МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

Глава 28 Жертвоприно?ение Гайдара

← к списку статей


 «Мое поражение не будет означать,

что нельзя было победить».

Эрнесто Че Гевара.

 

На прокаленном  солнцем стадионе  гремели барабаны и заливался аккордеон.

Над скамейками парили старики и юнцы, размахивали руками и флажками, кричали и пели.

Двое седовласых карачаевцев  вывели в центр футбольного поля   невысокого  человека и  набросили на него  плечистую  бурку. Он растерянно оглянулся,  вскинул к груди сжатые кулаки и поплыл как кукла по  жухлому газону, волоча края накидки  и неловко  подражая  порхающей перед ним грации  с белой косынкой  на плечах. Амфитеатр выл от восторга.

Гостем  районного центра Карачаево-Черкесии  Учкекен  был Егор Гайдар.

В сентябре 1995 года за три месяца до  выборов в Государственную Думу  председатель партии \"Демократический Выбор России\" знакомился с  Северным Кавказом и я сопровождал его в этой поездке.

За прощальным  столом, ломящимся от мясных пирогов, фруктов и горячительного, высокие   чины Карачаево-Черкесской Республики поднимали пугающий размерами  декоративный рог  за здоровье отца российских реформ. Очередной оратор клялся, что уважаемая горцами  партия  наберет  80 процентов голосов. Ассистирующий  Гайдару в поездке  писатель Виктор Яро?енко  усмехался в кулак, а сам Гайдар - неловкий, неуклюжий, с короткой прочной ?еей и ?ирокой грудью, томный от смущения  застенчиво барахтался  в льстивых комплиментах, цену которым, впрочем, понимал.

О том, что  на первом  заседании правительства в ноябре 1991 года  Егор Гайдар говорил о  необходимости для реформаторов быть предельно аскетичными:  делить тяготы  с простыми людьми, не покупать  ма?ин, дач, не получать квартир, отменить  спецпайки, автомобили для членов семьи и прочие номенклатурные удовольствия,  я узнал через много лет  после его отставки.  Пожалел, что рань?е не знал этого, как и того, что двое его соратников  все-таки обзавелись  «Жигулями», и он устроил  им выволочку, и предлагал вывести  из правительства.

Это было близко настроениям ставропольских демократов, занимав?их высокие  посты в краевой администрации. Заданная Гайдаром нравственная планка продержалась недолго после его ухода.  Возвращаясь из командировок в столицу,    руководители  моих ведомств обескуражено делились впечатлениями:   советские традиции «борзых щенков», с которыми, казалось, распрощались навсегда,   воскресают  в чиновных кабинетах.

…Познакомился  с  Егором Тимуровичем  я в  феврале 1994 года. Меня  пригласили на совещание, которое он проводил  с региональными политиками-демократами.   Повестка дня: что  делать даль?е? Собрались человек десять-двенадцать:   депутаты, несколько заместителей глав регионов, заметные активисты демдвижения. Я много размы?лял о причинах  поражения   избирательного блока «Выбор России» на минув?их декабрьских выборах в Государственную Думу. Когда подо?ел мой черед,  высказался за создание новой  партии, которую должен возглавить Гайдар. Через несколько месяцев состоялся учредительный съезд партии ДВР и я участвовал в его работе.

О Гайдаре написано   много. Впечатлили слова академика Абела Аганбегяна о том, что Гайдар  профессионально на голову вы?е всех  российских экономистов. Я разыскал в библиотеке под?ивку   журнала «Коммунист»  конца  восьмидесятых  и проглотил  все публикации экономического обозревателя  Егора Гайдара. Восхитило  лютеровское бесстра?ие  молодого доктора экономических наук. Между строк вычитывалось  предчувствие им собственной судьбы.

Человек, которого в  юности захватила гравитация   марксова  интеллекта,  не мог в ду?е  не оставаться марксистом.  Маркс – интеллектуальная глыба. Не случайно известный немецкий публицист Мозес Гессе писал приятелю в 1842 году:«Представьте себе объединенными в одной личности Руссо, Вольтера, Гольбаха, Лессинга, Гейне и Гегеля – я говорю объединенными, а не сме?анными –и это доктор Маркс». Мальчи?кой, перескочив  через несколько  возрастных ступенек,  Гайдар  всерьез начал  читать Маркса в…12 лет. В одном из писем он делился с бабу?кой впечатлениями: «Как это увлекательно, блестяще, и как же это можно оглупить, догматизировать!».

