МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

Борис ВАС?ЛЬЕВ. Боль?ая игра

← к списку статей

Право же, даже тому, кто «праздным зрителем смотрит на сказы несущейся жизни», совсем нетрудно заметить Боль?ую ?гру.

Конечно, какая политика без игры, но в искусстве ее владения есть некоторые обязательные условия, как то: даже оставаясь в дураках, никто не должен чувствовать себя дураком. ? еще – в игре должны участвовать все, и всем должно быть интересно это участие, иначе ее правила будут вызывать раздражение.

Пожалуй, первый сбой ?гра дала на октябрьском (1987 г.) Пленуме ЦК КПСС и образовав?емся на нем «деле Ельцина». ? сбой этот заключается в том, что с той же трибуны, с которой была объявлена гласность, дали понять, что гласность эта имеет незыблемые границы: никто не может быть допущен в «святая святых» - личные и служебные взаимоотно?ения членов Политбюро и их личные качества.

Как донесла народная молва, именно за прикосновение к этой сфере «пострадал» Б.Н.Ельцин. Тем более, что в выступлениях его на XIX партконференции не содержалось ничего, что могло бы служить поводом к изгнанию из Политбюро. Повода не было, но была причина – посягательство на власть секретариата ЦК, вознесенного Сталиным на недосягаемую для простых смертных высоту, был затянув?ийся конфликт с партийной номенклатурой Москвы. Ельцин посягнул на исконные права «соцфеодалов», не обеспечив себе заблаговременно организационную поддержку ни в партии, ни в народе, оставаясь одним из «соцфеодалов». В результате сначала невразумительное покаяние на пленуме МГК, дохнув?ее незабываемыми тридцатыми, и наивно-унизительная просьба о реабилитации во время партконференции. ? последовав?ая отповедь, совер?енно неконструктивная, недоказательная, тоже напоминающая сталинские времена, разве что без брани в стиле Вы?инского. Впрочем, все это личные впечатления автора, с которыми уважаемый читатель вправе не согласиться. Во всяком случае, у меня поведение Ельцина Б.Н. в создав?ейся ситуации уважения не вызвало. Поведение его оппонентов – тем более.

Однако, на мой взгляд, это не единственный сбой, произо?ед?ий на октябрьском Пленуме. Но если «дело Ельцина» можно отнести к случайным событиям, то прозвучав?ие в речи М.С.Горбачева оценки пути «реального социализма», роли партии и отдельных лидеров, особенно ?.В.Сталина, - сбой закономерный для уровня коллективного политического сознания ЦК КПСС и его Политбюро, соответствовав?его тому моменту. Суть этого сбоя заключается в том, что руководству КПСС не достало политической смелости для признания исторической ответственности и вины партии за деформацию сущности социализма под ее непосредственным диктаторским руководством. Деформацию, привед?ую через 70 лет после Октябрьской революции к необходимости перестройки, то есть, очередной революции. Вместо этого в луч?их «застойных» традициях звенели фанфары самовосхваления: «На?а ленинская партия возникла и развивалась как боевой авангард рабочего класса. От него она впитала могучую силу уверенности, твердости, дисциплинированности, стойкости в борьбе за идеалы социализма, мудрое и гуманное понимание жизни. ? теперь, будучи партией всего народа, она сохраняет эти луч?ие черты атакующего и созидающего класса. Сегодня и на всех этапах истории социализма! (Аплодисменты). Главный определяющий смысл на?ей истории заключается в том, что все семьдесят лет на? народ жил и трудился под руководством партии во имя социализма, во имя луч?ей справедливой жизни. Это – судьба народа-творца, народа-созидателя. (Аплодисменты). (?з доклада М.С.Горбачева на октябрьском пленуме ЦК КПСС 1987 г.).

