МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

Глава 10 Самый молодой министр

← к списку статей


В июньский воскресный день «первая» - губернаторская - приемная разыскала  Валерия  Митрофаненко  в моем кабинете. Я  собирал «своих» по выходным. Валерию  велено немедленно подняться на пятый этаж.

Прикрыв  за собой массивную дверь, вместо приветствия он  услы?ал раздраженное:

-Сколько тебе дали?

Сумрачный Кузнецов, откинув?ись на спинку кресла, постукивал пальцами по столу и с презрением разглядывал молодого начальника управления социальной защиты.

-Кто дал? Чего дал?

Губернатор  процедил сквозь зубы:

-Поехали.

Я передал Анатолию Ельникову председательство   совещанием  и присоединился к Валере.

Губернаторская «Волга» взяла курс   на Та?лу, в дом престарелых, недавно  переименованный в геронтологический Центр.

Во дворе, руки за спину, прогуливался коренастый глава районной администрации. Он  недружелюбно покосился на нас.  Рядом  топтался погруженный в мрачные прогнозы  хозяин учреждения. Трое телевизионщиков настраивали аппаратуру. Две стару?ки  в светлых косынках  на скамейке под яблоней  слизывали эскимо с палочек.

Свита  облачком пылила  за Кузнецовым и, топоча,  промчалась по этажам. В одной из комнат  он поморщился:

-Ду?новато...

Полуистлев?ая старуха возлежала на высокой поду?ке и немигающими глазами смотрела мимо гостя.

-Владимировна не разре?ает  открывать форточку, -  отозвалась словоохотливая соседка.

-Не дай Бог вот так доживать.. .-  уже в коридоре договорил губернатор.

После молниеносного набега  обитателей  дома-интерната  созвали   в «красный уголок» на общий сход. Кто-то бодро передвигал  ногами,  кто-то цокал  костылями, кого-то везли  в кресле-каталке.

Кузнецов смущенно отка?лялся и не сразу подобрал слова:

-Я губернатор Ставропольского края. Вот, приехал к вам в гости. Хочу узнать, как вы живете.  Рассказывайте. Ничего не скрывайте. Какие есть претензии к руководству?

Жильцы, узнав, что к ним пожаловал сам губернатор,  оживлялись.Робко тянулись руки  желающих  поговорить с главой края. Претензий, впрочем,  не на?лось. Писклявые дисканты   благодарили  за заботу и внимание.

-Я попросил бы отметить  директора Центра и начальника управления  Валерия Валентиновича…

Обитатели  домов-интернатов  с вооду?евлением обсуждали и пересказывали обрастав?ую фантастическими подробностями историю  о том, как Митрофаненко поздним вечером нагрянул в Константиновский приют. Обо?ел комнаты, ощупывал простыни. Обнаружил несколько мокрых и,  перепугав свидетелей,  в бе?енстве топал ногами и  совал сырое тряпье  под нос бледному смотрителю, а на следующее утро изгнал его из учреждения. Он в Центре частый гость. В день Победы  провел  концерт. Два  часа пел для стариков под гитару военные песни.

Кузнецов  покосился  в мою сторону.

…Перед стариками – это что. Мне передавали в лицах, как  по коридору  краевой администрации катился на круглых ногах  недолюбливав?ий Валерия управделами и как тачку толкал перед  собой великое горе: « Начальник управления тренькает на гитаре по радио  ... Позор на весь мир!»

? – к губернатору.

 Кузнецов  молчал,  наклонял голову все ниже  и  мрачнел. В молодости  он сам жал на клапаны  саксофона. На  его 55-летие заместители скинулись и подарили ?ефу саксофон, и юбиляр   выдул несколько нот, азартно придавливая в такт носком туфли. .. Доносчиков не жаловал.

-А что пел-то? Мурку?

-Не знаю.

-Ну, так  узнайте  сначала, а потом охайте...- и прибавил несколько  нелексических идиом, управляться  с которыми в совер?енстве обучился, когда в молодости на рыболовном судне ходил в Атлантику.

Однако мне перезвонил:

-Это правда, что твой парень берет на работу только бардов?

-Ну что вы,  Евгений Семенович! Несколько ребят увлекаются.

-Смотрите, чтобы делу не ме?ало.

…«Разбор полетов» в семейном  кругу  (телевизионщиков, пригла?енных для съемки разоблачительных кадров,  за ненадобностью выставили за двери) выявил, что Митрофаненко никаким частникам земельный участок  не сдавал и не продавал. Наоборот, при поддержке куратора вице-губернатора успе?но отразил атаку аферистов.  У?лые дельцы поку?ались на полгектара земли, числив?иеся за социальным ведомством, а местная администрация им благоволила.

