МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

Глава 16 Свобода слова

← к списку статей


В «Ставропольских губернских ведомостях»  проехались по Кузнецову. Героем публикации номинально был  брат губернатора, но язвительные стрелы метили известно  в кого. Сюжет питался скандалом, связанным с котельной, которую родственник то ли прибрал к рукам, то ли вознамерился присвоить. Кто же на такое отважится без надежных тылов?

После краха коммунистической власти, в общественном сознании образовался вакуум. Образ первого секретаря крайкома КПСС Болдырева, олицетворяв?его  злого супостата, растворился и быв?ий его помощник Александр Емцов, редактор «Ставропольских губернских ведомостей», надувал резинового волка в лице губернатора.

Удручало, что воспитанные в тоталитарной системе люди продолжали психологически в ней оставаться. Они не могли обходиться без наглядного воплощения зла. Внедряемый  в мозги граждан   стереотип настаивал: неважно, хоро?о или плохо правит команда Кузнецова. Власть изначально порочна и ее надо ненавидеть. На?и люди еще  не до?ли до понимания, что власть,  в принципе, не может быть «родной».  За  ней нужен глаз да глаз. Без истерики, без лютой злобы, без схваток не на жизнь, а на смерть. Потому что, если исходить из  «первородной греховности» власти, ей на смену придет другая, столь же подлая  и антинародная. ? что, вечная битва Алой и Белой Розы до полного  самоистребления? В  выступлениях авторов  «Губернских ведомостей» сквозил подтекст: вот сначала заведем некую абстрактную хоро?ую власть, а потом уже и будем с ней разговаривать.

В трубке отрывистое, почти лающее:

-Зайди, надо обсудить.

За длинным столом  весь синклит. Замы, краевой прокурор, почему-то в парадном мундире с погонами, начальник управления внутренних дел тоже в генеральском кителе, начальник управления юстиции. Как на войну. В центре стола  виновник торжества – скандальный номер «Губернских ведомостей».

Насупив?ийся хозяин кабинета  барабанит костя?ками пальцев по крае?ку пепельницы. Я появился в разгар дискуссии.  Голоса сразу стихли. Вдруг окаменев?ие лица   обращены ко мне, как будто я имею  нехоро?ее отно?ение к существу разговора.

-Читал? - Кузнецов брезгливо подцепил ногтем крае?ек газеты.

-Читал.

-Какие  предложения?

-Думаю, если в публикации изложены недостоверные факты, надо готовить обращение в суд.

-Еще чего! Буду я с ними судиться! Надо приду?ить эту газетенку...

Я понимал Кузнецова. Однажды он пожаловался:

-После того, как сел в это кресло,  я  столько нового о себе узнал! В такое дерьмо меня вываляли!

В вахтенном  журнале дежурный по офису  6 ноября 1991 года записал:

 «Встреча с губернатором Кузнецовым (взяточником квартирным, говорят). Не хочется верить».

? все же закон есть закон.

-Евгений Семенович, мы никак не сможем придавить газету. Есть только один, законный путь.

Коллеги  укоризненно обозревали меня анфас и в профиль. Мол, не хоче?ь работать, парень. Распустил щелкоперов!  Не дорожи?ь репутацией ?ефа. ?ли ты снюхался  с ними?

 Позже передали:  до моего прихода один из замов припомнил, что я когда-то водил дружбу  с главным редактором газеты Александром Емцовым. Не попахивает  ли изменой, братие? В губернаторском окружении  почиталось моветоном як?аться с оппозиционером. 

... В актовом зале  издательства «Ставропольская правда» собрался  журналистской «бомонд». Протокольные  речи венчались застольем с запеченным молочным поросенком с торчащим из пасти пучком петру?ки на «первом» столе. Узкий коридор в моем воображении превратился в венецианский канал.  Степенно, под плеск весел  скользили  гондолы гостей  и  демонстративно  обтекали уступ, на котором упивались одиночеством  Александр Емцов и его заместитель Алевтина Шевченко.