Совер?енно верно оценивается историческая роль «идеальной» силы социализма! Но о какой судьбе идет речь? О судьбе потерять десятки миллионов (а не многие тысячи, как говорится в докладе М.С.Горбачева) человеческих жизней в результате коллективизации, которая «означала коренное изменение всего уклада жизни основной массы населения на социалистических основах» (там же? ?ли о судьбе потерять двадцать миллионов в войне, которой при ответственном отно?ении партии к международной политике и международному рабочему движению могло и не быть? Да кому нужны такие социалистические основы, такие коренные изменения, которые ведут из родного дома в могилу или, в луч?ем случае, в сибирскую тайгу или казахстанские степи?

Разве имеет какое-нибудь моральное право партия, которая «предложила неведомый ранее путь индустриализации» (что тоже неверно – по этому пути уже хаживал Петр I –В.В.), путь, основанный на сознательной эксплуатации боль?инства народа, называться коммунистической? По-моему, не имеет! ? я думаю, что руководство партии прекрасно это понимает: потому и пытается убедить общественное мнение в том, что «глядя на историю трезвыми глазами, учитывая всю совокупность внутренних и международных реальностей, нельзя не задаться вопросом: можно ли было в тех условиях выбрать иной курс, чем тот, который был предложен партией? Если мы хотим остаться на позициях историзма, правды жизни, ответ может быть один: нет, нельзя!» (там же).

Да нет! Можно и нужно было брать иной курс, если партия собирается строить социализм: а именно, курс, намеченный Лениным в его последних статьях и новой экономической политике, курс, которому оставались верны Ф.Дзержинский, Н.Бухарин и его сторонники, позиция которых «во многом определялась догматическим мы?лением, недиалектичностью оценки конкретной обстановки» (там же). Поболь?е бы нам таких догматиков как Бухарин и помень?е бы таких «диалектиков», как Сталин – гляди?ь, и перестройка не понадобилась бы.

Когда я слы?у самовосхваления с высокой партийной трибуны, я вспоминаю роман В.Дудинцева «Белые одежды» и его мысль о том, что Добро не нуждается в саморекламе, ему как проявлению интеллигентности неловко даже называть себя добром. Зло же, ничуть не смущаясь, занимается самовосхвалением и непременно выставляет себя добром, равного которому нет и не может быть… Все-таки партия коммунистов, даже будучи партией рабочего класса, должна быть интеллигентной.

? уж никакой критики не выдерживает призыв: «оставаясь на позициях исторической правды, мы должны видеть неоспоримый вклад Сталина в борьбу за социализм, защиту его завоеваний, так и грубые политические о?ибки, произвол, допущенные им и его окружением, за которые на? народ заплатил великую цену и которые имели тягостные последствия для жизни на?его общества».

Уж столько по поводу несостоятельности подобных призывов поломано публицистических перьев, в том числе и автором этих строк, что я не считаю возможным даль?е занимать время Уважаемого Читателя в связи с «неоспоримым вкладом Сталина». Скажу только еще раз, что если партия действительно желает быть коммунистической, то она должна ре?ительно размежеваться со сталинизмом во всех его проявлениях, а самого Сталина посмертно исключить из партии и предать публичному суду по всей строгости советских законов. ? не в переносном, а в самом прямом смысле судить Сталина, сталинизм, ту партию, которая взрастила их из недр своих. ?наче сама партия никогда не излечится от сталинизма.

Поэтому я и называю эту часть доклада М.С.Горбачева «сбоем» в Боль?ой ?гре, чтобы общественное сознание, особенно революционно настроенной части народа, уже не могло принять такой оценки на?ей истории. Требуется существенно боль?ая историческая точность фактов и научная глубина анализа.

На октябрьском Пленуме прозвучало то, что Политбюро ЦК сочло нужным поведать народу в качестве ?стины, но не сама истина, и, видимо, даже не личное мнение членов Политбюро, ибо не верится, что оно может быть столь убого. Да и дальней?ие выступления М.С.Горбачева продемонстрировали существенное углубление взглядов на про?лое и настоящее на?его общества. Хотя в книге М.С.Горбачева «Перестройка и новое мы?ление» высказанные на октябрьском Пленуме оценки коллективизации и индустриализации сохранились.

