МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

Глава 14 \"Тройка\"

← к списку статей

Глава 14

«Тройка»

Чем доль?е говорил этот человек, тем боль?е неприязни  к нему  я испытывал. Быв?ий  ректор одного из ставропольских вузов. Ему около семидесяти. Десять лет подряд он  по бесплатной путевке подкреплял здоровье в санатории в Железноводске.

-Мне по медицинским показаниям полагается. Но отказали. Говорят,  что бесплатных путевок нет.

-Действительно, бесплатных нет.

-Но я же каждый год ездил. Мне нельзя не поехать...

В такт своим словам он наработанным лекторским жестом   то складывал, то распускал веером длинные, молочно-розовые пальцы  и как будто отмерял детскую считалочку: «На златом крыльце сидели: царь,  царевич, король, королевич, сапожник, портной. Кто ты буде?ь такой?..».

Кончик нацеленного в мой нос  мизинца  оплывал  ухоженным  пилочкой перламутровым ноготком:  сапожник ты  или король, который щелкнет пальцами, и  в воздухе замедленно изовьется и скользнет на стол заслуженная путевка?

 Он нет-нет, да и  поглядывал на отдельно стоящий телефонный аппарат нежно розового цвета – «тройку». Это связь правительственной АТС. Сотни полторы абонентов, и все  трехзначные, потому и «тройка». Под стеклом на столе отпечатанный в типографии список – от губернатора до заведующих  отделами, руководителей федеральных служб, городских и районных администраций,  директоров  крупных предприятий, ректоров. Кто не мечтал прописаться в этом списке, позволяющем в любое время  связываться с хозяевами жизни! «Тройка»  из советских времен. Список ли?ь слегка освежен – две трети фамилий те же, что и были, когда  пирамиду венчал  первый секретарь крайкома партии ?ван Сергеевич Болдырев. Многие ли?ь  поменяли кабинеты и номера. Кузнецов был секретарем райкома партии, а теперь глава администрации. Не было в предыдущем  списке ли?ь  меня и моих демократов.

Гость намекал глазами: сними  трубку и изъяви желание. Он  номенклатурный выходец,  когда-то у него  на рабочем  столе тренькал  такой же «сим-сим».  Ему ведомо, что  ерунда вроде путевки в санаторий для хозяина этого кабинета – семечки. Он не сомневался, что я  вполне его понимаю,  раз продрался  сквозь сито селективного отбора и вжился  в это кресле. Мы с ним должны говорить на одном языке.

Гладкое, без  единой морщинки,  словно подкачанное изнутри, лицо. Ухоженный, аккуратненький, бодрый. Он  стар?е моего отца, но выглядел моложе.

На языке вертелось:

«Дорогой товарищ,  моя страдающая гипертонией мама, которой я когда-то по блату через знакомого  инструктора  крайкома партии добывал  таблетки  адельфан, ни разу в жизни не была в санатории... ? миллионы таких как она тоже не были. А вы десять лет подряд. Может, пора и о других подумать?».

Конечно, робеспьеровский  монолог озвучивать я не стал.

Не будь он так требователен, так навязчиво  убежден, что ему «положено», даже если для других этого нет, и что я обязан устроить его дело, я, скорее всего, надавил бы кнопку и  дело ре?илось. Легко быть благодетелем за чужой счет...

Про?ло несколько дней. ?стория эта не давала  покоя. Умом понимал, что прав.  ? все же. Не  помог просящему, хотя и мог.  Как будто  надсмеялся над  стариком и во зло использовал дарованную мне силу.

Секретарь соединила  с руководителем доживав?его последние  дни соцстраха, ведав?его путевками.

-Есть такой человек…-начал я.

-Да, да, - радостно подтвердили на обратном конце провода. –Он подходил к нам…

Один из моих коллег по администрации уже звонил.

«Тройка» работала.