МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

Глава 22 Карьера жены

← к списку статей


Немыслимо было представить Аллу одну без малы?ей. Они  появлялись вместе – с ?умом, топотом и наполняли все вокруг особым движением, которое могло исходить только от маленьких детей и мамы.

Детский сад во?ел в их жизнь как травма, обида, с которой они не сразу смирились. Но все-таки свер?илось, и  Алла вернулась на кафедру философии.

Пять лет назад  ее отлучили от преподавания.

Крайком КПСС  напирал:  с членом координационного совета Народного Фронта Ставрополья доцентом  Липчанской разобраться  по самому  крутому сценарию! «Бе?еной собаке хвост рубят по самые у?и!». В педагогическом институте инквизиторы истязали доцента кафедры философии Таисию Казначееву, в Пятигорском инязе  – мордовали  Виктора Мерцалова.

На подневольном ученом совете сельскохозяйственного института никто из оппонентов не посмел упрекнуть диссидентку  в профессиональной неподготовленности.  Она  окончила философский факультет и  аспирантуру  МГУ,  на лекциях и семинарских  занятиях общалась с живыми классиками, авторами учебников.   Вела философский семинар для преподавателей.  Студенты на ее занятиях не дремали.

«С?или» отклонение  от марксистско- ленинского учения и проголосовали за увольнение. А какое там «отклонение», когда она отправила в Центральный Комитет КПСС партийный билет с такой припиской: «Я не верю, что остающаяся на догматических и бюрократических позициях партия способна руководить построением в на?ей стране правового демократического общества. Я не верю в искренность провозгла?аемых с высоких трибун лозунгов потому, что на собственном примере убедилась, что все порывы к демократии и гласности глу?атся на корню....»

В 1994 году отпадение  от единственно верного учения уже не считалось  грехом.

На кафедре философии сельскохозяйственного института  к стене прислонился   стол.  Не  совсем обычный конторский росинант.  Если бы мы нежнее  относились к собственному про?лому,  на  кры?ке стола мерцала бы гравировка: «Здесь работала Р. М. Горбачева». В урочный час Раиса Максимовна вместе с мужем,  высоко подняв голову, поднялась по трапу ТУ-134, напоследок оглянулась на выстроив?уюся вдоль «борта»   партийно-хозяйственную  общественность  и как флажком встряхнула ладо?кой. Предчувствовала  ли она, что ей предстояло готовиться к роли первой леди угасающей мировой державы? А в институтском философском сообществе  появилась   пламенно рыжая  особа, распределенная после  аспирантуры МГУ. Ей определили  «антикварный»   стол.  «Наследницей»,  вкусив?ей от древа любомудрия, была Алла.

А теперь из «изгнанья» она вернулась на свое место.

Так уж устроены люди, что даже  философов   квадратные метры вице-губернаторского жилья влекут не мень?е, чем сократовские парадоксы. Голоса  коллег расковывались от цепей самоцензуры, когда Алла отсутствовала.  Воображение выходило из берегов.  Помусолили и двухэтажные чертоги, под  каменными сводами  которых,  плутая  в безразмерных апартаментах и спотыкаясь об итальянские  ?кафы и кожаные диваны, хлебало из сладкой ча?и бытия  семейство знаменитого демократа.

 Разве что Елена  Сергодеева  не удержалась от лукавой усме?ки:

-Как интересно! А я вчера была у них в гостях. Живут там же, на Короткова.

-Елена Александровна, это же они специально приезжают в материнский дом, чтобы гостей принимать!

Однажды Алла вернулась к отложенному разговору:

-Надо что-то ре?ать. Уже третий раз завкафедрой заводит разговор. Он нездоров, хочет уйти и просит, чтобы я заменила его.  Пригла?ал ректор и тоже уговаривал.

Как не понять? На несколько лет она затворялась  в тереме с малы?ами. Заведовать кафедрой –  это привлекательно.   ? все же...

- Дети маленькие. Сегодня Го?ка заболеет, завтра  Сонька. Отпроси?ься  один раз, другой. Сейчас ты отвечае?ь  за себя,  а здесь – кафедра. От тебя другие зависят. В лицо ничего не скажут, но пойдут  пересуды. Я думаю, что  не надо.

Через два дня о встрече договорился  ректор сельскохозяйственного института Виктор Никитин. ? вот он деликатно про?ел  по кабинету и молча устроился  напротив меня.  В нем привлекало спокойное достоинство. На заседаниях Совета ректоров он не суетен.

-Василий Александрович, ну разре?ите Алле Васильевне взять кафедру! Честное слово, это не для того, чтобы подлизаться. У нас всего двое специалистов, которые закончили  аспирантуру  в МГУ – Алла Васильевна и   Сергодеева. Но Елене Александровне  только двадцать девять лет, еще маловато опыта. А Алла Васильевна прекрасный специалист. Есть мнение, что она луч?ий кандидат.

Он человек системы, впрочем, как и я, пока меня терпят  в этом кресле. Он знает правила игры.

Месяц назад  руководитель юридической службы администрации раскрыл передо мной папку: похвальные грамоты, дипломы победителя олимпиад по математике и физике. Вырезки  из газеты.

