МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

Миг плюс жизнь

← к списку статей

Никто не расскажет о Гаджиомаре Гаджиомарове боль?е и луч?е, чем то, что случилось в тот день. Все, что мы будем узнавать о нем, так или иначе будет приводить нас к случив?емуся,

4 марта загорелась ко?ара, где работал его отец, совхозный чабан. Сколько помнил себя Гаджиомар, столько помогал отцу. Он знал всех овец, ухаживал за ними, кормил молоком из бутылочки.

Наверное, он не представлял себе жизнь без этих забот.

Добавление это существенно: оно наполняет смыслом то, что на первый взгляд может показаться спорным, а в отдельных, крайних случаях, бессмысленным.

Гаджиомар, первым увидев?ий пожар, позвал взрослых и первым проник на участок ко?ары, где были ягнята, которых он несколько дней выхаживал.

Он почти ничего не успел сделать, огонь был быстрее.

Не успел и самого главного - выйти.

Жизнь его вне?не проста и неинтересна, как проста и неинтересна для чужого глаза неприкра?енная вымыслом жизнь любого из нас. Он жил в прочном мире невыдуманных земных забот, в мире, который застал при рождении, в котором жили его родители и предки, и который он мог передать своим детям.

?х ко?ара находилась в пятнадцати километрах от села. На каникулах, в праздники, по воскресеньям, в те дни, когда по каким-либо причинам за ним не заезжал совхозный автобус, и он оставался дома и не жил в ?коле интернате, он помогал отцу.

В жаркий день овцы, разыскивая зеленый стебель в выжженной степи, разбредались, и пастуху нужно было быть все время на ногах. Мальчи?ка делал вид, что ему нипочем зной, и он легко нахаживает эти жаркие километры. ?наче родители не поверят, что он уже взрослый и ему можно доверять как взрослому. Отец привлекал сына к своей работе, но совсем не принуждал.

? еще, надо было постоянно, изо дня в день кормить отару, поить, следить за животными, А потом приходили холодные дни и надо было быть готовым к морозу, снегу, бурану, и тогда взрослые не скажут: “Тебе еще рано, иди грейся...».

Стихии не подчинялись расписанию и перед их непредвиденным движением были равны и взрослые и дети.

Труд, в который он втягивался с малых лет между играми и забавами, много требовал от него, приучал экономить силы, слова, жесты, учил радоваться маленьким удачам. На?и успехи — плоды на?их усилий, и нужно знать им цену, чтобы успевать насладиться негромким голосом новорожденного ягненка, глупостью старой овцы, которая отказывается войти в новую загонку. Он рано узнал, что человек имеет свое место, и что оно требует предельного напряжения сил. ? уже позже он узнал, что в сознании людей оно может считаться незаметным, скромным...

Он подмечал изменения в своем маленьком хозяйстве и радовался или горевал искренне, потому что все, что ни происходило здесь, происходило с его ведома. Он пребывал в начале начал, он во всем участвовал, до всего доходил и между немудреными, но отнюдь не пустяковыми заботами, обнаруживал, что его руки многое умеют, а сам он кое-что значит.

Несмотря на малые лета и на то, что по возрасту ему полагалось бы заниматься другим, он серьезно и упорно овладевал ремеслом и освобождался от неизбежного в его годы дилетантства взглядов и поступков. Если чему-то и можно противопоставить дни его жизни, заполненные конкретными имеющими вес и значение делами, то только игру?ечности мыслей, воображения иных его сверстников. Они в фантазиях “берут вы?е”, забегают вперед века и требуют от него “чего-нибудь такого”, чего и сами не знают. Готовы на великое и не способны на малое. А когда приходит время взрослеть, и потребность определиться и иметь свой кусок хлеба останавливает их на том случай¬ном месте, где застигнет, они согла?аются на все и насмехаются над юно?ескими мечтами и презирают настоящее.

Ему не грозило разочарование. Оценивая свое будущее, он не притягивал его к далекой выдумке, а отталкивался от уже достигнутого.

Его окружали неусловные ценности. Они были зримы и основательны, как грубо сколоченный табурет в их доме, как непрогибающиеся, из грубых досок полы, которые он, помогая матери, мыл каждый день, когда был дома. Возможно, в других условиях он жил бы по-другому и умел бы тонко иронизировать над тем, что стеснялся защищать вслух. Но он жил не в других, а имен¬но в этих условиях, и все, что он понимал и к чему был готов, этими условиями было определено и приведено в соответствие.

Путь к простым и ясным истинам сложен. Не сразу мы открываем, что прочным характер человека делает не количество обнаруженных интересов и поставленных проблем, а глубина и полнота выполнения хотя бы одной из них. Космические корабли достигают Луны. Электронный мозг имитирует человеческие способности. ? в это же самое время кто-то в дождь и полдень продолжает древнее ремесло — пасту?ество. Эта работа требует проявления изначальных человеческих качеств — товарищества, доброты, самообладания, наблюдательности, мудрой веры в луч?ую жизнь — в не мень?ей степени, чем любая другая.

Завтра, так же как и вчера и вчера, полет фантазии гения будет опираться на надежный опыт простого человека,

?, как и каждый, кто занят нужным всем нам делом, он будет его делать так, как будто это самое главное и важное из того, что он может совер?ить. Любить работу для него будет означать то же самое, что любить жизнь,

Можно предположить, что Гаджиомар успел во всем этом разобраться.

...Кто-то спросил: а стоило ли из-за этого? Стоило ли в данном случае?

Как будто вообще возможно прикидывать такое. Как будто может быть ?кала, определяющая, когда стоит, а когда нет.

Мы чтим память летчиков-испытателей, которые беспощадно дорогой ценой выполнили профессиональный долг. Но как много мы дали бы, чтобы в тот день кто-то мог предупредить, предугадать и отменить тот последний полет...

Дело уводит человека в неизвестность и случается так, что он не знает, каким будет его следующий ?аг и куда он приведет.

? надо оценить опасность и выбрать... Это риск, в который уходят с открытыми глазами, чтобы победить и вернуться.

? на размы?ления отпускается всего один миг.

Миг плюс вся предыдущая жизнь.

Гаджиомар Гаджиомаров, ученик 8 “а” класса хотел победить и вернуться...

Друзья и одноклассники рассказывали мне о нем. Вспоминали разное, но у всех выходило одинаково: добрый, ласковый, любил накупить конфет и угощать одноклассников, не стеснялся помочь дежурной девочке вымыть полы в классе, не боялся одернуть стар?еклассника, который обижал малы?а или девчонку.

? еще: его любили в классе. Он мог при случае рассказать товарищам о прочитанной книге, мог по?утить. Но боль?е он молчал и размы?лял о чем-то своем. Был он тихим и незаметным. Теперь, когда ничего изменить нельзя, и все, что имеет отно?ение к нему, из настоящего и будущего времени пере?ло в про?ед?ее, оказалось, что он успел сделать нечто значимое для всех нас: он оставил непреходящую потребность размы?лять о нем, о его жизни, о том, что он сделал. Ему на размы?ления были отпущены мгновения. Мы же будем вспоминать и думать о нем снова и снова. Будем искать в его короткой жизни начало многим вечным вопросам, которые не обходят стороной ни одного человека.

Василий КРАСУЛЯ

1980 г.