МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

Александр СОЛЖЕН?ЦЫН. Жить не по лжи!

← к списку статей

Когда-то мы не смели и ?ёпотом ?елестеть. Теперь вот пи?ем и читаем Самиздат, а уж друг другу-то, сойдясь в курилках Н??, от ду?и нажалуемся: чего только они не накуролесят, куда только не тянут нас! ? ненужное космическое хвастовство при разорении и бедности дома; и укрепление дальних диких режимов; и разжигание гражданских войн; и безрассудно вырастили Мао Цзэдуна (на на?и средства) — и нас же на него погонят, и придётся идти, куда дене?ься? и судят, кого хотят, и здоровых загоняют в умали?ённые — все “они”, а мы — бессильны.

Уже до доны?ка доходит, уже всеобщая духовная гибель насунулась на всех нас, и физическая вот-вот запылает и сожжёт и нас, и на?их детей, — а мы по-прежнему всё улыбаемся трусливо и лепечем косноязычно:

— А чем же мы поме?аем? У нас нет сил. Мы так безнадёжно расчеловечились, что за сегодня?нюю скромную корму?ку отдадим все принципы, ду?у свою, все усилия на?их предков, все возможности для потомков — только бы не расстроить своего утлого существования. Не осталось у нас ни твердости, ни гордости, ни сердечного жара. Мы даже всеобщей атомной смерти не боимся, третьей мировой войны не боимся (может, в щёлочку спрячемся), — мы только боимся ?агов гражданского мужества! Нам только бы не оторваться от стада, не сделать ?ага в одиночку — и вдруг оказаться без белых батонов, без газовой колонки, без московской прописки.

Уж как долбили нам на политкружках, так в нас и вросло, удобно жить, на весь век хоро?о: среда, социальные условия, из них не выскочи?ь, бытие определяет сознание, мы-то при чём? мы ничего не можем.

А мы можем — всё! — но сами себе лжём, чтобы себя успокоить. Никакие не “они” во всём виноваты — мы сами, только мы!

Возразят: но ведь действительно ничего не придумае?ь! Нам закляпили рты, нас не слу?ают, не спра?ивают. Как же заставить их послу?ать нас?

Переубедить их — невозможно.

Естественно было бы их переизбрать! — но перевыборов не бывает в на?ей стране.

На Западе люди знают забастовки, демонстрации протеста, — но мы сли?ком забиты, нам это стра?но: как это вдруг — отказаться от работы, как это вдруг — выйти на улицу?

Все же другие роковые пути, за последний век отпробованные в горькой русской истории, — тем более не для нас, и вправду — не надо! Теперь, когда все топоры своего дорубились, когда всё посеянное взо?ло, — видно нам, как заблудились, как зачадились те молодые, самонадеянные, кто думали террором, кровавым восстанием и гражданской войной сделать страну справедливой и счастливой. Нет, спасибо, отцы просвещения! Теперь-то знаем мы, что гнусность методов распложается в гнусности результатов. На?и руки — да будут чистыми!

Так круг — замкнулся? ? выхода — действительно нет? ? остаётся нам только бездейственно ждать: вдруг случится что-нибудь само?

Но никогда оно от нас не отлипнет само, если все мы все дни будем его признавать, прославлять и упрочнять, если не оттолкнёмся хотя б от самой его чувствительной точки.

От — лжи.

Когда насилие врывается в мирную людскую жизнь — его лицо пылает от самоуверенности, оно так и на флаге несёт, и кричит: “Я — Насилие! Разойдись, расступись — раздавлю!” Но насилие быстро стареет, немного лет — оно уже не уверено в себе, и, чтобы держаться, чтобы выглядеть прилично, — непременно вызывает себе в союзники Ложь. ?бо: насилию нечем прикрыться, кроме лжи, а ложь может держаться только насилием. ? не каждый день, не на каждое плечо кладёт насилие свою тяжелую лапу: оно требует от нас только покорности лжи, ежедневного участия во лжи — и в этом вся верноподданность.

? здесь-то лежит пренебрегаемый нами, самый простой, самый доступный ключ к на?ему освобождению: личное неучастие во лжи! Пусть ложь всё покрыла, пусть ложь всем владеет, но в самом малом упрёмся: пусть владеет не через меня!

? это — прорез во мнимом кольце на?его бездействия! — самый лёгкий для нас и самый разру?ительный для лжи. ?бо когда люди от?атываются ото лжи — она просто перестаёт существовать. Как зараза, она может существовать только на людях.

Не призываемся, не созрели мы идти на площади и громогласить правду, высказывать вслух, что думаем, — не надо, это стра?но. Но хоть откажемся говорить то, чего не думаем!

