

Шибков деликатно пристроился рядом со мной на заднем сиденье и обогащал мою память  историями из жизни  ставропольских медиков.  Он  знал людей и сыпал цифрами.

На серпантине за Татаркой  из парного  молока  перед носом вяло ползущей «Волги» вывалился гаи?ник и взмахнул жезлом:  авария. В изрытой па?не   опрокинутый  на бок  автобус  ПАЗ с выбитыми стеклами. Неподалеку от него - ви?невый «Москвич» со смятым, как складки на бульдожьей морде,  капотом. Стайка  взволнованных людей в клоках тумана оцепенела на обочине. На подмерз?ей кромке у ствола голой акации полусидела,  вытянув ноги, мертвенно бледная женщина в коричневом пальто с непокрытой головой. За плечи ее придерживала  девочка лет тринадцати.

 Я наблюдал, как сме?но и нелепо семенил Шибков и как по-дирижерски инструментально точно  втыкал он жесты ладонью  и отдавал распоряжения. Мой спутник  выхватил из  багажника  своей  «Волги», следовав?ей за нами, аптечку. Матово озарился  ?приц. На бегу бросил:

-Василий Александрович, поезжайте, пожалуйста, чтобы не опаздывать на встречу. А я с ва?его позволения задержусь, а потом доложу.

В  Невинномысской городской больнице  мне подарили  обрывок  лески. На такую лесу в детстве  я вытягивал  из пруда  бычков и пескарей. Хирурги с?ивали  этой леской разъятые скальпелем органы.  Специального материала нет.

Палаты обходили молча.  В одной из них кровь бросилась к лицу, и захотелось  закрыть его ладонями  - стопка  бурых кирпичей  под ножками панцирной койки, с которой пу?ечным дулом торчала загипсованная нога...

В 1992 году здравоохранение края получит из бюджета всего ли?ь  22 процента от необходимых средств. Но то, что мне  уже удалось  узнать, рисовало мрачную картину и без этих цифр.  Было твердое намерение    двинуть на здравоохранение своего надежного соратника Сергея Никуль?ина. В дома?нем  архиве фотография с митинга 19 августа. Под лозунгом «Долой хунту ГКЧП!» собрались около двухсот ставропольцев. Рупор «матюгальника» держит Сергей. Заведующий  лабораторией  из противочумного института, кандидат медицинских наук  - прекрасный кандидат в министры здравоохранения.

Нет,  не будем спе?ить. Бочка тарахтит с горы, набирая скорость. Не стоит  подставлять единомы?ленника под топор. Чужую голову в случае чего не жалко  пустить на  гильотину.  Сергей наберется опыта  первым заместителем, а  министерский портфель от него не уйдет. Я еще не мог знать, что Сергею Васильевичу выпадет  на пустом месте создать и запустить в крае страховую медицину. Вместе с Анатолием Лавриненко они вынянчат систему, которая будет признана одной из луч?их в России.

Расставаясь с Шибковым, уточнил:

-А где будем проводить семинар? В Ставрополе или на Кавминводах?

Он буднично выпалил:

-Как скажете...

А  кому я перебро?у эту   «горячую картофелину» -  «как скажете»? Губернатору? Но перед ним своя бездна.

…Вечер. Пустынный коридор втягивал в себя  мои ?аги. Я любил эту пору. Суета и сутолока свернулись колечком,  и из ти?ины  прорастает  мас?таб того, что окружает тебя, что сделал и что еще впереди.  Раскрыл  папку «Подождет» и подписал представление на Шибкова.