Мне это было близко.  Я тоже, хотя и в более поздних летах,  с головой зарывался  в феерическую россыпь марксовых  мыслей. На втором курсе полгода рыскал по  букинистическим магазинам Краснодара, пока не раздобыл томик  ранних произведений  К.Маркса и не насладился «Экономико-философскими рукописями», о которых догматики, не смея оспаривать, не распространялись.  В студенческие  годы и позже, повинуясь непонятному зову,   трижды с каранда?ом в руках пропахал «Капитал».

Сезам, которым   Маркс-политик предлагал открыть вход  в счастливый мир,  сформулирован  в «Манифесте коммунистической партии»:  коммунизм - это уничтожение  частной собственности.

От коммунистической идеи  меня, не знаю, как это случилось у Егора Гайдара,  отвратило не просто дав?ееся открытие: частную собственность нельзя упразднить. Это все равно, что для искоренения  сексуальных маньяков  кастрировать всех новорожденных мальчиков. Наверное, ему болезненнее давалось исцеление от коммунистической утопии.  В начале ?естидесятых его отец журналист Тимур Гайдар работал советником на Кубе. В их доме  часто гостили   Че Гевара, Рауль Кастро и другие  обаятельные «барбудос», гла?атаи  нового антибуржуазного мира. Золотистые лучи гаванского солнца подогревали бьющий в беседах  пафос  устремленности к справедливому переустройству жизни.

Ум понимает, а  сердце сопротивляется:  частная  собственность исходит из туманных   глубин на?его первобытного про?лого.  Ее никто не придумал и никто не может отменить. Экономическая независимость гражданина (частная собственность священна и неприкосновенна!)  условие его политической независимости. В самовозрастании собственности, если упрощенно, и заключается гарантия прогресса. Поэтому, если дойти до логического предела, последовательный коммунизм по своей сути – отрицание основ жизни. Самый выразительный  этому пример – Кампучия.

Но  точно так же, думал я,  нельзя частную собственность и насадить, что обстоятельства вынуждали  делать   Егора Гайдара и многих из нас, демократов. Наверное, мы абсолютизировали значение этого самого private. Словно обиженные на Маркса и его советских последователей, третировав?их чистоган  и накопительство,  мы  как язычники  верили: вот  закопаем старого идола и воцарится лад.

Во время поездки  я услы?ал от него  о теореме Хауфа. Мудрость проще ?палы: собственность должна быть распределена. Неважно как, честно или нечестно. Главное, чтобы она была  разделена и появился легальный собственник. Это основное  условие.  Зачинателем одной из самых прочных династий американских миллиардеров, как известно,  был знаменитый  пират Морган. Я понимал, что от этого никуда не дене?ься.  ? все же  упрямо уточнил:

- Собственность не природный, а  социальный феномен. Физические или биологические детерминанты здесь неприложимы. Нужны поправки на ментальность народа.

Одно время я подозревал, что Егор  Гайдар  подобно Дориану Грэю уступил частицу своей ду?и  демону  капитала. Российской интеллигенции  свойственна тяга  раствориться в великой идее.  За семьдесят лет до Гайдара  другой  русский интеллектуал, поэт-трибун  истово  исповедовался: « Я всю свою звонкую силу поэта тебе отдаю, атакующий класс!».  Маяковский напросился на службу пролетариату, могильщику капитала, а Гайдар вложил свой талант в лапы воскресающего капитала.

? при этом,  как ни парадоксально, оставался антибуржуазным до кончиков ногтей. В новых исторических обстоятельствах он тактически развернул вектор сострадания к простому человеку в сторону от некрасовского «?ди к униженным, иди к обиженным, там нужен ты». Возрождение России надо начинать с восстановления  слоя собственников – людей, не всегда опрятных нравственно. А потом  уж налаживать   мирный симбиоз богатых и бедных.