Вот это и есть на? путь, самый лёгкий и доступный при на?ей пророс?ей органической трусости, гораздо легче (стра?но выговорить) гражданского неповиновения по Ганди.

На? путь: ни в чём не поддерживать лжи сознательно! Осознав, где граница лжи (для каждого она ещё по-разному видна), — отступиться от этой гангренной границы! Не подклеивать мёртвых косточек и че?уек ?деологии, не с?ивать гнилого тряпья — и мы поражены будем, как быстро и беспомощно ложь опадёт, и чему надлежит быть голым — то явится миру голым.

?так, через робость на?у пусть каждый выберет: остаётся ли он сознательным слугою лжи (о, разумеется, не по склонности, но для прокормления семьи, для воспитания детей в духе лжи!), или при?ла ему пора отряхнуться честным человеком, достойным уважения и детей своих и современников. ? с этого дня он:

— впредь не напи?ет, не подпи?ет, не напечатает никаким способом ни единой фразы, искривляющей, по его мнению, правду;

— такой фразы ни в частной беседе, ни многолюдно не выскажет ни от себя, ни по ?паргалке, ни в роли агитатора, учителя, воспитателя, ни по театральной роли;

— живописно, скульптурно, фотографически, технически, музыкально не изобразит, не сопроводит, не протранслирует ни одной ложной мысли, ни одного искажения истины, которое различает;

— не приведёт ни устно, ни письменно ни одной “руководящей” цитаты из угождения, для страховки, для успеха своей работы, если цитируемой мысли не разделяет полностью или она не относится точно сюда;

— не даст принудить себя идти на демонстрацию или митинг, если это против его желания и воли; не возьмёт в руки, не подымет транспаранта, лозунга, которого не разделяет полностью;

— не поднимет голосующей руки за предложение, которому не сочувствует искренне; не проголосует ни явно, ни тайно за лицо, которое считает недостойным или сомнительным;

— не даст загнать себя на собрание, где ожидается принудительное, искажённое обсуждение вопроса;

— тотчас покинет заседание, собрание, лекцию, спектакль, киносеанс, как только услы?ит от оратора ложь, идеологический вздор или беззастенчивую пропаганду;

— не подпи?ется и не купит в рознице такую газету или журнал, где информация искажается, первосущные факты скрываются.

Мы перечислили, разумеется, не все возможные и необходимые уклонения ото лжи. Но тот, кто станет очищаться, — взором очищенным легко различит и другие случаи.

Да, на первых порах выйдет не равно. Кому-то на время ли?иться работы. Молодым, желающим жить по правде, это очень осложнит их молодую жизнь при начале: ведь и отвечаемые уроки набиты ложью, надо выбирать. Но и ни для кого, кто хочет быть честным, здесь не осталось лазейки: никакой день никому из нас даже в самых безопасных технических науках не обминуть хоть одного из названных ?агов — в сторону правды или в сторону лжи; в сторону духовной независимости или духовного лакейства. ? тот, у кого недостанет смелости даже на защиту своей ду?и, — пусть не гордится своими передовыми взглядами, не кичится, что он академик или народный артист, заслуженный деятель или генерал, — так пусть и скажет себе: я — быдло и трус, мне ли?ь бы сытно и тепло.

Даже этот путь — самый умеренный изо всех путей сопротивления — для засидев?ихся нас будет нелёгок. Но насколько же легче самосожжения или даже голодовки: пламя не охватит твоего туловища, глаза не лопнут от жара, и чёрный-то хлеб с чистой водою всегда найдётся для твоей семьи.

Преданный нами, обманутый нами великий народ Европы — чехословацкий — неужели не показал нам, как даже против танков выстаивает незащищенная грудь, если в ней достойное сердце?

Это будет нелёгкий путь? — но самый лёгкий из возможных. Нелёгкий выбор для тела, — но единственный для ду?и. Нелёгкий путь, — однако есть уже у нас люди, даже десятки их, кто годами выдерживает все эти пункты, живёт по правде.

?так: не первыми вступить на этот путь, а — присоединиться! Тем легче и тем короче окажется всем нам этот путь, чем дружнее, чем гуще мы на него вступим! Будут нас тысячи — и не управятся ни с кем ничего поделать. Станут нас десятки тысяч — и мы не узнаем на?ей страны!

Если ж мы струсим, то довольно жаловаться, что кто-то нам не даёт ды?ать — это мы сами себе не даём! Пригнёмся ещё, подождём, а на?и братья биологи помогут приблизить чтение на?их мыслей и переделку на?их генов.

Если и в этом мы струсим, то мы — ничтожны, безнадёжны, и это к нам пу?кинское презрение:

К чему стадам дары свободы?

………………………………..

Наследство их из рода в роды

Ярмо с грему?ками да бич.