МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

С.М?НАКОВ. У нас, в Ставрополе

← к списку статей

(Впечатления очевидца и участника)

19 марта 1989 года в Ставрополе в 14 часов возле памятника, изображающего красноармейца, за кинотеатром «Родина» состоялся митинг, организаторы которого выступали против строительства канала «Волга-Чограй».

Я случайно оказался свидетелем этого события, но активным участником этого мне не удалось стать по причине, которая и побудила написать эти заметки.

На митинге присутствовали партийные и советские работники города, которые отстаивали необходимость строительства канала. Доводы их были серьезны, я сам имел, кстати, точку зрения, отличную от точки зрения организаторов митинга, но это уже не столь важно. Довольно многочисленную группу на митинге составляли работники милиции. Многие из них были в ?татском, но я их знаю в лицо… Руководство этим отрядом незатейливо и тактично осуществлял полковник Полосьмак, заместитель начальника краевого УВД.

В центре митинга постепенно накалялись страсти. Ветер рвал из рук инициаторов самодельные плакаты. На импровизированной трибуне-трубе, утыканной обрезками труб для флагов, спотыкались ораторы. Я, почувствовав прилив гражданской смелости, попросил слово у ведущего Сергея Попова, с которым когда-то учился в 25-й ?коле. Но тут стали выступать специалисты по мелиорации, и я ре?ил повременить.

Полковник Полосьмак, незаметно двигаясь по вне?нему периметру толпы и увлекая за собой подчиненных – Кривцова, Дагаева, ?ванова и других, остановился за моей спиной. Внутренне польщенный близостью такого начальства, я, однако, не придал этому значения и снова подо?ел к Попову. Но тут взял слово зам. предгорисполкома Н.Бочеров, и я, унося с собой невостребованную гражданскую смелость, вернулся на место.

- Ты что, начальник контрразведки у них? – спросил у меня Кривцов, начальник Ленинского ОВД.

- А вы что, будете за это палками по голове бить? – спросил я в ответ.

- А зачем именно палками? – отпарировал Кривцов.

Этой дружеской беседе я не придал значения. ? напрасно.

Вообще положение советских и партийных работников и милиции на таких митингах сложное. Первые, отказав в предоставлении помещения организаторам и фактически запретив митинг, вынуждены в нем участвовать, тем самым, перечеркнув свой запрет. Вторые, «собранные» на митинг приказом, не имеют, видимо, права в нем участвовать и от вынужденного безделья и тоски начинают искать черного кота в темной комнате. А это трудная задача, особенно, если кота в комнате нет.

Я в очередной раз подо?ел к Попову попросить дать мне слово. Тот обещал, но микрофон рвали у него из рук. Вероятно, сильно накипело. В этот момент у меня лопнула (про?у прощения за деликатную подробность – но она сыграла роковую роль) резинка на плавках. Я стал лихорадочно соображать, что же делать. Поделиться этой новостью с руководящим составом милиции, который по-прежнему стоял за моей спиной, я не догадался, и, как оказалось, зря.

Совер?енно бессознательно полагая, что мои действия останутся тайной для окружающих, увлеченных проблемой канала, я выбрался из толпы, спустился вниз за тыльную сторону памятника и огляделся. Вокруг никого не было. Тогда я как мог быстро расстегнул пояс, плащ, проделал необходимые манипуляции с ремнем, молнией на джинсах и булавкой. Устранив досадное безобразие и возвратив себе, хоро?ее расположение духа, я вдруг увидел, что навстречу мне несутся, спотыкаясь на ступеньках два сержанта. Внимательно осмотрев место проис?ествия и дав тем самым мне привести в порядок пояс, спросили, что я здесь делал. Я объяснил.

- Ты отправлял здесь естественные надобности, - теперь уже мне объясняли сержанты, глядя на меня как на несмы?лены?а.

- Откуда вы это взяли, ведь вы были наверху? – спросил я, поднимаясь рядом с ними по ступенькам.

- А нам и знать не надо, нам начальники сказали.

Нас, дескать, може?ь дурачить, но их на мякине не проведе?ь. Они, стоя здесь, наверху, знают, что ты делал там внизу. К нам скорым ?агом подо?ел ?ванов, зам. начальника Октябрьского ОВД и тихим, но твердым голосом приказал сержантам отвести меня подаль?е от митинга. Сержанты, легко подталкивая меня в нужном направлении в сторону ресторана «Горка», чуть заме?кались, и тут нас в два прыжка догнал Кривцов, в про?лом неплохой спортсмен, и, наверное, в продолжение прерванной беседы, а может и в качестве доброго напутствия, спросил:

- Ты знае?ь, почему у народного Фронта так мало сторонников?

Сержанты продолжали ненавязчиво толкать меня – соображать нужно было быстро – и Кривцов, оценив ситуацию, ре?ил не отнимать у сержантов драгоценного времени и, одновременно выручая меня, великоду?но ответил сам:

- Потому что у них многих таких дураков, как ты!

Полковник Полосьмак вообще не подо?ел. Но за него даже как-то неудобно стало: такой импозантный мужчина, безукоризненный костюм, очаровательная улыбка... ? не попрощался. Хотя мне показалось, что его, Полосьмака несколько смущало такое обильное окружение людей в милицейской форме. Тоже мне, свита!...

Словом, меня увели. По пути сержанты на удивление квалифицированно объяснили мне, что я совер?ил в принципе уголовное преступление, причем с особой дерзостью и крайне невероятным цинизмом – осквернил память красноармейцев, проливав?их кровь в борьбе за народное счастье. ? что, в крайнем случае, если мне очень повезет и начальник смягчится, я отделаюсь арестом на 15 суток. Но это – если очень повезет.

