МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

Глава 7 Предчувствие гражданской войны

← к списку статей

«Они позволили взвалить на себя роль,

которую обычно исполняет реакция».

Петер Слотердейк.

 

В августе 91-го года Борис Ельцин  росчерком пера на глазах изумленной  страны  «обнулил»  КПСС. Однако  до  отростков  КПСС в Советах не дотянулся. «Дружба»  между реформаторской  исполнительной и  «старорежимной» представительной  ветвями походила на  раскачивающиеся качели. После августа 91-го года коммунистический призыв в Советах притих  и выжидал.  Безбожье цен, взбесив?аяся инфляция,  ропот трудовых масс  пустили по улице оппозиции праздничный оркестр.

Номенклатура  жаждала реван?а. Амбициозный председатель  Верховного Совета Руслан Хасбулатов  ее устраивал. Верховный Совет задерживал принятие ключевых актов – гражданский и торговый кодексы, законы об акционерных обществах, о ценных бумагах, о гарантиях неприкосновенности частной собственности. Энергия парламентариев расточалась на бесконечные поправки к действующей Конституции и  склоки  с правительством и президентом. 

? в марте 93-го года  молча  терпев?ий Ельцин зарычал.

Политики и комментаторы с пристрастием  обсасывали   Обращение   президента к народу, в котором он заявил  «о глубоком противоречии между народом и прежней боль?евистской, антинародной системой, которая еще не распалась, которая опять стремится восстановить утраченную власть над Россией».

Страну словно перепоясали окопами, и Советы готовились к «последнему и ре?ительному»: импичменту. Вот когда Ельцин, наверное, кусал себе локти за то, что осенью 91-го не организовал перевыборы советов всех уровней.  Депутаты, избранные при другом строе и в другом  государстве, обременительным наследием переехали в новую Россию. Партия, вскормив?ая  и рассадив?ая их  по насестам,  вне закона,  а ее питомцы управляют страной!

…В торце стола, обхватив голову руками,  председатель крайсовета Юрий Гончаренко. По левую  -  заместитель, председатели комитетов Совета. По правую -  вице-губернаторы,  прокурор, начальник краевого УВД.

Стенка на стенку.

Быв?ий мэр Пятигорска волею Кузнецова был произведен  в спикеры и хранил  приязнь к исполнительной ветви. ? все-таки он в Советах, и пусть  не столь агрессивен, как боль?инство, но он с ними.  Он искал точку примирения между крайностями  противостоящих полюсов. Но «между» уже не было. 

Кузнецов утром вернулся из Москвы, но  от совещания уклонился. В Кремле он имел нелицеприятный разговор  с Руцким, крестным отцом своей губернаторской карьеры.

Ставропольский губернатор  был откровенен:

-Александр Владимирович, или уходи в отставку и возглавляй оппозицию, или исполняй долг: ты присягал на верность. Чисто по-человечески, я тебе друг. Если  отнимут кресло и остане?ься без куска хлеба – може?ь на меня рассчитывать. Но политически я противник твоей линии.

Были и личные  причины, разводив?ие   Кузнецова с Руцким. Евгений Семенович показывал мне тощую  серую папку. В глаза бросилось «Дело №…»

-Вот, чекисты раскопали в архиве. Дело моего отца.  Организатор антисоветского восстания в Петровском районе в 1937 году. Контакты с белогвардейцами. Бред какой-то. Отец был неграмотный…

Добавил, как его покоробило, когда  вице-президент любезничал  с  зам?елым поклонником Сталина, поносив?им Ельцина и демократов.

«Порядок был» – назидательно поиграл бровями Руцкой.

«Да на хрена мне такой порядок нужен!»– в сердцах отрезал Кузнецов.

 В ноябре 92-го   Александр Руцкой наведался на Ставрополье.  Подтянутый, элегантный, поднялся на трибуну  перед политическим бомондом  в зале заседаний Белого дома. Быв?ий летчик не стеснялся резких оценок.  В  моем  блокноте цитаты:

 «Никто ничем не управляет в России».

« Совет Безопасности создан исключительно для плетения интриг».

«Бис НАТО!»

«Я поднимал тему Чечни еще год назад. Никому ничего не надо».

«Проамериканские настроения во вне?ней политике».

Вечером, за  столом в ресторане в  настороженно внимав?ем ему узком кругу гость изъяснялся  еще откровеннее.  Золотая звездочка  Героя на пиджаке  напоминала  заблудив?уюся гостью из другой галактики.  На верхней губе густые  заросли с проседью,  которые он, задумав?ись,  приводил  в движение, как будто сбрасывал ?елуху от семечек.

Шокирующие   брутальные реплики про «завлабов» и «чикагских мальчиков», про гибельный  экономический курс и «предателей».  Сбивчивый спич  гостя  выдавал  не глубокую тайну:  он рассуждал об экономике как обыватель, который раз в неделю навещает  базар и приценивается к карто?ке.