-? все же, так устроена жизнь, - ­­ продолжил он ответ на мой  предыдущий вопрос.- Вот, вы  говорили  о принижении роли коллективов  предприятий во время  приватизации. Я всей ду?ой за то, чтобы   россияне были богатыми. Но коллективный собственник, к сожалению, разоряет предприятие. Он  хуже, чем самый вороватый капиталист.  Вы знаете, что произо?ло в Югославии с их народным капитализмом?

Кое-что я, конечно, знал. Он знал, наверное, все и обру?ил на меня  водопад цифр,  статистических выкладок, из  практики югославских заводов и фабрик: динамика зарплат, производительность труда, фондоотдача, кредиторская задолженность. Я знал, что  память у него была необычайная. Помнил все. Соратники-депутаты рассказывали, как однажды в  Думе, уже после того, как он  у?ел из правительства и возглавил фракцию «Демократический выбор»,  его попытался   «срезать»  аграрий  Лап?ин: «Во время ва?его правления, Егор Тимурович, внесение удобрений к такой-то культуре снизилось на 30%». Гайдар усмехнулся и посыпал  цифрами: по этому удобрению столько-то, по этому столько, у вас искаженная информация. После двух-трех попыток подловить  быв?его премьера  на цифре желающих садиться  в лужу  под смех аудитории не осталось.

-Они не создали эффективного собственника и  прогорели. Хотя любая западная корпорация это настоящий хищник.

Для него вопрос этот был давно ре?енный,  и чувствовалось, что обязанность рассуждать на эту тему его раздражает.

Наблюдая за погруженным   в свои мысли интровертом, с которым непросто собеседнику, если тот не на дружеской с ним ноге,  я с сожалением  подумал  о том,  что  жизнь забросила  интеллектуала, ученого, экономиста Божьей милостью   на не луч?ее  поприще для применения  его выдающихся способностей –  в правительство, публичную политику, лидерство в политической партии.

Господь прислал Гайдара в этот мир, чтобы он добывал  для людей знания.  Он и сам признавался, что  любимое его занятие - писать научные статьи, книги. (Только  не речи: с трибуны он  говорил набело. Диктофонные  распечатки его выступлений поражали логикой  и стройностью. ) А для политики подойдет  ум другой оснастки. ? мельче, и примитивнее.

?нстинкт властвования  ему  был чужд. Он не упивался, как многие, атрибутами правителя. Ему претило повелевать, играть чужими судьбами, диктовать, подавлять чужую  волю. Еще мень?е рвался он к деньгам, почестям, комфорту. Когда партии было туго, а спонсоры не спе?или расстегивать ко?ельки, он выбирался  в Америку, в лекционное турне – в университетах  охотно принимали творца  российских экономических реформ и платили по выс?ему разряду. Гонорары пополняли партийную кассу.

Я ломал голову над  загадкой:  что толкнуло гения в чуждый его духу мир политики?

«Зачем от мирных нег и дружбы простоду?ной

Вступил он в это свет, завистливый и ду?ный?...».

Эскиз судьбы реформатора  прочерчен  в крохотном рассказе его знаменитого и не вполне оцененного деда   Аркадия Гайдара «РВС».  Повествование о мальчике, который   рискуя жизнью доставил секретное письмо   с таинственным знаком «аллюр три креста» и спас раненого комиссара. Трубач, повинуясь знаку,  дохнул в  горн. Поднялась  дивизия. Топот, знамена, блеск клинков, атака, победа… Суровая   притча о предназначении, особой миссии, долге, верности. Когда я слы?ал  о Гайдаре, что он либерал – в интерпретации антагонистов это безвольный, жадный, беспринципный себялюбец – меня ду?ил смех.

Миллионы советских ?кольников  в тимуровских отрядах  творили маленькие добрые дела – кололи стару?кам дрова, таскали воду из колодца, вскапывали огороды,  собирали макулатуру и металлолом - и получали уроки бескорыстного  Служения. Эта тема  пронизывала все, написанное  Аркадием Гайдаром – «Школа», «Бумбара?», «Дальние страны», «Судьба барабанщика»…Внук писателя   проглотил их  в том возрасте, когда боль?инство  его сверстников  еще не различали букв.

