МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

По Страсбургскому счету

← к списку статей

Как мы уже сообщали, известный ставропольский журналист Василий Красуля выиграл в Страсбурге судебный процесс. А буквально на днях Президиум Верховного судам РФ на основании ре?ения европейских коллег признал незаконным приговор, вынесенный в сентябре 2002 года Промы?ленным районным судом Василию Красуле и приговорив?ий его к одному году исправительных работ условно и снял все обвинения с журналиста.

Уголовное дело было возбуждено по жалобе губернатора Ставропольского края. Александр Черногоров «обиделся» на критическую публикацию в редактируемой и издаваемой В.Красулей газете «Новый гражданский мир» и потребовал привлечь редактора к уголовной ответственности за клевету и оскорбление. Послу?ная репрессивная ма?ина при?ла в движение и через девять месяцев на свет появился обвинительный приговор, который через пять лет был отменен в Страсбурге.

Семь лет известный политик, журналист, правозащитник боролся с несправедливым ре?ением суда, принятым в угоду губернатору. Он доказал свою правоту.

Член Союза российских писателей Василий Александрович Красуля делится своими размы?лениями о противостоянии беззаконию.

В начале было слово

Для простоты вхождения в тему, предлагаю взглянуть на события через прицел обвинительного заключения. Оно изложено скупым языком, не претендующим на совер?енство стиля и логическую связанность. Единственное достоинство этого ?едевра – обнаженная демонстрация добросовестности исполнителей. Процитируем один абзац:

«Красуля В.А.примерно в конце 2001 года-начале 2002 года, испытывая личную неприязнь к Губернатору Ставропольского края Черногорову А.Л…. преследуя цель оклеветать и публично оскорбить … вступил в преступный сговор с неустановленным лицом, рассчитывая совместно написать статью, содержащую заведомо ложные сведения, в неприличной форме порочащие и унижающие честь и достоинство и подрывающие репутацию Губернатора…Реализуя задуманное, 3 января 2002 года он вместе со своим неустановленным соучастником, злоупотребляя свободой средств массовой информации, с целью ввести в заблуждение общественное мнение и в неприличной форме дискредитировать в представлении жителей края Черногорова А.Л., используя в качестве предлога для клеветы и оскорбления Ре?ение Ставропольской городской Думы… написали статью, озаглавив ее «Черногоров подбирается к Ставрополю»¸содержащую заведомо для Красули В.А. и его сообщника ложные, выраженные в непристойной, грубой и неуместной для средства массовой информации форме сведения и измы?ления…»

А теперь – в путь. Начнем с газетной публикации, которая наделала столько ?ума и так повлияла на мою жизнь.

«?так, 15 из 18 присутствовав?их на заседании городской Думы краевого центра депутатов захотели немножко порулить городским хозяйством. ?менно это следует из принятого депутатами ре?ения: досрочные выборы мэра взамен став?его краевым депутатом М. Кузьмина не проводить, а назначать. Причем, назначать его будут городские депутаты. Об этом их попросил лично губернатор, который с многочисленной свитой явился на заседание думы уговаривать собрав?ихся.

Как не понять народных избранников! Одно дело, когда городом правит авторитетный, избранный всеми горожанами руководитель, за которого проголосовало боль?е народу, чем за всех вместе взятых депутатов, другое, когда этот рулевой – человек, тебе обязанный. Под общие разговоры о заботе о городском бюджете, о том, что сейчас не время устраивать новый выборный марафон, каждая пе?ка на минуту ощутит себя ферзем. Ведь с этого самого момента начинается торгово-посредническое клубление вокруг каждого депутата. Что ему будут обещать, какие золотые горы посулят черногоровские представители, мы можем только гадать. Одно несомненно: боль?е, чем губернатор, депутатам никто не предложит.

Никакой демократией, волеизъявлением и «советом с народом» здесь не пахнет. Каждый депутат получит свою пайку и втихаря схрумает свою долю.

Но причем здесь мы?

Мы здесь ни причем. Более того, власти посчитали, что мы настолько «созрели», что нет нужды даже имитировать подобие выборов. Зачем тратить деньги на манипулирование толпой и промывку мозгов избирателей, когда народ и так проглотит любую конфетку?

Второе наблюдение: Черногоров наступает. Конечно, уговорил он депутатов не своей пламенной речью на заседании Думы. Думцев обрабатывали в то время, пока мы, гре?ные, суетились вокруг новогодней елочки.

... Быв?ий хоть каким-то островком самоуправления Ставрополь рискует оказаться под дланью черногоровских назначенцев. В том, что городской Думой будет избран именно губернаторский наместник, не сомневается ни один серьезный аналитик.

