МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

Ширли-мырли (вместо эпилога)

← к списку статей


Ширли-мырли

(Вместо эпилога)

 

Паровозик в ?апке-невидимке бойко толкал в белесой хмельной синеве  одинокую черную копну.  Он сердито фыркнул.  ? тут же  полоснул бледный  клинок. Над полусонным городом  взо?ло лилово-зеленое коромысло.  По кры?ам,  взбивая молочную пыль, застучали молоточки.  Отка?лялись и  гулко забормотали водосточные трубы. Площадь вскипела, заискрилась, потекла .

Черные очки подпрыгивали на вздернутом носике молодой женщины. Она  задрала  потемнев?ую от влаги белую юбку, весело  перескакивала  через  фиолетовые пятна и наступала на  свою укороченную  тень белоснежными лодочками, а с  пунцовых щек  зонтика скатывались стрекозы с  бриллиантовыми глазами.

Густые  капли, как ?мели,  влетали  под навес над   входом в правительственное здание  и ?лепались на  лакированные  носки коричневых туфель с высокими   каблуками, на которых  прочно покачивался   приземистый, ?ирокоплечий мужчина  с короткой челкой на лбу. Он не сводил  глаз с  мраморно мерцав?их  в створках юбки коленок.

Ливень иссяк разом,  как и возник. Схлопнулись зардев?иеся  крылы?ки зонтика. Дразнив?ие коленки  затаились  под складками рухнув?ей  портьеры и тонкие  бретельки покачивались  на узких  плечах,  пока не исчезли  в тени блестев?их ветвей сам?ита.

 Он вздохнул и  увидел меня.

С  ухмылкой протянул руку:

- Василий Александрович,  прочитал  твою газету.  Не туда  ты свое внимание направляе?ь.  Надо не деньги в чужом кармане считать, а вопросы ре?ать. Продукты создавать.  А ты опять:  отнять и поделить. Мы это уже проходили…

…После пяти вице-губернаторских лет, казав?ихся затянув?ейся  вынужденной командировкой,  я вернулся в оппозицию с намерением оросить пересох?ую старицу уличного протеста.

Нескромно предвосхищал,  что как только встряхну боевым ?тандартом,  быв?ие   соратники по Народному Фронту, счастливые от того, что вождь снова с ними,  соберутся в ополчение, над которым взметнется испытанная хоругвь «Проверено: не вор!» 

Мое urbi et  orbi было испечено давным давно, и ждало своего часа.

 « Я научу  вас на  равных, даже дерзко, спорить с властью, потому что она всего ли?ь на? слуга. Ничего не  бойтесь! Бунт – дело правое. «Ли?ь тот достоин счастья и свободы, кто каждый день идет за них на бой!» - друзья, прислу?аемся к завету  великого Гете! ? мы победим!»

Начался героический период реставрации демократического движения. Собрания, пикеты, митинги, возрождение «Гражданского мира», разъезды по  ставропольским городам и деревням, выборные кампании, листовки, суды,  учреждение  объединения владельцев земельных паев, жалобные письма, разбирательства, театральные похороны с  гробом и венками  «Скорбим по умер?ей коррупции»,  письма депутатам, мэрам, губернатору, постоянные встречи, просители, обиженные...

Однажды  я придумал операцию, которая должна была вдохновить сторонников…

В  двух газетных публикациях, не жалея красок и даже их сгущая, я рассказывал читателям  о том, как в Кочубеевском районе рослый гаи?ник избил  жителя села Новая деревня в его собственном дворе и при родных детях.

В инстанциях, которым полагается отвечать на меткие попадания журналистов, публикацию как будто не заметили. Не помогли напоминания.  Запросы  в управление внутренних дел и в прокуратуру  остались без ответа.

Стало ясно, что двадцативосьмилетнего  стар?его лейтенанта милиции, что называется, с  огоньком   поработав?его кулаками и ногами,   прикрывали.

? тогда – вызываю огонь на себя!

 Я зарегистрировал  в приемной краевого прокурора заявление.

«Автор статьи «Хватит позорить погоны» публично обличил инспектора ДПС Р.В.Полищука в преступных действиях, а его напарника Э.Шаева в пособничестве….В.Красуля, опираясь на факты, изложенные в материалах проверки, публично обвиняет вы?еназванных следователей в сознательном игнорировании имеющихся в деле доказательств вины инспектора, в халатности и профессиональной непригодности…Поскольку все поименованные в газетной публикации персонажи продолжают трудиться на своих рабочих местах…можно сделать вывод, что все они закона не нару?али. ?з этого следует, что журналист Красуля В.А. злоупотребив свободой печати, обвинил достойных работников в преступлении, которого они не совер?али и таким образом сам нару?ил закон….Про?у возбудить уголовное дело против гражданина Красули…»

Нужно было их разозлить. Спровоцировать  момент истины и вынудить на действие. Представляю, как долго мой ?едевр – а я испытывал что-то вроде гордости, хотя в ду?е не люблю эту мелкую страсти?ку - блуждал  по кабинетам. Наконец  прибыл  ответ. Он был изумителен:  в действиях журналиста нет состава преступления.

