МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

Глава 17 Чечня:сбыв?ийся прогноз

← к списку статей


14 декабря 1994 года. Воскресенье. В восемь утра я  в своем рабочем кабинете  набирал на компьютере текст  выступления на митинге. Городская организация партии «Демократический  Выбор России» призвала сторонников в десять  часов утра собраться  на площади  у «Буденновца», чтобы осудить ?турм Грозного.

В девять часов позвонил Александр Коробейников.  Мы с ним  ровесники, самые молодые вице-губернаторы. В августе 1991 года он возглавлял  Совет народных депутатов  Промы?ленного района  Ставрополя и поддержал требования участников  голодовки на площади.  Он в администрации   курируют правоохранительные органы и живет в одном подъезде с губернатором.

-Василий, - доносится из трубки  жаркий голос,- я слы?ал, что  твоя партия собирается проводить митинг. Ты в курсе?

-Конечно, - весело  отвечаю я,  прикидывая, чего ему от меня надо. – Вот,  пи?у   выступление. Сейчас пойду  на площадь.

-Василий Александрович, этот митинг нельзя проводить. Отмени его!

-Са?а, митинг проводит городская партийная организация. Как я могу его отменить?

-Ты у них лидер, они тебя слу?аются. Нельзя допустить этого митинга. Это просьба Евгения Семеновича.

-Са?а, если бы я даже мог  что-то отменить, я этого не сделал бы. Я против войны в Чечне. Я пойду на митинг.

Он положил трубку.

Через несколько минут из дома позвонил Кузнецов.

-Василий Александрович, я знаю, что ты собирае?ься участвовать в митинге. Я тебя про?у, не делай этого. Ты понимае?ь, что если ты выступи?ь там, мы боль?е  не сможем работать вместе. Про?у тебя по-дружески.

Я запустил принтер, поставив 10 экземпляров, и задумался.

Как быть? Я склонялся к тому, чтобы идти.

?дти или не идти? Пойти – это отставка.

 Позвонил в Москву. В приемной Гайдара сказали, что он на митинге.

Набрал телефон Виктора Мерцалова в Пятигорске, потом Владимира Геворкова в Минеральных Водах.

Они   против моего ухода  из администрации.

- Митинг  - не повод. Не делай им подарка!

В раскрытых дверях появился Геннадий Дубовик. Рассказал  ему о разговоре с Кузнецовым, о звонках. 

-Конечно,  было бы неплохо, если бы ты выступил. Но если ты уйде?ь из администрации, я думаю, будет хуже. Так что ничего стра?ного нет.  Митинг мы проведем и без тебя.  А там видно будет, - рассуждал  он, укладывая распечатанные листы в сумку.

Через три дня вечером  звонок  из первой приемной:

-Василий Александрович, Евгений Семенович просит   зайти к нему.

Открыл дверь и в изумлении замер:  никогда не видел  губернаторские хоромы столь тесно набитыми. Стулья плотно расставлены вдоль стен и посреди кабинета. Занято и мое место за «совещательным»  столом. Много военных – в кителях и камуфляжах, казаки и даже один морской офицер. Вся верху?ка  края и незнакомые, в том числе и гражданские.  Кто-то   услужливо пододвинул свой стул, а сам отправился добывать себе в приемную. 

Совещание, а я и не знал!  По лицам почувствовал  разлитую в воздухе нервозность. Ощущение такое, будто я ли?ний и нежеланный.

Кузнецов низко наклонил голову, щеки багровые. Так бывает, когда он злится.

-Василий Александрович,  ты по-прежнему придерживае?ься  особой точки зрения по ситуации в Грозном? – он исподлобья смотрит  на меня.

Стало совсем тихо. Все присутствующие повернули головы в мою сторону и ждут.

Я встал, отметив  про себя, что  на каждый квадратный сантиметр кожи наваливается  не один, а  добрых десять килограммов  атмосферного давления.

-Да, Евгений Семенович, я по-прежнему считаю, что военное ре?ение – это о?ибка. Я думаю, что надо найти деньги, вывезти всех русских и тех, кто захочет из Чечни  и перекрыть границу. Я даже прикинул, во сколько обойдется эта  операция. Если чеченцы хотят независимости, пусть живут  без нас. А война обойдется нам дороже.