-Василий Александрович, очень талантливый мальчик из Петровского района. Подал документы в сельскохозяйственный институт, а накануне вступительных экзаменов заболел ангиной. На первый экзамен приехать не смог. Ну, его и срезали. В приемной комиссии ничего не хотят  слы?ать. Пусть, говорят, подает документы на платное обучение. А какое платное, у него родители простые колхозники? Нельзя ли  помочь? Может, создать комиссию, чтобы отдельно приняли  экзамены?

Я позвонил директору краевой ?колы  для одаренных детей «Поиск»  Анатолию  Жигайлову:

-Вы знаете такого юно?у?

-Конечно!  Очень одаренный мальчик.

С легким сердцем попросил соединить с Никитиным.

На такие просьбы я  ре?ался  с крайней неохотой. Это уже вторжение  в епархию произвола, когда  кому-то вопреки  нормам  создае?ь  особые условия.  Власть  во имя справедливости призвана  подчищать ?ероховатости, которые иногда возникают при бездумном  следовании инструкциям.  Путь зыбкий, но мне казалось,  что это тот  случай, когда можно подправить рок. Я за закон. Но формулу  «пусть погибнет мир, но да свер?ится правосудие!» не принимаю. Зачем правосудие, если мир погибнет? Правосудие как раз должно уберегать мир от гибели.

-Виктор Яковлевич, нельзя ли создать комиссию и принять экзамены индивидуально?

-Вы думаете, этот юно?а должен учиться? – спросил Никитин.

-Да, это талантливый парень и такие должны учиться.

-Ва?а просьба для меня закон, - ответил  ректор.- Молодой человек  будет учиться.

Один из сотен звонков, которые как точки обозначали мое присутствие в мире. Я тут же забыл о нем. Напомнил все тот же юрист. Он явился   через пару недель.

-Василий Александрович, у мальчика все хоро?о. Родители искренне вам благодарны…

? протягивает целлофановый пакет, в котором пара бутылок  и коробка конфет.

-Не надо, отдайте обратно.

-Василий Александрович, они от всего сердца. Люди простые. Не обижайте их.

Я поставил пакет  в ?каф.

Про?ел месяц. Заглянул Ельников.

-Вася, я  в онкологическую больницу.  День рожденья у главного. У тебя случайно нет какого-либо презента, чтобы не заезжать в магазин?

Я заглянул в ?каф.

-Вот, возьми пакет.

У темы  «пакет презентационный»   забавное ответвление.  Мы с Анатолием частенько  навещали руководителей  подведомственных  учреждений  в дни их рождений. Пара теплых слов, пожал руку,  – человеческие  контакты  великая сила! Являлись  не с пустыми руками. В пакете те же самые коробка конфет и бутылка вина, коньяк  – что было под рукой. С такими же авоськами  навещали и нас. Добро складывалось в ?каф.  Случалось, в поездку прихватывал то, что принесли вчера.  Я как-то сказал Толе, что не удивлюсь, если узнаю, что курсирует один и тот же кулек. Он засмеялся: «Вот бы  пометить такой кулек   радиоактивным изотопом и проследить».

Через несколько минут он снова  в дверях.

-А что это такое? На?ел  в сумке.

Протягивает почтовый конверт. В конверте  миллион неденоминированных  рублей. 150 долларов по курсу.

Восстановил в памяти биографию  «презента».

-Вот черти!  Все-таки всунули! Ну не могут не дать на лапу! В крови! Ладно, будем считать, что это пожертвование на развитие демократии. Отдай Дубовику на партийные нужды.

Долг платежом красен. Ректор передо мной, я его должник и  теперь уже у него просьба ко мне. От меня ничего не требуется. Наоборот, мне же и дают. Будь любезен играть по правилам.

Я как буриданов осел. Должен помочь ректору  и не могу этого  сделать.  Занимаю  дальние подступы обороны и возвращаю его к давнему заседанию научного совета:

-Помнится, Виктор Яковлевич, несколько лет назад в институте были другого мнения об Алле Васильевне.

-Мне  стыдно за то, что произо?ло тогда! Но вы же помните, какое время было. Пожалуйста, пусть  Алла Васильевна не отказывается... ?зберем ее профессором. Знаете, в жизни всякое может случиться. А профессорское звание – это  навсегда.

Он смотрел на меня и, наверное, думал: «Какой же вы наивный, господин демократ! Думаете, вы навечно в этом кресле? Сколько таких  высоко залетев?их система  пережевала и выплюнула!  Держитесь  за земные ценности! Не упускайте ?анс, пока само идет в руки! Демократия  демократией, а детей растить надо...».

Этот  не подлый человек  искренне желал добра Алле и мне.

Но я не мог выполнить его просьбу.

-Виктор Яковлевич, и все же нет. У Аллы на руках двое малы?ей, от  меня дома толку, сами понимаете, сколько. А заведующий кафедрой не принадлежит себе. К тому же не хочу, чтобы за спиной болтали, будто  я  протащил свою жену. Я курирую вузы и это неприлично.

 Так я загубил карьеру  жены.