... Печально признавать, но пока губернаторская команда имеет все основания ликовать. Чудом избежав поражения на губернаторских выборах только потому, что краевые элиты не смогли договориться и выставить проходного кандидата, избежав по той же причине создания мощной оппозиции внутри краевой Думы, на? ?умный и амбициозный, но абсолютно недееспособный губернатор вот-вот приберет к рукам и краевой центр.

За что такая кара Ставрополю?»

Все. Точка.

Предвижу недоумение читателя, избалованного описаниями кровожадных политических разборок: «? из-за этого весь ?ум? Десятки «мундиров» поставлены под ружье? Допросы, прокуроры, следователи, постановления, суды, свидетели, приговоры, кассации? »

Даже как-то неловко, но это все.

Но были люди, которые «увидели» в заметке то, что надо. Для справки: государственный обвинитель потребовал два года исправительно-трудовой колонии.

Про подкуп, взятки и золотые горы

Даже в стра?ном сне не примерещится, что фразу «какие золотые горы посулят им» можно истолковать как… публичное обвинение в даче взятки. ?звестный с библейских времен словесный оборот по воле ставропольских правоохранителей превратился в… «утверждение», «факт», «сведение».

Вот выписка из приговора:

« Суд считает, что в статье содержатся не суждения и предположения… а именно факты… Распространенные клеветнические сведения порочат честь и достоинство и подрывают репутацию губернатора … и обвиняют его в совер?ении тяжкого преступления, так как неоднократные фразы о том, что “вокруг каждого депутата начинается торгово-посредническое клубление”, что ему “будут обещать золотые горы” “черногоровские представители”, что “боль?е, чем губернатор депутатам никто не предложит”… содержат обвинение …Черногорова A.Л. в даче взятки депутатам за принятие угодного ему ре?ения… то есть в совер?ении тяжкого преступления, предусмотренного ст. 291 ч. 2 УK РФ . …Суд считает, что утверждение… «на? ?умный, амбициозный, но абсолютно недееспособный губернатор вот-вот приберет к рукам краевой центр», также относится к сведениям, не соответствующим действительности»

Надо обладать изощренным иезуитским воображением, чтобы в расхожей присказке разглядеть «сведения» о подкупе и даче взятки. Федеральный судья Наталья ?вановна Просвирина не ли?ена таких качеств. Просто надо очень захотеть увидеть то, что тебе надо. Это тонкая материя и касается она не лингвистики, а скорее внутренних установок судьи. А, может быть, - и вне?них. ? тут ей не указ даже заключения двух экспертиз. Доцент кафедры журналистики Ростовского университета Н.?.Бусленко и руководитель российской гильдии лингвистов-экспертов по документационным и информационным спорам М.В.Горбаневский при?ли к выводу: в тексте нет ни оскорблений, ни клеветы, ни вообще каких-либо сведений и фактов, порочащих губернатора. Если, конечно, не считать таковыми присутствие губернатора на заседании думы и его выступление перед депутатами. Но это ни на клевету, ни на оскорбление не тянет. Что ж, тем хуже для экспертизы. Такие экспертизы нам не нужны! Н.?.Просвирина, как отмечено в приговоре, отнеслась к ним «критично». То есть, проигнорировала.

Представляю, как вытягивались физиономии ее изумленных коллег из Страсбургского суда. В скучных западных странах с обычной демократией (в отличие от российской суверенной) суды, принимая ре?ение, опираются прежде всего, на мнение специалистов. Жрецы же отечественной Фемиды молятся другим богам. Они трепетно внимают иному мнению, преимущественно тому, которое нисходит «сверху». (Не путать с божественным). На?а Фемида дама разборчивая. Она не позволит грести всех под одну гребенку. Мыслимое ли дело, чтобы с губернатором в суде обращались наравне с каким-нибудь фермером, журналистом или хлебопеком?

Во время судебных разбирательств меня поразил молодой депутат городской Думы. Запомнились его скучающие глаза, ухмылочка. На вопросы - «Кто был инициатором созыва заседания Думы?», «Что говорил губернатор?» - он отвечал односложно: не помню. Примерно так же вели себя и двое других народных избранников, вызванных свидетелями обвинения. Они очевидным образом подыгрывали губернаторской стороне.

В какой-то миг я ощутил себя боль?евиком с дореволюционным стажем, которого в 37-ом году поволокли на допрос. Мальчи?ка-следователь, вальяжно развалив?ись на стуле, пускает ему в лицо папиросный дым и снисходительно увещевает чистосердечно покаяться, признаться, на какую разведку он работает.