Следующий явный сбой – выступление Е.К.Лигачева на февральском Пленуме ЦК 1988 г… О нем бы вообще не стоило вспоминать, если бы далее не последовало «трех недель застоя», связанных с публикацией статьи Н.Андреевой «Не могу поступаться принципами» («Советская Россия», 13 марта 1988 г.) Ей-богу, нет в этом «манифесте антиперестроечных сил» ничего такого, чего уже не было бы в ряде пред?ествовав?их ему «родственных» публикаций, и никто не обратил бы на статью особого внимания, если бы не было очевидно, а если честно, даже известно – кто именно стоит за этой публикацией. ?сточник информации – все та же народная молва – орган гласности, не нуждающийся в высочай?ем позволении. ?менно этот, кто стоял за этой публикацией, и придал ей особе звучание и положение, которое она заняла. Поэтому многие и восприняли ее как сигнал к сворачиванию демократизации, гласности. ? вообще перестройки. На этой же «высоте» удержала статью Н.Андреевой и редакционная статья «Правды» (5 апреля 1988 г.) «Принципы перестройки: революционность мы?ления и действий». Авторы этой статьи определенно знали, с кем ведут дискуссию. Во всяком случае, стало совер?енно очевидно, что Политбюро вовсе не так едино в своих воззрениях на перестройку, как могло показаться после удаления Ельцина и неоднократных заверений М.С.Горбачева в отсутствии оппозиции перестройки и единстве Политбюро.

Вроде бы все стало на свои места, «манифест» получил достойный отпор, партийное руководство подтвердило верность курсу демократизации и гласности, можно выражать «чувство глубокого удовлетворения», но что это за странная перекличка: «Можем ли мы терпеть на посту руководителей людей, которые пропускают это в печать?... У нас журналы не частное предприятие… Он не имеет права приспосабливаться к вкусам людей, которые не хотят признавать на? строй. Кто не хочет перестраиваться, например, Зощенко, пусть убирается ко всем чертям. (?.В.Сталин. ?з выступления на заседании 9 августа 1946 г. Оргбюро ЦК ПКП (б) «?звестия» от 21 мая 1988 г.) и «На встречах в Центральном Комитете КПСС не раз говорилось, что советская печать не частная лавочка, что коммунисты, выступающие в печати, редакторы должны чувствовать ответственность за статьи и публикации» («Правда» за 5 апреля 1988 г.).

? редакторы дружно почувствовали ответственность… В таких условиях для гласности интеллигенции и всем сторонникам перестройки нечего будет противопоставить бюрократии, контролирующей органы печати.

Уважаемому Читателю должно быть очевидно, что мои политические позиции несовместимы с позицией тех, кого представляет Н.Андрееева, и все же я против запрета на подобные публикации. Плюрализм не может быть частичным. Все антагонистические мнения должны быть выявлены в честном принципиальном споре.

Провозгла?ать гласность и напоминать о том, что печать – не частная лавочка, а собственность Аппарата – это ли не сбой в Боль?ой ?гре?

Однако, как известно, «политика – это концентрированное выражение экономики». Посмотрим, что в это время происходит в экономике.

Уважаемый Читатель, конечно, помнит, что январский и июльский (1987 г.) Пленумы ЦК КПСС определили основные черты экономической реформы, призванной осуществить революционные преобразования в на?ей экономике. Черт этих пять:

1. Планирование производства снизу на основе заказов потребителей.

2. Переход к оптовой торговле.

3. Самофинансирование.

4. Установление оптовых цен на основе договоров между потребителем и изготовителем.

5. Самостятельность предприятий в использовании хозрасчетного дохода.

Мощный пакет предложений, не правда ли? При его последовательной реализации Административной Системе не устоять. Так неужели же она безропотно положит свою голову под топор экономической реформы? Да никогда! ?мея в своем арсенале эффективней?ие способы борьбы с реформами. Способы, которые очень прозорливо выявил С.Андреев в статье «Причины и следствия» («Урал», № 1 1988 г.). Способ первый заключается в том, что главное, генеральное постановление раскладывается на ряд более мелких, каждое из которых главному не противоречит, но которые в совокупности сводят возможность исполнения к нулю… Второй способ проще. Практически в каждом постановлении правительства имеется бре?ь (надо полагать, преднамеренно оставляется – В.В.): неясность, недоговоренность, неконкретная общность, так что трактовать это постановление можно неоднозначно. Вот в эту-то «бре?ь» с неизбежностью набирается «вода», и через некоторое время корабль тонет. Оба способа реализуются через «малое законодательство», то есть инструкции, распоряжения, разъяснения и т.п., сводящие на нет правительственное постановление».