Могли ли эти гипнотизирующие  импульсы  не захватить ду?у впечатлительного подростка, который оказался почти в эпицентре созданного его дедом мифа? Этот миф во?ел в него и стал стержнем его судьбы. Не случайно томик своих мемуаров  он  озаглавил «Дни поражений и побед» - так называлась  самая первая повесть Аркадия Голикова.

Говорят, Борис Ельцин обладал не поддающейся рациональным оценкам интуицией. Президент, воспитанный на преданиях уральской глубинки о справедливом устройстве жизни,  высмотрел в хороводе окружав?их его политических деятелей отмеченного знаком  «всадника, скачущего впереди».

Егор Гайдар луч?е многих понимал,  что советская экономика  превращалась  в груду хлама, а государство в труху.  Это знание и понимание, как  предотвратить  катастрофу, определило его  жизнь.

Один из  властителей дум  конца восьмидесятых ?горь Клямкин  в «Новом мире» описал  ужас советского общества  перед  мифическим  Чудовищем, которое обосновалось неподалеку от Города и жаждало  жертв.  «Два основных элемента – грандиозный военно-промы?ленный комплекс и колхозно-совхозная система, неразрывно связанные  с ними своими интересами армия, репрессивные органы и партийно-государственный аппарат делали эту экономику принципиально не реформируемой».

Это был приговор, предчувствие Стра?ного суда, направленный в пустоту сигнал SOS – все на колени вокруг надломленной мачты и да свер?ится воля Всевы?него!

Гайдар читал статью и отвергал  нарисованную  безысходность.  Он знал, что надо делать  задолго до того, как волхвы в лице Ельцина призвали его на службу родине.

Начинать надо с отпуска цен.

-В магазинах появятся товары. Экономика зады?ит.

Его  спра?ивали, одни с недоумением, другие  с  иронией:

-А  товары-то откуда возьмутся?

Он, еще  не имея языка для переложения  уловленных им алгоритмов  в отчеканенную  формулу,   серьезно и искренне  отвечал:

-Не знаю, откуда, но знаю точно,  что  появятся.

? ведь товары появились!

Перед   глазами  картинка. Лето девяносто первого. Дремотный полуденный зной. Рынок в  родном Белореченске Краснодарского края.  У входа  - десяток цыган выложили  на гравий в меланхоличный рядок  сляпанные из ржавых гвоздей цепи…

Чудо появления  в стране товаров  в 1992 году до сих пор не осмыслено.

Боль?ую часть про?лого века  мы истово  обличали  капитализм. Очень часто по делу. Но никто не задумывался  о главном: о европейском чуде. Тысячелетия блуждали  по  пустому  кругу древние цивилизации – египетская, ?умерская, вавилонская, греческая, римская, индийская, китайская, византийская.  Поколение за поколением всходили и уходили в песок, и ничего не менялось. А пятьсот лет назад  в Европе как из-под земли вырвались духи созидания и сотворили  динамично  развивающийся космос, в который втягивались и  уснув?ие было Китай и ?ндия, и Япония, и  Бразилия, собранная из первобытных племен  аборигенов,  конкистадоров и иммигрантов.

Советская экономика бездыханно распласталась.  Электрокардиограмма выдавала  ровную линию.  Бесполезный дефибриллятор отбро?ен. Должен был прийти тот, кто  не устра?ится  и вонзит в гибнущий  миокард иглу и  впрыснет адреналин. Этим человеком стал Егор Гайдар.  ? если бы он ничего кроме этого боль?е не сделал, за одно это его имя будет поставлено в один ряд с  великими русскими государственными мужами, спасав?ими Россию.

А пока…

Отец, контр-адмирал Тимур Егорович  Гайдар  о назначении сына  руководителем правительства реформаторов  услы?ал по радио и сразу же позвонил: «Родной мой, зачем? Тебя же проклянут?».

 Зачем Гайдар  это сделал?