Половину его жизни съела каторга. Он бредил революцией. Мечтал о новом поколении строителей коммунизма. ? вот – здравствуй племя, младое, незнакомое…

Не так ли и демократы так называемой первой волны добивались реформ, рынка, митинговали за частную собственность, нарождение класса собственников, за предпринимателей, которые будут свободными, независимыми и озабоченными судьбой демократии?

Взросла поросль молодых бизнесменов - вот ОН?.

ОН? уже в городской думе, в мэрии. Но вместо того, чтобы двигать реформы, развивать самоуправление, оберегать гражданские свободы, словом, нести даль?е мифическую эстафету поколений, ОН? вцепились во власть и сопутствующие ей блага крепче, чем в свое время изгнанная нами партноменклатура. Тяжкое отрезвление.

ОН? насме?ливо наблюдали за тем, как мы с адвокатом Борисом Дьяконовым пытались добыть стенограмму заседания думы и текст выступления губернатора, которые могли многое прояснить. Нам отказывали, с издевательской вежливостью поясняя, что документы эти не имеют отно?ения к существу дела и что защита сознательно «запутывает расследование и пытается увести его по ложному пути».

Надзирающие за соблюдением законности прокуроры, а позже, во время рассмотрения кассационной жалобы, законники из краевого суда благосклонно щурились на развязные отписки, которые в нормальной цивилизованной стране автоматически становятся поводом для клейма «профнепригоден», и, купаясь в ауре величественной безнаказанности, одобряли перлы беззакония.

Улика из пальца

Обвинение ломало голову над непростой задачкой. Чтобы уличить в клевете, надо доказать умысел. Сделать это не так-то легко. Не случайно, по статистике, боль?инство дел по клевете в суде рассыпаются.

Ставропольский суд стал исключением.

Если нет доказательств, никто не ме?ает сотворить их.

Свидетелей, которые представили драгоценные «доказательства», долго искать не при?лось. ?ми оказались двое высокопоставленных подчиненных Черногорова. ?з соображений, о которых расскажу ниже, я обозначу их вымы?ленными именами. Скажем, один – Ручкин, а другой – Зайкин. Чиновные кельи этих господ располагались неподалеку от просторной палаты первого лица. Очень практично. Перипетии судебного разбирательства можно обсуждать прямо на рабочих планерках. Эти-то «свидетели» и поклялись: да, им доподлинно известно, что подсудимый страсть как недолюбливал губернатора. ? в течение нескольких месяцев вына?ивал преступные планы его оклеветать.

Было ли это личным почином выслуживающихся чиновников или же они действовали по заданию, не имеет значения. В приговоре отчеканено, что наличие у Красули мотива оклеветать Черногорова подтверждается показаниями свидетелей. Тех самых Ручкина и Зайкина. Других «доказательств» у обвинения и у суда не на?лось

? хотя статья 75 уголовно-процессуального кодекса требует, чтобы свидетели ссылались не на догадки, предположения и домыслы, а только на факты и, более того, указывали на источник этих фактов, показания Ручкина и Зайкина, высосанные из одного «источника» – предположительно, пальца, - были признаны допустимыми и приобщены к делу.

Я спросил у Ручкина:

- Вы не помните, когда мы последний раз виделись с вами?

-Ну, где-то в 1993 году.

- Сейчас сентябрь 2002 года. Скажите, как вы можете знать что-либо о том, что я думаю о Черногорове, если мы десять лет не общались?

В ответ значительное молчание и подобие интеллигентной улыбки на губах.

С Зайкиным и того проще: я никогда не был знаком с этим господином и мы ни разу в жизни не перемолвились с ним ни единым словом.

Во время судебного заседания я часто вглядывался в безмятежное лицо судьи Просвириной. Она держалась уверенно. Сталкиваясь взглядами, не отводила глаз. Монументальная невозмутимость человека, уверенного в завтра?нем дне. Меня так и подмывало нару?ить процедуру и задать вопрос ей самой: «Ва?а честь, показания свидетеля, который не видел меня десять лет, вы признали допустимыми, а заключения авторитетных экспертов – недопустимыми. Ответьте, пожалуйста: это справедливо? По закону?»

В будничных слова «Суд удаляется на совещание» меня волнует присутствие мистической тайны. На первый взгляд, несуразица: судья «советуется» сам с собой. ?ли там, в совещательной комнатке, присутствует еще кто-то? Да, присутствует: Бог. Под богом можно подразумевать Закон и собственное правосознание судьи. Судье вручены немыслимые права: он держит в своих руках людские судьбы. Ему дано проникать в тайные помыслы и отделять свет от тьмы. ?сходя из своих представлений о добре и зле, он отправляет одних в рай, а других в ад. Почти бог.