Но если журналист прав, значит,  исходя  из нормальной логике, не прав оппонент. На?и  правоохранители  руководствовались  другой логикой.

Что-то  происходило  в стране. Бюрократия оправлялась от испуга, пережитого в девяностые. Протестующих еще не хватали, но на них уже не обращали внимание.   А я как будто не хотел замечать, что все, что я делал, не обрастало живым продолжением и уходило в пустоту. ? все не терял надежды и бодрил себя притчей  про лягу?онка, который взбивал сливки. Количество рано или поздно переходит в качество.

Один из майских номеров «Гражданского мира»  в 1999 году  открылся надрывным криком. Я перепечатал  статью из «Аргументов и фактов», которая называлась  «Борьба с привилегиями по-английски».

«Меня безумно ?окирует, что у вас, в России, существуют льготы и привилегии для начальства».

Так ответила на вопрос российского журналиста об основных впечатлениях после посещения на?ей страны министр правительства Великобритании баронесса Ширли Вильямс.

\"Ну почему ва?им парламентариям должны рвать зубы каким-то отдельным инструментом?\"

Баронесса Ширли Вильямс живет в стране, в которой вообще нет писаной конституции. ? где права людей основываются  на обычаях и традициях гражданского общества.

… В Великобритании у министров, не говоря уже о других чиновниках, нет никаких привилегий. Наоборот - спло?ные запреты.

Нельзя жить в особняках. Нельзя летать в самолетах первым классом.

Нельзя пользоваться служебной ма?иной в нерабочее время.

Даже на партийный митинг нельзя ездить на служебной ма?ине. Нужно либо брать частную, либо покупать билет на поезд.

Нельзя быть держателем акций. Никаких спецлечебниц.

\"Однажды - рассказывала баронесса Ширли в том же интервью - я, будучи министром, сломала ногу. ? лечилась в обычном госпитале. Моя койка стояла в самом дальнем углу палаты. В палате лежало много народу. Прислонив?ись к стенке, я работала - писала, читала. Мне часто звонили, в том числе и премьер - министр. ? я всякий раз скакала на одной ноге к телефону, который был в коридоре\".

\"А сам премьер-министр каждую неделю ездил в свой избирательный округ. На поезде. С обычными людьми. Которые подходили к нему, затевали разговоры. ?з охраны с премьер-министром, по-моему, был один полицейский\".

Во время чтения мои щеки  выглаживал изнутри раскаленный утюг.  Было стыдно  за себя, за страну,   за народ, терпеливый и непритязательный,  не умеющий  спра?ивать со свой элиты, как это делают англичане.

Заранее понимая утопичность затеи,  разослал полсотни экземпляров газеты  политикам, чиновникам, бизнесменам, сопроводив вопросом:

 «Что ме?ает нам жить по таким же правилам, по которым живут англичане?  Почему в на?ей элите нет понимания,  что если мы не сумеем наладить такой же порядок, как у них,  мы  никого не догоним  цивилизованный мир?»

Ожидаемо позвонили из офиса дружественного  «Яблока», одобрили. Да язвительный депутат-коммунист позлорадствовал: громил коммунистов, а теперь дуди?ь в коммунистическую дуду? Справедливости возжаждал?

Президент концерна  «Энергомера»  Владимир Поляков, который  после дефолта  как-то признался,  что если за минув?ий  год его предприятия не удваивают выпуск продукции, он считает  год прожитым  зря, пару  лет назад    советовал  мне оснастить выборную кампанию лозунгом:  «Политика – чистыми руками!». Прочитав интервью с баронессой Ширли, молча про?елся  по своему не  просторному кабинету в офисе концерна, опустив руки в карманы брюк, и, обернув?ись, сказал:

-В обозримом будущем в на?ей стране  по таким правилам жить не будут.

Его интерес к демократическому движению и ко мне иссякал.

? вот неожиданная встреча с одним из самых значительных  адресатов.

