МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

Алла Л?ПЧАНСКАЯ. Что ме?ает науке быть наукой

← к списку статей

Заметки по поводу

В отчетном докладе XXY краевой партийной конференции отмечалось, что в работе ставропольских обществоведов «явно просматривается теоретическая беспомощность, низкий профессионализм, поверхностность, а порой и элементарное невежество и беспринципность». Обвинения серьезные. Справедливые? Безусловно. Со слов одного из работников крайкома КПСС, результаты аттестации обществоведов показали, что 40 процентов преподавателей общественных наук получили оценку ниже среднего балла. Можно добавить еще две черты, определяющие лицо боль?инства обществоведов – догматизм и неспособность к самостоятельному анализу.

Но сказать так, означает ли?ь констатировать сложив?ееся положение дел. Задача науки состоит не только и не столько в описании «что» и «как», но в выяснении «почему». Какие же причины привели общественные науки и обществоведов к таким печальным итогам? Какие механизмы, какие условия превратили советского обществоведа в идеологического консерватора, в фигуру, зачастую просто бутафорскую?

При исследовании каких бы то ни было социальных явлений конечные причины необходимо искать в общественном бытии, в сложив?ихся общественных отно?ениях. Каковы же эти общественные отно?ения?

Так случилось, что в двадцатые-тридцатые годы в на?ей стране государство полностью подчинило себе гражданское общество. ?нтересы общества в целом, интересы отдельных людей и социальных групп были подменены ведомственными интересами. Общество при этом было ли?ено возможности контролировать государство, партию.

А именно общественный контроль является единственной гарантией подчинения государственной ма?ины интересам общества.

Одновременно с этим определенные структуры государственной власти присвоили себе право производить профессиональные теоретические знания. Другими словами, была установлена монополия на науку и научную истину. Следствием этого, например, явился разгром генетики и кибернетики. Пожалуй, наиболее плачевные результаты эта монополия дала в общественных науках. Административно-политический механизм руководства наукой привел к тому, что обществознание было сведено к комментированию, в к апологетике, к мифотворчеству, т.е. перестало быть наукой. Обществоведы при этом выступали в роли обслуживающего персонала идеологических чиновников, им оставалось ли?ь передавать спущенные сверху «научные истины». Обществоведу не только не нужно было думать, но думать вообще запрещалось. Нару?ав?ие этот запрет приговаривались к тюрьмам, концлагерям, к молчанию.

Таким образом, государственной политикой в обществоведении было насаждение невежества, поверхностности, беспринципности, догматизма. Этому же способствовала изоляция советского обществоведения от мировой общественной мысли. Действительная наука была оттеснена на задний план, следом отправилась и интеллигенция, к которой был приклеен ярлык – «гнилая».

Картина, как видим, получается достаточно мрачная, особенно, если сам являе?ься одним из ее персонажей. Поэтому немножко оптимизма. Оттесненная на задний план, существовав?ая вне официальных структур и государственных границ наука развивалась, подчиняясь своим внутренним законам. Поскольку эти законы носят объективный характер, отменить их не под силу ни богу, ни государству. ?деи, которые рождались в недрах науки, пробивали себе дорогу, ломали ложные стереотипы, которые долгие годы подменяли марксизм.

Наука стала задаваться вопросами, которые прежде объявлялись «крамольными»:

• Что есть социализм и построен ли социализм в на?ей стране? Г.Лисичкин в статье «Мифы и реальность» (Новый мир, № 11, 1988 г.) вслед за Ю.Афанасьевым отрицательно отвечает на последний вопрос;

• Все ли то, что мы называем марксизмом, является таковым на самом деле, и нужно ли по-прежнему твердить, что ни одно из положений марксизма не устарело? А. Ципко, который посвятил этим вопросам статью «?стоки сталинизма» (Наука и жизнь, 1988, № II) считает, что «прежняя убежденность в том, что все написанное Марксом является истиной в последней инстанции, вряд ли будет полезна сегодня… Вера, за которую можно держаться, когда нет твердой почвы, когда земля под ногами колеблется, сегодня является признаком инфантильности, духовной и интеллектуальной неразвитости. Конечно, верить, мечтать, ненавидеть проще, чем рассуждать, сомневаться, анализировать. ? не так трудно расстаться с догматической иллюзией, как со стилем мы?ления, который из нее вырос. Я уже не говорю о догмах, с которыми люди связаны своей политической судьбой или жизненными благами.

Все это говорит о настоятельной необходимости серьезной, гласной самопроверки учения Маркса об экономических основах будущего общества, о соотнесении теоретического прогноза с реальными результатами его воплощения в действительности. Это важно не только для того, чтобы освободиться от всех представлений о социализме, которые длительное время сдерживали на?е развитие, но и чтобы оздоровить духовную ситуацию в партии, в обществе, пробудить у людей активное отно?ение к теории, освободиться от лозунгового марксизма, пробудить интерес к самостоятельному мы?лению».

Эти требования поставлены самой жизнью. Подтверждение тому, что это так, можно найти и в размы?лениях А.Минковского («Совесть и время» - Правда, 1989 г., 4 января).

Для того, чтобы эти требования были реализованы, необходимо создание в стране такой духовной и политической ситуации, при которой наука будет принадлежать ученым, политика – политикам, которые своей деятельностью будут выражать интересы общества, людей. ? рекомендации о том, как луч?е, правильнее строить свою деятельность, будут давать ученые политикам, а не наоборот.