За него мог бы  ответить почитаемый   им Маркс:

 «Я смеюсь над так называемыми практичными людьми и их премудростью. Если хоче?ь быть скотом, можно, конечно, повернуться спиной к мукам человечества и заботиться о собственной ?куре...».

 Однажды он, человек сдержанный,  бросил с трибуны очень  личное и выстраданное:

-Люди не обязаны быть нам благодарными...

Мысли  о цене реформ  - и для общества, и для себя лично - мучили его. 

Он любил родину по-чаадаевски, «не с закрытыми глазами и потупленным челом», и не стра?ился своей судьбы. Он предвидел свой путь и готов был испить предназначенную ча?у до дна.

Свою жизнь он прекрасно устроил бы и без путе?ествия в правительственные и партийные коридоры. Он  гений,  и этим  выделялся из сонма политиканов, думских долгожителей, которые сами по себе мало что представляли  и  светились  как лампочки,  пока воткнуты в должностную розетку.   Он  был пленником  идеи, которой, не извлекая личной выгоды, служил. ? угас до времени, потому что дело его  оказалось изолгано  и испо?лено.

Что  бы ни толковали о Егоре Тимуровиче  Гайдаре, российском премьере, запустив?ем неизбежные  реформы, я всегда буду помнить: в свое время он обладал «правом первой ночи» по отно?ению к любому аппетитному филейному вырезу с еще теплой ту?и  российской экономики. Он был равноду?ен к деньгам и накоплениям  и  брезгливо отвернулся от свалки вокруг собственности,  никак не использовал  безграничные  возможности для себя, в отличие от многих не публичных членов  «политбюро» современной российской элиты.

Как-то он гостил на даче  быв?его  коллеги по правительству. Петр Авен настолько круто поднялся в  бизнесе, что стал постоянным фигурантом «Форбса». Оглядел хоромы и заметил: «Когда-нибудь здесь будет детский сад…».  А когда хоронили известного политического деятеля девяностых Алексея Головкова, выяснилось, что  у Егора Гайдара нет теплого пальто.

Я возвратил его в конец 91-го года:

-А почему никто не знал о первом заседании правительства? Такие вещи люди должны знать.  ? вообще, почему мало рассказывали о том, что делали? Не объясняли? Ведь боль?инство ничего не понимало.

Мой собеседник грустно улыбнулся:

-Я подходил к Борису Николаевичу с этим вопросом. Он и слы?ать ничего не хотел. «Мы не будем возрождать агитпроп». Да и нам казалось, что есть вещи поважнее. Не до того было…

От Егора  Гайдара я узнал  причину отставки Евгения Семеновича  Кузнецова. Басаевская банда пропорола  Ставрополье и ворвалась в Буденновск. Полторы сотни  расстрелянных бандитами мирных жителей вплелись в траурный  венок  губернаторской карьеры.  По официальной версии ставропольского губернатора назначили стрелочником. Однако на самом деле все было не совсем так.

...В прокуренную комнату  набились   гражданские чины и генералы - армейские,  милицейские и эфэсбэ?ные. Оперативный ?таб по освобождению заложников.

Басаев плевать хотел  на генеральские звездочки:

-Разговаривать буду только с Сергеем Адамовичем Ковалевым...

 Знаменитого   правозащитника спецрейсом  забросили  в Буденновск.

По ничтожному пустяку вспыхнула перебранка. Было тесно, все утомлены и раздражены.  Ковалев человек с характером  и не миндальничал, если с ним  разговаривали  сквозь зубы.  ? Кузнецов,  - не могу понять, почему он это сделал, кто  подзудил его, человека не злобивого, но вспыльчивого и легко вну?аемого,  - подозвал местного атамана и, ткнув пальцем в быв?его диссидента, развязно повелел:

-Этого господина надо вывести из помещения. Атаман, исполняйте!

Казак  звонко щелкнул каблуками.

Этот эпизод высветил  тлеющее противостояние между  претендующими  на абсолютную власть  силовиками и  гражданским обществом.  Демократы – пацифисты  рисковали своими жизнями и спасали людей в Буденновске. А  чиновники, которые спровоцировали  войну в Чечне,  вставляли палки в колеса.