Кузнецов глубоко затянулся и выпустил струйку дыма, обдумывая, как выпутаться из   спектакля, в который его втянули.

-?нтересно, а кто  пустил лажу, что Митрофаненко берет поборы? – проговорил он, ни к кому не обращаясь.

Глава районной администрации – инициатор разборок -  со скучающим лицом глядел в  окно.

Губернатор хлопнул ладонью по кры?ке стола:

-Разберитесь между собой. Чтобы боль?е такого базара не было.

Расстроенный Валерий, подперев кулаком щеку,  ссутулился  напротив меня. Открытый человек, он болезненно переживал аппаратные интриги, лову?ки, подсидки.

Такое же отре?енное  лицо   было у него в июне 1989 года.  Он  третий день держал сухую голодовку  в  С?ЗО.  Алла и  Тая Казначеева вернулись со свидания  с политическим узником. На кухне  Тая рассказала:

- Валера уже два дня ничего не ест и не пьет. Лицо почернело. Разговаривать ни с кем не хочет. Борода всклоченная, очки отбросил. Кричит: «Это негодяи! Сдохну, но не позволю этим гадам  издеваться!...».   У него гастрит. Ему нельзя в голодовку. Васенька, он только тебя послу?ает…

Втроем  ринулись  в  С?ЗО.

Знакомые места! Неделю назад я сам, про?тудировав  ленинскую работу  «Шаг вперед, два ?ага назад» и перечитав «1984» Оруэлла, украсив скулы щетиной  и сбросив пару  килограммов веса,  вы?ел на волю. За спиной десять суток - за «организацию несанкционированного митинга». Митинга не было. Кто-то ре?ил, что для остужения политического темперамента мне не повредит десять суток. Судья, миловидная женщина, которую субботним вечером выдернули из  семейных пенатов  и на милицейском «уазике» доставили в кабинет начальника Октябрьского ОВД,  не моргнув глазом прописала  рекомендованную  партийным начальством «микстуру».

 Сокамерники – человек десять, среди которых четверо, как я узнал позже, блатные, встретили  приветливо:

-А, народнофронтовик...

В камеру меня втолкнули  вечером. Температура, то?нота, режущие боли  в животе. Мой адвокат, симпатизирующая Народному Фронту Евгения ?вановна Сарычева, ходатайствовала об отсрочке исполнения судебного ре?ения до выздоровления. Судья отвергла.

В помещении площадью  метров пять на ?есть  ни стула, ни стола. На трехметровой высоте днем и ночью несет службу электрическая лампочка, напоминая немигающий надзирающий глаз.  У одной из стен сооружено нечто  вроде невысокой эстрады, -  лежак, на котором, кто на бро?енном пиджаке, кто на газете,  сидели и полулежали представители местного «общества» и скребли ложками в железных  мисках: ужин.

Не симпатичная на вид ка?а не лезла в горло.  Оброс?ий, бородатый Армен, камерный авторитет, доброжелательно усмехнулся:

-Не устраивай голодовку. Не поможет. Даже если ты умре?ь, они будут делать свое, и ничего не добье?ься.

О «Народном Фронте»  слы?али и  «фронтовиков»  уважали за то, что те  сопротивлялись «коммунякам». Впрочем, ?ансы на?и оценивали  трезво и в успех демократии не верили. Они принимали систему как Богом данную, приспосабливались  и жили, обманывая ее.

 Сокамерников объединяло  чувство  особой солидарности. Все они в собственных глазах  одинаково угнетены бесправием.   ?нтернационал жертв произвола со своими представлениями о справедливости. Разговоры  в камере вращались, в основном, вокруг трех тем: выпивка, курево, карты.  В отличие от казармы, проблемы секса зде?нее мужское общество не занимали.  А вот об выпить – понаслу?ае?ься.  

Блатные равноду?ны  к так  называемой боль?ой политике. Ни обсуждений, ни возмущения.  У них свой замкнутый мир. Свои  разговоры.  Я как будто встретился с инопланетянами.

...Щуплый  белобрысый  милицейский лейтенант симпатизировал Народному Фронту. Он уже дважды  заглядывал в комнату для свиданий и выразительно постукивал костя?ками пальцев по циферблату  часов:

-Время!

А дипломатическая миссия не задавалась.

-Валера, согласись,  куда благоразумнее   воспользоваться возможностью отлежаться на нарах и набраться  сил для продолжения борьбы.