Стало противно. Если уж говорить о предательстве, то истинный иуда, на мой взгляд,   вот он,  напротив меня. Жизнь в  России  пропитана изменами,  лицемерием, лукавством, вакуумным отсутствием  понятия чести и чувства собственного достоинства. Процветали  политический трансвестизм, оборотничество, мимикрия. Ненавидев?ие демократов  чиновники ходили под началом  демократов-руководителей. Вчера?ние коммунисты   сочетали верность делу Ленина  с махровым национализмом. Ничего не понимающие в экономике люди проводили экономические реформы. Безбожники  зажигали  свечи перед иконами.

Через две недели  Съезд народных депутатов утробным хохотом  отозвался на  последний аргумент   Ельцина в пользу сохранения Гайдара на посту премьера: « ? кроме того он очень умный человек…».

С реформаторским правительством было покончено. Руцкой  по-свойски   начал появляться  в залах, рукоплещущих кричалкам «Ельцина – в отставку!» и хлопал в ладо?ки вместе со всеми.

На?и оппоненты  светились как   именинники.  Они жили мечтами о  мести   за 1991 год.

Новосибирский облсовет присягнул на верность  Хасбулатову. Присоединились еще несколько  областных Советов.

… Самые нетерпеливые  подталкивали Гончаренко:

- Ну, когда же и мы?!

 У них были основания радостно потирать руки.

?ногда я ловил себя на мысли, что если бы в эти дни мы, демократы, оказались  на их месте, мы бы устроили власти красивую жизнь. Но эти не умели драться. Они могли только ду?ить исподти?ка, и  ждали, когда все само им в рот свалится.

В феврале  мы с Юрием Андреевичем  летали в Новосибирск,  претендовав?ий на звание  столицы  российской  Вандеи.   Хасбулатов и Руцкой превратили Всероссийское совещание в смотр боевых рядов  перед объявлением войны. Я вслу?ивался  в речи и реплики, и  на меня веяло холодом морга: для них президентская  власть уже кончена. Обсуждались детали  похорон. Я запустил  в президиум записку с просьбой дать слово. Вознамерился  обратиться к присутствовав?им в зале коллегам вице-губернаторам: давайте соберемся  во время перерыва, обсудим, как дать отпор   провокационным наскокам  на президента. Прения иссякли рань?е, чем до?ел мой черед…

Нас разделял стол, на котором ?евелились сжатые кулаки.

Пару дней назад  ко мне заглянул  председатель комитета по делам молодежи крайсовета Александр Черногоров. Молодежная тематика – тоже мой хлеб, и он частенько наведывался   в отдел по молодежной политике, а попутно  и ко мне.  Эйн?тейн однажды   заметил, что с возрастом люди теряют самое ценное человеческое качество: любопытство. Черногоров привлекал меня своим любопытством к жизни и людям. Его  переполнял азарт   делать. Было в этом  что-то наивное,   комсомольское, но искренность подкупала.   Министерские совещания, на которые пригла?ались вице-губернаторов, обычно проходили в  РАУ – российской академии управления. Здесь  в аспирантуре учился Александр, и раза два мы  столкнулись с ним на этажах. Он  затаскивал  в свою комнату в общежитии. Его пленяла та же страсть, что и меня:  хоро?ие книги. Сияя от удовольствия, он снимал с книжной полки один за другим томики - философия, экономика, политика, художественная... Не часто  я встречал   ставропольских руководителей, у которых загорались глаза при виде хоро?ей книги. Он присел к  столу и  рассказал, что накануне  собирались у Гончаренко и обсасывали косточки исполнительной власти. Гончаренко проговорил: «В администрации из выс?их руководителей  один Красуля не связан с бизнесом». На ду?е потеплело: неужели видят и понимают, что я делаю?

Насупленный Черногоров напротив меня и в мою сторону не смотрит.

Юрий ?ванович Бурлуцкий, заместитель председателя крайсовета,  мотор оппозиции, громко  вколачивал  ладо?кой в кры?ку стола невидимые гвозди:

-Съезд народных депутатов – это выс?ая воля народа!...

Однопартийцы  важно поддакивали.  Да, воля народа. ? они – ду?еприказчики этой воли. А вы, господа  назначенцы, узурпаторы. Ничего, придет время и народ (читай, мы)  с вами разберется.

В ду?е я  был за парламентскую республику. Чтобы парламент самостоятельно формировал  правительство, либо, как  минимум,  депутаты  реально  контролировали исполнительную власть. Мне импонировало, как устроено в американских ?татах: если губернатор создаст  новое ведомство в своих структурах,   в местном парламенте тут же возникнет  комитет, который  под микроскопом изучит  каждый чих новых чиновников.

Если бы в 91-ом году российский парламент  был переизбран и  спикером   оставили Хасбулатова, я  смирился бы с выбором избирателей. Но пока что для меня Верховный Совет нелегитимен и депутаты никого не представляют. Они зарвались. Они против одновременных выборов   президента и парламента. Они хотят взять все и сразу, ничем не рискуя.