 На лотке в книжном  киоска  заигрывала с потенциальным читателем    выставленная на видном месте книга «Любовь к людям – мой жизненный принцип».  Под  глянцевой обложкой  собраны написанные его помощником доклады. В труде  целомудренно обойдено вниманием деликатное  событие:  построенный им в центре  города особняк напра?ивался на  скандал.  Ему  при?лось изрядно потрудиться,  чтобы  осу?ить чернильницы, в которые бойкие журналисты вознамерились макнуть свои перья.  Рана понемногу затянулась. Он, как и прежде, уважаемый синьор.  Уводя в сторону  лукавый взгляд и напустив  на лицо  государственный туман , он, придерживая пальцем полу пиджака, степенно возносится в очередной президиум и, может быть,   в такой  сокровенный   миг   чье-то чуткое ухо слы?ит, как бьется его боль?ое, переполненное любовью к простому человеку сердце.

По ступенькам неторопливо  поднялся  прокурор края. Остановился,  отирая высокий лоб платочком.  Учтиво  перекинулся парой слов с моим собеседником. Осторожно протянул  руку мне  и быстро отнял, так что я  успел подержать ли?ь кончики пальцев.  ?  поспе?ил в прохладу  вестибюля.

- Тебе не надоело популизмом заниматься? Давно пора понять: в России  всегда было так.  Такой у нас народ.

«Такой у нас народ» сорвало спящий  во мне  стоп-кран.

-Хватит валить все на народ! В моем департаменте ребята пять лет честно командовали отраслями. Не воровали и не строили  дворцов.

О департаменте, о ребятах, о пяти годах честной работы я  никогда не говорил вслух.

Слово «дворцы» щелкнуло  как удар хлыстом. Он от?атнулся и  растерянно молчал.

Неприязнь ко мне прорастала в нем годами. Пожалуй, с самого первого дня,  когда он, только что утвержденный на высокую должность, излучая довольство,  вплыл   в мой кабинет и   пригодными для  любой жизненной ситуации  фразами  благодарил «за поддержку и доверие», которые я якобы оказал ему. Наверное, тем, что не бунтовал против ре?ения Кузнецова посадить его в желаемое кресло?  Но  в те дни я имел о нем  еще смутное представление. С добросовестным лицемерием он  продекламировал,  что  внимательно следил за моей  диссидентской борьбой, читал  статьи и восхищался  мужеством. 

В боль?ие праздники он приходил – как, впрочем,  и к другим  замам – со своим  заместителем и дежурным подарочным пакетом: конфеты, коньяк. Потом стал являться  один его заместитель, а он напоминал о себе  по телефону. Он   поднимался по служебной лестнице, а демократический блок накапливал поражения на выборах в Государственную Думу в 1993, 1995 годы,  и  со временем прекратились визиты   и его  заместителя. Но  он держал в голове, звонил  и  присылал открытки. Поздравительные открытки к праздничным датам – Новый год, Рождество, Первое мая,  День победы, 23 февраля, он распространял  сотнями, и, как я подозревал,  не столько живым людям, сколько постояльцам  служебных  кабинетов. Плюс, конечно, дни рождения. Все это проделывали помощники по утвержденному им списку, но он подписывал самолично,  не унижался до факсимиле, и это тоже труд.

Потом он ?агнул  еще вы?е и сравнялся по числу звездочек на погонах   со мной. С  его языка  стало  срываться  «ты», - впрочем, он был стар?е лет на пять,  а голос оснастился менторскими нотками. А потом  я стал никем. А он, отступив   после на?его поражения на выборах, зацепился,  и  вновь  вскарабкался на однажды уже взятые  высоты. ? тогда-то  в нем  окончательно оформился тип уверенного в себе человека, схватив?его Бога за бороду, почитающего священным долгом оставлять последнее слово за собой.

Он нахмурился, поводил желваками,  и в  нем  словно что-то прорвалось, неожиданное, наверное,  даже и  для него самого. Он  не любил выдавать  тайных мыслей, предпочитал держать их при себе, и, в общем-то, правильно делал: нам не дано предугадать, как на?е слово отзовется…

-Как ты надоел со своим правдоборством! Не захотел работать с нами, твое дело. А ведь хотели с тобой по-хоро?ему! Запомни: мы всегда были и всегда будем. Этой  страной управлять будем мы,  а не вы. Тоже мне, ?ирли-мырли!...

Крутой разворот  прочного корпуса, каблуки свистнули -   и приведенный в порядок  профиль распорядителя судеб мелькнул за толстым стеклом массивной входной двери;  в глубине, за стойкой поста, угадывалась  синяя фуражка, приподняв?егося, чтобы приветственно козырнуть, милиционера.

? я вдруг вспомнил, как много лет назад   в сопровождении посланца последнего советского хозяина Ставрополья  втащил в этот проем  рокот зачинав?егося  за моей спиной митинга. ? подумал: «А может быть  в тот день я напрасно   отказался «?турмануть»  эту пятиэтажную цитадель и тогда все было бы по-другому?»