Приступ необыкновенной легкости,  когда говорил. ? еще  ощущение  превосходства над людьми, которые по- разному относились к чеченским событиям,  но не могли сказать вслух всего, что думали. Без сожаления представил, что сейчас меня выставят за двери и  начнется  новая, свободная от обязательств члена правительства жизнь.

-Садись, -губернатор откинул голову  к спинке кресла и затянулся сигаретой. – Продолжим…

Поднялся казачий атаман…

…Текст  не состояв?егося выступления на митинге сохранился. Этим запискам двадцать лет.  Перечитываю  оценки и прогнозы, сделанные по горячим следам. Многое  из худ?их предположений оправдались.  С горечью ловлю себя на мысли, что  сегодня страну   населяют другие люди. Тех,  кто  когда-то  поднимался на борьбу с коммунистическим режимом и кого вооду?евляли идеалы свободы и демократии, не видно и не слы?но. Другие люди населяют улицы, площади, аудитории.

« Самое стра?ное и непоправимое, что может сегодня случиться – это развязывание войны на Северном Кавказе. Чечня может стать детонатором, который разнесет в клочки так трудно поддерживаемую в на?ем регионе в последние годы относительную стабильность.

О?ибаются те, кто думает, будто за счет каких-то катавасий на Северном Кавказе можно ре?ить внутриполитические российские проблемы. Будто маленькая победоносная война, проведенная в защиту попранных прав русских в Чечне, может сплотить россиян, дать власти, теряющей уважение и популярность, второе дыхание.

Это о?ибка.

Война на Северном Кавказе, прежде всего, ли?ит Ельцина последней поддержки демократических сил, пусть она сегодня не однозначная, не безусловная, не стопроцентная. Пока она есть, Президент сохраняет свою легитимность демократического реформатора. Без нее он станет «режимом».

Почему же мы до?ли до жизни такой?

Потому что, во-первых, Москва плохо понимала и понимает Северный Кавказ, и, во-вторых, потому что центральная власть не проявила ни твердости, ни понимания на протяжении всех последних лет. Три года топтаний вокруг Чечни. Три года безмятежных наблюдений из столицы за притеснением русских в  республике. Три года игнорирования призывов казачества хоть что-то сделать. Причем,  надо честно признать, приложили руку к этому преступному ничегонеделанью и на?и коллеги демократы, входив?ие в федеральные  структуры власти. Они не понимали и не хотели понимать, что здесь происходит. Мы все выступали за то, чтобы в Чечне были восстановлены конституционные нормы и законность, чтобы были разоружены все незаконные формирования, чтобы не оскорбляли русских женщин, детей, стариков, граждан, но нас не услы?али.

? вот теперь, когда столько упущено, мы видим неуклюжие пытки развить какую-то деятельность. Что поражает во всей этой возне вокруг Чечни, так это, прежде всего,  бестолковость и безответственность.  Мы видим, что на?и генералы не знают, по чьим приказам перемещаются танки, кто  бомбит города.

Потрясают размеры лжи. Сегодня выс?ие должностные лица говорят одно, а завтра с честными глазами  утверждают обратное.

Я никогда не поверю в то, что кто-то может вербовать наемников в воинской части без ведома командира.

Я не против операций особых подразделений. Это имеет место  во всех странах мира, и какой бы демократией мы ни клялись, мы никогда не будем жить без контрразведки, разведки, диверсионных групп типа «Альфа». ? будут операции, скрываемые  от общественности. Государство есть государство.

Но все это надо делать профессионально, умно и на благо  народу.

Сегодня же, когда я слы?у обвинения военной верху?ки во главе с генералом Грачевым в некомпетентности и бездарности, я не могу с ними не согласиться.

Например, совсем непонятно, зачем надо было назначать на 12-е декабря переговоры, а 11-го поднимать по тревоге бронетанковые колонны. За всем этим  не чувствуется напряжения извилин. Тем более что подобный опыт уже был. Гэкачеписты 19-го августа 1991 года захотели сорвать подписание Союзного Договора. Чем это закончилось для генералов и политиков, хоро?о известно.