Я вглядывался в горделиво приосанив?ихся оппонентов. Перед глазами  проплывали сценки того, как  три года назад добывалась  «воля народа».

В марте 1990 года на выборах Народных депутатов РСФСР я вы?ел во второй тур вместе с первым секретарем ?зобильненского райкома КПСС А.В.Чуриковым.

Окружная избирательная комиссия подсчитывала бюллетени  в ?зобильном и Новоалександровске. К полуночи изобильненцы  привезли  опечатанные протоколы.  А в Новоалександровске все считали. На двор уже выкатилось  девятнадцатое марта, понедельник, десятый час утра, а  город молчал. Константин Чесноков, мое доверенное лицо, с которым  мы  за два месяца объездили десятки деревень и поселков,  вскочил в «Жигули» и махнул в эпицентр событий.

Стройная сотрудница райисполкома  приняла подтянутого и  корректного  сорокавосьмилетнего подполковника запаса   за представителя вы?естоящей инстанции и любезно раскрыла карты. Он  хладнокровно перенес цифирь  в листок и уже вознамеривался откланяться. ? в этот миг –  как в детективе – зазвонил телефон.

Как писали классики, розы на щеках собеседницы увяли.

-Так вы от Красули?

Чесноков,  истинный джентльмен, не скрыл правды.

С воплем «Отдайте!» на него набросились две дамы.  Руки тянулись к листку. В планы галантного Чеснокова, которого активистки Народного Фронта за деликатные манеры окрестили  «на?им Собчаком»,   не входило устраивать свалку в чужом монастыре. Он вывалился из кабинета, вынося на плечах рычащих тигриц.

Предусмотрительно затолкав драгоценный манускрипт в брюки под рамень,  Константин Григорьевич  заглотнул в легкие поболь?е воздуха и огласил райисполкомовские кущи  воплем:

-На помощь!

Помощь подоспела в лице двух дюжих  мужичков, на поверку оказав?ихся  председателем райисполкома и его подчиненным. Общими усилиями доверенное лицо кандидата в депутаты  было уложено на обе лопатки. Грохнув?ийся вместе с ним в партер предводитель  советской власти железной пятерней дотянулся до горла вражеского лазутчика и, надавливая на яблочко, ?ипел:

-Заду?у, сука!...

В ?танах ?арили нежные пальчики  обворожительных  аппаратных весталок. «Документ» изъяли  и с победным клекотом распотро?или в клочки. После чего объединенные силы торжественно удалились. Конституционный порядок был восстановлен.

Не трудно догадаться,  какую тайну скрывали избиркомовские работники  столь изысканным способом.

? вот эти  организаторы «волеизъявления» смеют рассказывать  мне  о «воле народа»!

Все это ожило в памяти, когда я смотрел на усталое лицо Гончаренко.

Оппозиция  напирала и вымогала  коллективное  заявление: осудить обращение Ельцина. Еще чуть-чуть, и они выставят условия почетной капитуляции. Пора выползать из окопа.

 «Нет, дорогие господа-товарищи! Сегодня так легко, как бывало,  вы меня не возьмете! У меня есть чем отбиваться.  Пока Ельцин президент, мой департамент – это Бородино. Под моей рукой половина Ставрополья, и я превращу свое воинство  в бастионы сопротивления...»

-Уважаемые коллеги, ко всему сказанному позвольте добавить несколько слов. Я и подчиненные мне ведомства будем  исполнять только распоряжения президента. Ре?ения, противоречащие позиции президента, мы выполнять не будем. Если сейчас будет принят осуждающий  президента документ, я выступлю по радио с заявлением о том, что мы против. Мы обратимся к ставропольцам  за поддержкой.

-Василий Александрович, да никто же пока не говорит об осуждении. – Молниеносно откликнулся спикер. - Надо обсудить. Вопрос  ведь острый.

-Юрий Андреевич, обсуждать можно  один вопрос: как выполнять Указ.

Стало тихо, будто выключили звук. Все почему-то повернули головы в сторону начальника УВД Виктора Медведицкова. Генерал  занимал  место на краю длинного стола. Прядка  черных волос прилипла к высокому лбу.

-Виктор Константинович, а вы что думаете?

Медведицков  передвинул  фуражку с двуглавым орлом  с левой руки под правую  и хлопнул ладонью по столу:

-Я думаю, что надо выполнять  приказы законного руководства ...

Митинг окончен.

Но пожар не поту?или. Осенью рвануло.

Год закончился под знаком жестких слов, произнесенных Владимиром Лычагиным, первым  заместителем начальника управления культуры.

«Диктатура наступила. Мы легитимизировали диктатуру. Мы мыслим логикой коммунистической».

Я записал его слова в блокнот во время проходив?его в моем кабинете заседания Координационного Совета регионального отделения избирательного блока «Выбор России». Оно состоялось через несколько дней после стрельбы из танков по Верховному Совету. Мы радовались победе, а Владимир  Маркович, быв?ий актер краевого драматического театра, увидел даль?е…