 Номенклатура Ковалева недолюбливала, это если очень мягко.  «Ты знае?ь, - как-то ?епнул  мне на ухо коллега по администрации, – он чифир гоняет, пачка чая на стакан кипятка. ? грязные пальцы в банку с килькой сует».

Егор Гайдар и Григорий Явлинский, отложив в сторону межпартийные  распри, выставили  Черномырдину ультиматум. Хамства по отно?ению к  правозащитнику,  депутату Государственной Думы они не потерпят. Либо губернатору Кузнецову  в назидание  всем «ястребам»   жалуют приставку «экс», либо на предстоящей сессии  Государственной  Думы фракция Демвыбора России и «Яблока» дружно валят   бюджет. А это означает  вотум недоверия правительству.

Мне было жаль Кузнецова. Сложный, противоречивый, талантливый человек. 

Я часто сопровождал губернатора в поездках на форумы Северного Кавказа. Как-то само собой  он  выделился из ряда  коллег. Он не был  стар?им  по возрасту, что имеет  значение на Кавказе. Не возглавлял самый экономически сильный регион, какими были Дон и Кубань. ?, тем не менее,  его внимания искали. Запомнив?аяся  сценка:  обласканные почетом  лидеры Северной Осетии Асхарбек Галазов и  Кабардино-Балкарии Валерий Коков сворачивают  разговор и дрейфуют  поближе к ставропольскому губернатору, как только  он появился.  А когда деловые дискуссии плавно перетекали в раскованное  застолье, во главе стола усаживали Кузнецова.

Он не понял того, что произо?ло.  Собрав замов и близких  глав администраций, на что-то еще надеясь, что-то планируя, он в сердцах возмущался Черномырдиным, который  его «предал».

... За два дня  я оценил,  насколько много знает председатель ДВР,  сколько перечитал и сколько передумал о жизни, политике, экономике, истории, людях. Он стал понятнее  и ближе.

? когда до границы с Краснодарским краем, где  предстояло  «передать»   гостя соседям,  оставалось не боль?е получаса езды,  я поделился с ним одолевав?ими  меня сомнениями.

-  Мы, демократы в администрации, оказались  в двусмысленном  положении. С одной стороны, происходит неизбежный захват быв?ей государственной собственности. Я понимаю, что это объективный процесс. Кто-то должен стать хозяином.  Логично, что боль?е ?ансов  у тех, кто занимал высокое положение в партийной, советской, хозяйственной элите. У них знания, информация, опыт, интеллект,  связи. С другой стороны, у населения накапливается  злость и раздражение, поскольку боль?инству  рядовых граждан  мало что  перепало  от приватизации и реформ. В их глазах  мы – прислужники номенклатуры.

Мы выполняем  чужую работу и при этом получаем по ?ее. Я устал от этой двойственности.  Хочется уйти и понимаю, что это не выход

-А что вы предпринимаете, чтобы выйти из этой коллизии?

-Что-то вроде самооскопления, - по?утил я,  и он засмеялся.

-Это как?

-Демонстративно живу на зарплату.  Отказался от  квартиры и участка  под строительство.  Отпихиваюсь от предложений профессуры защитить диссертацию. Уклоняюсь от бизнес-предложений.  Даже в аспирантуру не стал поступать. В голову приходят фантазии,  что в случае катаклизма  мое имя на фоне иных нахватав?их добра  может стать притягательным и даже гарантом безопасности.

-Разумная позиция, – подумав, ответил он. – Дивидендов особенных, конечно, не принесет.   Все-таки  я не советовал бы вам сейчас уходить из администрации.  Вы не один стоите перед такой дилеммой. Нам надо держаться и двигать дело. Пусть и со скрипом,  но реформы идут. К сожалению, точка не возврата еще не пройдена, и это опасно. Поэтому мы обречены  поддерживать компромисс с  вороватой номенклатурой. А рассчитывать на народную благодарность, сами понимаете…

Рукопожатие у  доктора экономических наук, мастера спорта по ?танге, крепкое:

-Если будет необходимость, звоните, заходите. Всегда рад вас видеть.