«Третий способ… «Во исполнение» указаний свы?е управленцам отдаются приказы вниз, но как бы с перегибами, сли?ком уж ретивые, а в силу этого не подкрепленные экономическими выкладками – административные окрики: сделать, и все тут!... В результате рождаются народнохозяйственные диспропорции, ничем не восполнимые, - и правительство вынуждено сделать ?аг назад, чтобы их выправить, корректируя собственные ре?ения…».

Ясно, что для использования этих способов «соцбюрократия» должна активно и единолично возглавить реформу. Так, чтобы грудь колесом и правдивость в глазах. ? возглавляет! Вот уж чего не отниме?ь ни у «соцфеодалов», ни у «соцбуржуазии», так это социальной активности. Стало быть, есть за что силы отдавать…

?так, перестройка в экономике. Все пять принципов во?ли в «Закон о государственном предприятии (объединении)». Да неужто наконец-то? Не обольщайтесь, уважаемый Читатель! Кто принимал закон? Кто его готовил? Мы с вами? Нет, все тот же Аппарат и слуги его. В результате, как отмечает В.Селюнин в статье «Глубокая реформа или реван? бюрократии?» («Знамя», № 7, 1988 г.), «достаточно …проанализировать тексты новых хозяйственных правил, чтобы предсказать: особого эффекта они не дадут».

Я не буду иллюстрировать это утверждение конкретными примерами, но рекомендую Уважаемому Читателю обратиться к упомянутой статье, где это проделано великолепно. Все три способа из арсенала бюрократии сработали на славу! ? вот принципиальней?ий вывод, сделанный В.Селюниным: «Таким образом, мы не обнаруживаем серьезных изменений в производственных отно?ениях» (выделение мое – Б.В.) Что сие означает? По-моему, то, что перестройка как революция пока не состоялась. ?бо мы знаем, что революция – это замена устарев?их производственных отно?ений такими, которые дадут новый импульс развитию производительных сил.

Вот это и есть Боль?ая ?гра! Ставка в ней – судьба революции, а значит, судьба не только ныне?него, но и идущих следом поколений.

? какой же вывод из создав?ейся ситуации сделали на?и политические руководители? По-моему, единственно возможный, очевидный подавляющему боль?инству населения «о необходимости реформы политической системы советского общества». (Тезисы к ХIХ партконференции.) ?менно резонанс этого вывода с общественным сознанием стал причиной взрыва политической активности народа.

О, сколько блестящих статей, умней?их писем, зажигательных речей было произнесено к алтарю этого форума! Что таиться – и автор этих строк принял участие в этом прекрасном политическом действе. Мы были искренни, серьезны… ? вдруг эта «дома?няя заготовка», как в КВНе – предложение совместить в одном лице две должности: первого секретаря партийного комитета и председателя Совета народных депутатов! После призыва Тезисов «в отно?ениях партии с государством исходить из ленинских критериев четкого разграничения их функций… разделения функций партийных комитетов и государственных, хозяйственных органов», естественно, эта «заготовка» вызвала недоумение, как многих делегатов конференции, так и всего населения страны. То, что это «заготовка», политический «финт» в Боль?ой ?гре, следует из того, что это предложение не было в Тезисах, во-первых, и, во-вторых, из того, что секретари обкомов и горкомов, т.е., те, в чьих интересах подготовлено это предложение, знали (!) о нем, их проинформировали! (см., например, «Молодой коммунист», № 9, 1988, стр. 6). Ясно, что столь серьезные, принципиальные предложения экспромтом не готовятся. Например, это предложение было высказано в статье В.Кура?вили «К полновластию Советов», опубликованной в майском номере журнала «Коммунист» и в статье Ф.Бурлацкого «О советском парламентаризме» («ЛГ» от 15 июня 1988 г.). Правда, только касательно совмещения должностей Генерального секретаря и Президента СССР.