Но я хотел бы удержать критиков северо-кавказской военной акции и от другой крайности. Как бы не получилось в пылу полемики с военным министерством нечаянного обеления режима Дудаева. Что о нем доподлинно известно, так это то, что с демократией он не имеет ничего общего. Не надо делать из него героя.

?нтересы россиян таковы, что нам не нужны  силовые ре?ения. В такой постановке вопроса нет никаких симпатий к режиму в Грозном.

Не надо сбрасывать со счетов, что часть населения поддерживает силовой вариант развязывания чеченского узла. «Показать им», «навести порядок железной рукой», «давить их» - это не единичные голоса.Поэтому начало войны будет означать в политическом плане победу националистов в России. Война со стороны чеченцев примет оттенок антирусского сопротивления, которое идейно будет питаться  накопленной в генах чеченцев ненавистью после кавказской войны про?лого века и репрессий сталинского периода.

Соответственно качнется маятник настроений в массах россиян.

Демократические силы порвут с Ельциным, он ли?ится  поддержки носителей идей  демократии и свободы. ? сместится к национал-патриотам, которые его не примут.

Укрепление и доминирование национал-патриотизма на политической арене России в качестве силы, формообразующей власть, означает политическую гибель Ельцина и конец демократических преобразований. Это конец на?их с вами ожиданий  подъема  экономики и улуч?ения жизни. Современная Россия – не Сингапур и не Южная Корея, где мудрые диктаторы, опирающиеся на полицейскую дубинку и ?тык, сумели за три десятилетия создать из патриархальных обществ суперсовременные  государства.

Россия опять подо?ла к исторической развилке, и как оно получится, как  выйдет - одному Богу известно. Что-то и от нас зависит, и президент, испытывающий давление со всех сторон, где-то да прислонится.

Если надеяться на луч?ий исход и предполагать, что завтра мы проснемся не в полицейском государстве, а все еще будем что-то значить, надо сделать такой вывод. Ныне?ний кризис – жирная черта  под целой эпохой. Нужны принципиально новые  подходы. Один из них, на мой взгляд, должен состоять в том, чтобы сказать правду, чего мы по разным причинам  до сих пор не делали.

Россия никому ничего не должна, в том числе и народам и государственным образованиям на Северном Кавказе.

Русский народ ни перед кем и ни  в чем не повинен. ? если даже иметь в виду репрессии тридцатых-сороковых годов, русские были репрессированы в не мень?ей мере, чем карачаевцы, чеченцы, калмыки и так далее.

Автономии во многом жили за счет России и теперь пытаются это делать. Но выговаривая при этом суверенитет и независимость.

Так не бывает.

Поэтому в Чечне должны понять: сами они выжить не сумеют.  А паразитировать на себе мы не позволим.

Вместе, значит вместе, но тогда живите по российским законам. Нет – надо найти деньги и вывезти всех русских из Чечни. Это  дорогая операция. Но кровопролитие и война обойдутся  намного дороже. ? пусть свободная и независимая ?чкерия наслаждается свободой за ?лагбаумами   российской государственной границы».

Вечером  ко мне домой, извинив?ись за поздний визит,  при?ел взволнованный Колесников. Грузно опустился на стул. В его глазах укоризна:

-Василий Александрович, всегда и во всем с вами согла?ался. А сейчас, извините, хочу возразить. Как же это так – вывезти русских из Чечни? А эти пусть творят,  что хотят? Это же развал России! Вы разве за это?

-Владимир Анисимович, я думаю, война скорее приведет к развалу. ? потом, я говорил о том, что надо дать чеченцам право осмысленного выбора. Чтобы серьезно обсудили,  оценили, что получат и что потеряют, провели референдум.  Я думаю, они не пойдут на выход из России. ?м это невыгодно. Надо искать  путь к мирному сосуществованию.

Пару дней назад я разговаривал с Людмилой ?вановной Леонтьевой. Она вернулась из Чечни. Рассказывала о встрече с Джохаром Дудаевым. Он чуть ли не со слезами на глазах говорил о попытках связаться с Ельциным. Аппаратное окружение отсекало его от президента. Кто-то противился мирному  разре?ению  конфликта.