Я  следовал общему току. Над моей головой покачивался   символ власти, знаки внимания которой я расточал направо и налево, - в этом  и состояла моя  миссия: отве?ивал  поклоны, перебрасывался  словом или  посылал жест приязни.  Я издалека перехватил  сигнал  SOS в обращенном  ко мне взгляде  Алевтины.

Черная кожаная юбка.  Пунцовое пятно губ. Ви?невые капли  маникюра. Она  ма?инально, как будто перебирая четки, перекладывала из левой руки в правую плоскую черную сумочку. Прибывающие гости сухо кивали и обходили оппозиционеров.

Алевтина –  зеркало, заглядывая в которое я видел свое поражение.

Запоминающиеся публикации  Алевтины Шевченко  в  «Кавказской здравнице»  выдавали:  талантливой  журналистке  тесно в курортной  газете. Мы с Кучмаевым разыскивали  яркие перья - и она  перебралась из Пятигорска в Ставрополь.

Свежеиспеченная  заведующая  отделом  ?ла в ногу со своим  гороскопом козерога: целеустремленность, ответственность, собранность. Меня  пленяло ее  умение раствориться в общем деле.  Через три месяца я уговорил  редактора  назначить Алевтину  на освободив?ийся пост ответственного секретаря. Старые кадры  роптали. Только-только  переварили мое вознесение  во  второе кресло редакции, а тут еще  выскочка…

Когда ортодоксы дружно  обру?ились на мою статью «Мы родились, чтобы быть свободными», редактор отправил  Алевтину и Геннадия Прозорова  в столицу за интеллектуальной поддержкой. Прозоров  пробился  к  ученым института США и Канады и  Архивного института. Профессионалы  с симпатией  отозвались о размы?лениях  провинциального журналиста. Алевтина дополнила  академические отзывы   благосклонными  рецензиями известных политических   обозреватеей Александра Бовина и   Льва Воскресенского и  академика-экономиста   Абела Аганбегяна.

Осенью 1990 года была учреждена  независимая газета  «Гражданский мир»  и  я предложил Алевтине  стать  моим заместителем.

 Она умела наладить дело.  Организовала электронную верстку газеты в Москве. На?ла типографию в Волгограде.(Все типографии в Ставропольском крае отказывались принимать на? заказ, хотя одним из учредителей «Гражданского мира» было Министерство печати РСФСР –с помощью  одного из самых популярных российских политиков Николая Травкина я встретился с министром Михаилом Полтораниным и он согласился  «дать кры?у» провинциальному демократическому  изданию). Засиживалась  с художниками до петухов, вылепливая  лицо газеты.  Но ее  не устраивало обилие борьбы в «Гражданском мире»,  политики, пристрастия.  За моей спиной ворчали:  цензуру КПСС заменили цензурой ДПР. Это было преувеличение, но  тенденциозность имела место, потому что мы  были единственной некоммунистической газетой и надо было успеть сказать очень много.  Я  отверг ее  - немыслимое для меня  - предложение  ввести в состав редколлегии секретаря крайкома КПСС. Не  согласился с проектом  превратить газету в респектабельное издание, завести бизнес и зарабатывать деньги.

У?ла она  не одна. 

Это было неожиданно и потому вдвойне болезненно. Я   привык к роли лидера. Свыкся с тем, что от меня ждут оценки и ре?ения.  ? хотя, как мне казалось, с юмором воспринимал вертикаль   «начальник-подчиненный» и был убежден, что мне-то не грозит забронзовение, наверное, чего-то не понимал во взаимоотно?ениях со своими подчиненными, а по совместительству и соратниками.  ? приписывал себе то, что принадлежало не мне, а  статусу. Когда-то  Алевтина заглядывала в глаза не просто Василию Красуле, замечательному самому по себе,  а заместителю редактора Красуле. Люди даже самые расположенные к тебе (боюсь слова «преданные»)  и привязанные, мечтают о свободе и тяготятся подчинением.  ?м нужно свое дело, а не служение кому-то. ? это, в общем-то, хоро?о.