Поэтому и считаю эту «дома?нюю заготовку» сбоем в Боль?ой ?гре, что в условиях искренности отно?ения народа к конференции, в условиях веры в гласность Политбюро ЦККПСС позволило себе неискренность, блеф.

? это вызывает подозрение в том, что именно этот пункт имел особое принципиальное значение во всей политической реформе, и предварительное его обсуждение, видимо, было нежелательно в виду очевидности результатов обсуждения. Также нежелательным оказалось и предложение академика Сагдеева о конкурсных из нескольких кандидатов выборах председателя Совета. Еще бы – могут избрать не того, кого надо.

Далее читаем резолюцию ХIХ Всесоюзной партконференции: «конференция считает необходимым пойти даль?е, обеспечив неограниченное выдвижение кандидатур, ?ирокое и свободное их обсуждение, включение в избирательные бюллетени боль?его числа кандидатов, чем имеется мандатов, строгое соблюдение демократических процедур выборов, регулярную отчетность депутатов и возможность их отзыва». ? проект закона о выборах народных депутатов СССР: «При проведении выборов народных депутатов число кандидатов в депутаты не ограничивается (ну, просто замечательно! – В.В.), в избирательные бюллетени включаются, как правило, боль?ее число кандидатов, чем имеется мандатов». Не случайно все заметили бре?ь и потребовали ее залатать. ? залатали! Ведь замеченная бре?ь менее эффективна, почему в законе она отсутствует… так же как и уточнение числа кандидатов в бюллетене. Так сказать, вместе с водой выплеснули и ребенка… Полная свобода для бюрократии – сколько позволит она включить в бюллетень, из стольких и будем выбирать. Это уже не бре?ь, а целая пробоина!

Но стоит ли пенять – ведь выборы у нас свободные, равные, прямые, тайные – ну, прямо-таки благолепие! Если закрыть глаза на то, что нам не позволено избирать тех, кто непосредственно и постоянно будет руководить нами, т.е. Верховный Совет, его Председателя и первого заместителя.

Не доросли мы с вами, уважаемый Читатель, до столь ответственных выборов. Ну, не дай бог против Генсека проголосуем – вот конфуз-то будет на весь мир! Разве можно такое допустить? Власть нужно держать крепко и застраховать ее от случайностей. В этом цель Боль?ой ?гры. Цель понятна, в конце концов «главный вопрос всякой революции – это вопрос о власти», но средства… Впрочем, средства стандартно-бюрократические.

Что же означает наличие Боль?ой ?гры, обнаружив?ей себя по ряду сбоев как в экономической, так и политической сферах?

А означает это, как уже замечено многими публицистами, в политической сфере – подмену демократизации либерализацией и сведение коренной политической реформы к политическим манипуляциям, призванным снять с повестки дня вопрос о власти: в экономической сфере – подмену коренной ломки производственных отно?ений провозгла?ением этой ломки, а на деле сведением ее к ряду преобразований, не угрожающим изменением формы собственности на средства производства и способа распределения национального дохода.

В результате Перестройка, как социалистическая революция, проводимая с целью экспроприации средств производства и политической власти у «феодально-социалистической бюрократии» и «соцбуржуазии», но осуществляемая под непосредственным их руководством, превращается в ряд буржуазно-демократических преобразований, направленных на перераспределение власти между «соцфеодалами» и «соцбуржуазией» и создание условий для легализации «теневых» капиталов.

Разумеется, это ?аг по сравнению с «феодальным социализмом», но не стоит те?ить себя иллюзиями, что он существенно приблизит нас к социализму истинному, если мы, как Ленин в 1917 году, не сможем сделать следующий ?аг: от «февраля» к «октябрю», имея за плечами горький, но бесценный семидесятилетний опыт, из которого следует допустимость только мирных, нравственных средств для достижения высоких целей.