МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

К вопросу о люстрациях

← к списку статей

Отдельные демократические лидеры и публицисты время от времени поднимают вопрос о люстрациях, по-русски – о введении запрета на профессии для быв?их высокопоставленных партийных (коммунистических) руководителей.

Сторонников этой точки зрения обвиняют в экстремизме, в тайных замыслах начать охоту на ведьм, в расколе общества. Между тем ничего экстремистского в таких предложениях нет. Более того, как это ни парадоксально звучит, они в каком-то смысле гуманны по отно?ению и к обществу, и к личностям, на которых потенциально могут распространяться.

Как-то, будучи в командировке в Москве, прогуливаясь возле гостиницы, я встретил одного из руководителей края. Он беседовал с человеком, лицо которого было мне знакомо. Я подо?ел, меня представили.

- А, это бы не пускае?ь меня в Ставропольский край, - напористо и как-то весело набросился на меня новый знакомый.

?м оказался ни кто иной как быв?ий секретарь крайкома КПСС В.Казначеев.

- Куда ни обращусь, отвечают: «Красуля против тебя…»

Что правда, то правда. Несколько раз в течение последних полутора лет меня, как говорится, осторожно зондировали: а что, если на тот или иной пост в моем курируемом блоке посмотреть Казначеева? Мол, опыт руководящий есть, связи, авторитет… Я, Естественно, категорически возражал.

? вот, понаблюдав, как предупредительно вел себя с вчера еще всевластным, грозным Казначеевым, а сегодня всего ли?ь частным лицом, по сути, никем, один из руководителей края, я непроизвольно возвратился к мыслям о люстрациях.

Этот человек по-прежнему довлел над быв?им своим подчиненным. Он не просил, а требовал. Мягко, но властно. ?, я почти уверен, все его просьбы и сейчас удовлетворяются в разных ведомствах. Причем гораздо быстрее и охотнее, чем ходатайства, скажем, моего социального департамента.

? это, в общем-то, по-человечески понятно и даже, наверное, неплохо: помнить некогда добрые отно?ения. Если ныне опальный деятель, будучи в зените влияния, помог мне, принял участие в моей судьбе, то с моей стороны было бы элементарным свинством при встречах отворачиваться от него.

Не в этом ли одна из причин всесилия номенклатуры, даже формально свергнутой? Руки из про?лого дотягиваются до тех, кто искренне, может быть, и хотел бы отделаться от старых связей.

Логично возникает вопрос: надо ли заставлять ре?ать психологические ребусы попав?его на высокий пост человека, вынуждать его раздваивать свою совесть. Зачем ставить его в положение, когда, помогая кому-то, он будет укреплять вчера?нюю партноменклатуру, а, не помогая, поку?аться на узы товарищества, святее которых, как утверждал классик, ничего нет.

Подобные ситуации надо исключить в принципе. ? поэтому неразумно ставить на ключевые должности людей, к которым завтра же потянутся цепочки кланов. У всех есть друзья, родственники, близкие. Кто-то когда-то кому-то протежировал и сегодня вправе рассчитывать на отдачу.

Собственно, в жизни мы это и наблюдаем. Вы только присмотритесь, как устроились сегодня те, кого мы называем партократами. За редким исключением все они на ключевых либо близких к ним позициях в финансовом деле, околовластных структурах, откуда можно направлять и ре?ать.

Старая дружба выручает.

Но что стоит за этим, если отвлечься от темы дружбы или альтруизма?

Старые кадры сомкнулись, используя личные связи и не только влияют на сегодня?нее положение дел, но и стремятся не допустить новых персонажей. Тех, кто мог бы внести свежую струю в жизнь.

Старая элита ме?ает нарождению новой.

В люстрациях я вижу не акт мести, а созидательное начало – ослабление старой политической элиты и поддержку новой. Тем более, что в целом старые кадры, умудрив?иеся сохраниться в ныне?нем государственном аппарате, кроме круговой поруки и поразительной живучести, мало чем себя проявили.

Скажем, в реформах у них луч?е получается участие в распределительных секторах. Они как-то очень уж легко получают кредиты, квоты, льготы, землю, госзаказы, помещения, технику. Все это без конкурсов, как-то негласно и непонятно человеку несведущему.

Они, как показала история с краевым советом и советами на местах, составляют оплот консервативных антиреформаторских сил.

По-хозяйски осваиваясь на ключевых государственных постах, они действуют в интересах, прежде всего, старой партноменклатурной элиты.

Эта же вчера?няя верху?ка общества всеми способами сдерживает становление подлинной публичной власти, многопартийности, общественного контроля за работой руководящих органов. Оно и понятно: независимый общественный контроль сразу выявил бы много интересных эпизодов и с распределением финансов, и с кадровыми назначениями, которые, конечно же, истинным их вдохновителям хотелось бы держать втайне.

Те, кто возражает против люстраций, пекутся вовсе не о демократии и свободах граждан. Это ли?ь вне?няя канва. Они не понимают главного: ограничение прав ряда выс?их партийных функционеров, держав?ихся за свои партийные должности вплоть до августа 1991 года, пойдет на благо России и реформам. ? прежде всего это позволит прорвать клановую замкнутость формирования, скажем так, на?его «истебли?мента», правящего слоя, властной элиты.

Либо она будет открытой, демократической, постоянно обновляемой, либо кастовой, скрытной, то есть, обладающей всеми признаками мафии. А у нас в стране и правила самая настоящая мафия, отличающаяся от чикагской только тем, что неугодных устраняли не с помощью подосланных киллеров, а ре?ением бюро вы?выривали на улицу, ли?али работы, прятали в психу?ки, высылали за границу.

Там почему же мы должны поступать в ущерб себе, обществу, будущему России?

Возвращаясь к началу этих заметок, хотел бы снять с себя возможные обвинения в призывах ущемить гражданские права и свободы. Очень уж страстным поборникам прав и свобод я порекомендовал бы прогуляться в эдак 88-89 годы. Это именно тогда отдельных пылких сторонников перестройки и гласности выкидывали с работы, оставляя без куска хлеба. Почему-то мы очень уж быстро обо всем этом забыли.

Ничего подобного в отно?ении на?их «униженных и оскорбленных» кандидатов в «люстранты» и не предполагается. Пусть они осваиваются в коммерческих банках и структурах, подкрадываются к не последним должностям в различных сферах. Пусть спокойно критикуют Президента. Никто не воспрещает им агитировать против реформ, организовывать оппозиционные партии. К реальной власти их только допускать пока нельзя. Но по окончании срока действия люстраций, скажем, через три-пять лет, они могут претендовать на участие в управлении государством.

К этому времени уже возмужают и окрепнут, наберутся опыта их политические конкуренты.

? ничего в этом нет зазорного. Оградить растущие реформаторские силы от матерых номенклатурных волкодавов, научив?ихся в партийных коридорах ду?ить, давить, грести под себя – вполне благородная задача.

Василий КРАСУЛЯ, Ставропольская правда, 15 января 1994 года