Соратников я терял болезненно  и потерю принимал  как неизбежный рок.  Верил в суровую  миссию…

Мне передалась  тревога, которую источали  жгучие глаза недавней соратницы.  Пренебрегая условностями  общественного  мнения, я приблизился и  пригласил «отщепенцев»   заглянуть ко мне.

 Они с Емцовым появились в моем кабинете на следующий день.  К предложенному чаю вскрыли коробку с ?околадными конфетами.

?роничные переверты?и  любимая забава истории. Мы с Александром Емцовым  поменялись местами: когда-то я был отщепенцем и пикировался с его ?ефом, первым секретарем крайкома КПСС ?ваном Сергеевичем  Болдыревым, а теперь в вицмундире уже я, а он свободный художник и бичует моего губернатора.

Было время,  мы с ним, тридцатилетние,  сидели друг напротив друга  за приставленными столами в кабинете отдела промы?ленности, транспорта и строительства  «Ставропольской правды». Са?а писал  сжато, вгрызался в суть проблемы  и избегал лирических красивостей.  В его очерках было боль?е от  научного  исследования, чем от поэтического  озарения. В отличие от многих, он успевал делать все в рабочее время  и когда строчил пером по бумаге, его не могли отвлечь ни свежий анекдот, ни заглянув?ий почесать языком коллега, изнуренный дефицитом вдохновения, ни интересный посетитель. Дома  он не отмахивался от притязаний  жены и дочери на его внимание: «Отстаньте, мне утром надо сдать сменную полосу о домостроительном комбинате!». Подготовленная «сменка» уже  ждала  своего часа. Он уклонялся от  послевахтенных посиделок «за чаем» с заду?евным трепом  о новинке сезона  «Альтисте Данилове» из  «Нового мира» или  последнем фильме Андрея Тарковского. Хотя одна  страсть была.  ?ногда мы запирались  в  кабинете  и  клацали на  ?ахматных часах.  Замирали, когда в дверь стучали:

-Есть кто живой?

Это Лидия Дмитриевна Гнеу?ева или Юрий Воробьев, работники секретариата, рыскали по редакции в поисках информации на первую полосу.

Емцов  советовал своему  ?ефу посмотреть на меня как на заместителя  редактора. Представляю, каково  впоследствии ему было  под немигающим взглядом хозяина края,  который болезненно переносил   фрондерство «Ставрополки», явление  Народного Фронта и листовки, в которых его от ду?и потчевали сочными эпитетами.

А  сегодня мятежник он, а визирь – я, и уже я ревниво отлавливаю  в газете ?пильки в адрес своего ?ефа. Журналисты не  щадят   исполнительную власть – как еще привлечь внимание читателя?  Свобода слова, за что боролись.

В памяти заливистый смех  его жены красавицы  Светланы, щебетанье сдружив?ихся  на?их дочерей  Вики и Алены. ..

О чайной церемонии  проведали  и донесли.

 Нарыв прорвался неприятным  диалогом с Кузнецовым.

 -Вася, объясни мне, пожалуйста...

Чего у него не отниме?ь - он был открытым человеком.

- Евгений Семенович, я знаком с Емцовым  десять лет.  Когда меня выставили  из газеты  и многие знакомые ?арахались как от прокаженного,  он, встречаясь, не переходил на другую сторону улицы.  Что же мне,  сделать вид, что я его не знаю и перестать с ним здороваться? Никаких  служебных тайн  в разговорах мы не обсуждаем. ?нформацию для газеты не сливаю...

Кузнецов задумчиво потягивал сигарету, поглаживая указательным пальцем по знаменитой табличке: «Денег нет, но курить можно». Не поднимая глаз,  прорычал:

-Ладно, забыли. ?ди...