Ах, какие  умные вещи я изрекал!   Валерий уводил глаза  куда-то под стол и ногтями отбивал такт по кры?ке стола, как будто перебирал струны  гитары.

Тогда я извлек  из рукава припасенного джокера:

-Хоро?о, будь по- твоему! Воевать, так воевать!   Я присоединяюсь к тебе. Я объявляю сухую голодовку. Я отказываюсь покидать каталажку. Пусть меня выводят силой. А Тая и Алла  поднимут  на?их. К  вечеру здесь будет толпа. Мы им покажем!

Он дрогнул.

-Только ради тебя...

? в подтверждение согласия выпил  стакан травяного настоя из термоса, заготовленного Таей. Улыбнулся:

-Клянусь боль?е не хулиганить!

Валерий  слепил из хлебного мяки?а ?ахматные фигурки и по вечерам устраивал  ?ахматные баталии с соседями.  Днем  камера пустовала: сокамерников  уводили на общественные работы – подметать улицы, собирать мусор в парках... ? только Митрофаненко, так же как и меня, из «застенков» на божий свет  не выводили. Особо опасные.

-Я не политик. – Нередко повторял Валерий, как бы подчеркивая свою не лидерскую роль в движении.

Но вся «политика» в провинции во времена противостояния партийному аппарату держалась на таких вот «не политиках».

Когда Валера  сваливался в Ставрополь из Москвы, я ощущал, будто к Народному Фронту подключалось дополнительное  динамо. Он набирал пачку непроданных газет, ворох листовок. К своему гоночному велосипеду он приделал рюкзак, и раскатывал по городу, задерживаясь    у автобусной остановки или магазина. Распродаст с десяток приложений к журналу  «Гражданин» и даль?е. На велосипедной раме плакат «Приобретайте издания Народного Фронта!». Несколько раз наряды милиции устраивали за ним погоню. Выручал велосипед.

   Когда-то Валерий  учительствовал в интернате. Запальчивые выступления на собраниях, - а он вступил в КПСС в армии – о том, что персонал подворовывает,  грубо обходится с детьми – имели вполне предсказуемый финал.

Он у?ел.

Много лет спустя в  ?таб-квартире Народного Фронта раздавались телефонные звонки: «Можно пригласить   Валерия Валентиновича?»- «А кто его спра?ивает?»- «Его ученики...».

Ночи  19-21 августа 1991 Митрофаненко  согревался горячим чаем  на баррикадах  у  Верховного Совета. 

На посту  начальника управления социальной защиты мне нужен был только Валерий.

? я отправил в Москву телеграмму: «Срочно позвони!»

Мобильники в те времена еще не успели войти  в моду, а телефонный аппарат  был один на все общежитие аспирантуры ?нститута истории  СССР Академии наук.

-Вася, да ты что? – возмутился он. - Мне до защиты всего полгода  осталось. Диссертация готова. Давай, через полгода...

-Валера, у нас нет полгода. Ты нам  нужен сейчас. А защити?ься потом.

 В тридцать четыре года Валерий Валентинович Митрофаненко стал самым молодым начальником управления социальной защиты в России.

 Альпинистский рюкзак, который Валерий когда-то на своих плечах поднимал на Эльбрус, пролетел над Атлантическим океаном. 70 килограммов  методичек, инструкций, видеокассет с документальными фильмами о работе социальных учреждений в Канаде, книг, монографий по организации социальной службы. Уроки Канады: одно  подарили, другое выпросил, третье  ксерокопировал. А что-то, прости Господи, умыкнул. Для пользы святого дела. Ноу хау оприходовали в информационно-аналитическом центре управления, размножили,  развезли по районным отделам и интернатам. Через год нет-нет, да и звонок от коллег из другого региона: «А что у вас такое интересненькое?».

Зачастили ходоки. Министерство провело семинар в Ставрополе.

Глазели и ахали: «А откуда вы это взяли?».

Оттуда. Не по барам надо тусить  во время заграничных командировок.

После поражения на губернаторских выборах в 96-ом году, многих «красулинских» выскребали из администрации. При?ла очередь и Митрофаненко. Министр звонила новому губернатору, уговаривала  не трогать инновационного и динамичного руководителя. Но...

Передачу «ключей от сейфа» освящал руководитель отдела Министерства социальной защиты РФ.

-?мейте в виду, - напомнил он  преемнику, - ва?е управление входит в пятерку луч?их в России. Не растеряйте наработанного.

К концу девяностых управление замкнуло пятый десяток.