Вся мой конструкция с брючным ремнем по?ла прахом, но о том, чтобы остановиться и поправить, речи не могло быть: я был уже научен горьким опытом. ? к тому же не знал, идем ли мы еще по святым местам, или уже вы?ли на обочину. Тут как из-под земли появилась ма?ина, набитая крепкими ребятами из Октябрьского ОВД. Меня кое-как примостили сбоку, и, несмотря на некоторые неудобства, не могу не отметить оперативной точности и четкости в проведении задержания. ?ванов блестяще провел эту операцию, не допустив ни побега, ни малей?его ?ума, и вообще каких-то эксцессов. На митинге я так и не выступил, но это, конечно, мелочь.

Есть еще несколько «мелочей», о которых и писать-то не стоит: это обычное дело в Октябрьском ОВД для его сотрудников. Но для тех, кого туда привозят, как например, меня, многое в этом «обычном» деле непонятно.

К примеру. Меня привезли в воскресенье в 15 часов 30 минут и ту же, ничего не объясняя, посадили в железную клетку, закрыв на замок. Позже перевели в каменный ме?ок и тоже закрыли на замок. Все эти карцерные помещения стыдливо называются комнатами для задержанных.

Помещенных в современный карцер, как я слы?ал, кормят, поят, выводят в туалет. Но это в тюрьме и в отно?ении лиц, признанных судом виновными. Почему-то в Октябрьском отделе меня продержали без воды, без пищи сутки.

Ли?ив меня свободы, сам ?ванов, не заезжая в отдел и удостоверив?ись по телефону, что я надежно заперт, со спокойной ду?ой поехал домой, плотно поужинал, и заодно пообедав и отдохнув пару часиков, приехал на работу. На всякий случай держась подаль?е от ре?етки, за которой сидел я, он грустно посетовал, что вот, дескать, из-за таких как я он терпит гастрономические неудобства – ужинает и обедает одновременно. Видимо, испытывая непомерную тяжесть в желудке и не желая мне таких же мук, он из самых добрых побуждений оставил меня без ужина, а заодно и без завтрака и без обеда на следующий день.

Но был еще только вечер, и я по простоте своей не верил, что останусь здесь на ночь. Но теперь-то я не сомневаюсь, что случись митинг в пятницу вечером, я сидел бы в этой клетке без малого трое суток. До 10-11 часов понедельника.

? ради чего я или кто-нибудь другой без суда и следствия, задолго до того, как начнут собирать материалы так называемого поверочного дела, а только ради удобства милицейских чиновников, должен находиться хоть одну минуту в заплеванном клоповнике под землей? ?з каких таких соображений?

Какая речь может идти об осуществлении моего права обратиться к прокурору, если для того, чтобы справить малую нужду, нужно орать во всю глотку, рвать ре?етки, молотить в дверь. А дежурный занят серьезным делом, этот ?ум его только раздражает.

Если все, о чем я тут рассказываю, первые ?аги к правовому государству, то, может быть, луч?е вообще никуда не ходить?

Ближе к ночи ?ванов, переварив, наконец, обед и ужин, вернул себе способность соображать, а, сообразив, написал свой рапорт. Таким образом, из заместителей начальника отдела по отно?ению ко мне он превратился в обыкновенного свидетеля, который в обед ку?ает обед, а вечером ужинает. Проделав эти свои чудесные превращения, ?ванов за?ел ко мне. ?, как всегда, не подходя близко, сообщил мне эту радостную весть. ? пояснил мне, что если рань?е я сидел по его распоряжению, то теперь сижу по распоряжению начальника ОВД полковника Счетчикова. Особых изменений в мой режим эта смена декораций не внесла, только сержанты стали реже подходить к двери. В туалет конвоировали по трое, а помощник дежурного написал рапорт о моем безобразном поведении в камере. На всякий случай, авось пригодится.

В последнем разговоре ?ванов спросил меня:

- Чем ты насолил Дагаеву?

Я не знал, чем. ?ванов сочувственно улыбнулся и объяснил, что утром, когда я получу свои «законные» 15 суток, меня отправят в Ленинский ОВД и там я все узнаю и пойму.

От этого длительного и детального знакомства с Ленинским ОВД и непосредственно заместителем начальника Дагаевым меня спасла принципиальная позиция судьи Октябрьского нарсуда Алексеевой. «Где свидетели? Где доказательства правонару?ения?».

А вот вопрос, на который я требую письменного ответа у товарища Счетчикова. Почему, получив свободу непосредственно из рук судьи Алексеевой, я снова был препровожден на прежнее место – за ре?етку?

Я готов снова вернуться туда, если заслуженный юрист Счетчиков объяснит мне целесообразность этой акции. Если же дело было просто в удобстве для товарища Счетчикова, то это ответ мелкого князька времен Золотой Орды, но никак не юриста.

Как успокоил меня дежурный оперативник, уже после прокола в суде, Счетчиков, все его заместители, руководители следствия, а а также прокурор(!) наверху ре?али мою судьбу. Я был в восторге оттого, что все эти уважаемые и серьезные люди наконец-то заинтересовались моей скромной особой. В 14 часов меня отомкнули и после непродолжительной беседы на отвлеченные темы я был отпущен на волю.

С.Минаков, рабочий Ставропольского мясоконсервного комбината.