Не верю лицемерной трескотне о том, что у нас невозможно успе?но бороться с преступностью и коррупцией. Это уж кто как «борется». Конечно, власть и деньги норовят подмять под себя закон. Но любой принципиальный судья располагает достаточными ресурсами, чтобы окоротить любого проворовав?егося мэра, зарвав?егося губернатора или очумев?его от соблазнов боль?их миллионов магната.

Наталье Просвириной ничего не стоило поставить на место распалив?ихся охотников на журналиста – милиционеров, следователей, прокуроров, лжесвидетелей, вдохновленных губернатором. Тех, кому Черногоров скомандовал: «Фас!». Опустить перед их носом ?лагбаум, сорвать пир беспредельщиков. Ей ли было не знать истинную цену сляпанных на скорую руку «аргументов? Но она выбрала сторону «кесаря». Уступила свое сакральное право распоряжаться людскими судьбами агрессивной своре губернатора, уверенного в своей монополии на истину.

Сме?но сказать, американские конгрессмены учинили Клинтону импичмент не за то, что тот фривольничал с прелестной Моникой Левински в овальном кабинете, а за то, что публично соврал. Мол, да ничего у нас с ней не было. А потом выяснилось, что все-таки кое-что было. Вот тогда-то его и прищучили! Но подобные дикости в обращении с государственными мужами, сами понимаете, возможны только там, где еще не доросли до преимуществ истинной, суверенной демократии. Мы же не смеем тревожить на?их вельмож по таким пустякам, как вранье нам в глаза. В конце концов, они же творят все это не просто так, а исключительно ради на?его блага.

Неудивительно, что сегодня Ручкин и Зайкин чувствуют себя вполне сносно на весьма солидных должностях в ставропольской мэрии. Они радеют о справедливости и законности, о гражданском обществе. Наблюдаю за ними со стороны и, нет-нет, да и подумаю: а вспоминают ли они о давнем гре?ке лжесвидетельствования? Не скачут ли у них перед глазами, нет, не кровавые мальчики, а хотя бы мура?ки? Ведь ни за что ни про что оговорили невинного человека! Судья могла делать вид, что верит им. А они-то знали, что врут. Врут во имя…Чего? Какого принципа? ? вот такой опыт сегодня оказывается востребованным для успе?ной карьеры управленца. Куда заведут Ставрополь такие предводители?

Пи?ите в Страсбург

«Есть божий суд, наперсники разврата! Есть грозный судия, он ждет. Он не доступен звону злата…»

Да, есть. Страсбургский суд.

Неужто Лермонтов предвидел, где русский человек будет искать управу на «жадною толпою стоящих у трона?»

Около тридцати тысяч жалоб при?ло в Страсбургский суд от жителей России в про?лом году. Это при том, что велик перечень дел, которые не принимаются к рассмотрению европейским судом. А сколько обиженных отечественным правосудием россиян не умеют правильно составить заявление, побаиваются апеллировать к «загранице? В реальности же людей, настроенных искать на чужбине милосердие и защиту от «родного» произвола, в десятки, а может быть и сотни раз боль?е. Подавляющий воображение своими размерами цунами жалоб, слез, неутоленной жажды справедливости нависает над судебной системой. А что же делает на? суд?

? пронзило чуть ли не крамольное: а может, луч?е не нам - «туда», а их – «к нам? Придумать программу возрождения правосудия в России и пригласить в на?у страну тысяч десять квалифицированных, неподкупных судей. Пусть потрудятся, заменив на?их, пару лет. Покажут, как можно быстро, честно, без взяток вер?ить правосудие.

В тридцатые годы про?лого столетия из городов в деревню были десантированы двадцать пять тысяч рабочих и инженеров – на подмогу организаторам колхозов. В историю они во?ли под именем «двадцатипятитысячники». Не время ли подумать о второй волне «двадцатипятитысячников? Только уже не на хлебной, а на судейской ниве.

Понимаю, что утопия. Но людей-то жалко.

Путч по-ставропольски

Если отвлечься от частностей и личностей, в описанном конфликте участвовали и по-разному проявили себя все ветви власти: губернаторская команда, думцы, суд, и четвертая, - пресса. Организаторы судебного преследования тщательно зату?евывали тот факт, что основным, неявным содержанием спора были вовсе не чьи-то уязвленные самолюбия, обиды, амбиции. Скоропоспе?ное, келейное ре?ение городской думы об изменении порядка выборов главы города, одобренное губернатором скорее по недомыслию, чем из корысти, ущемляло интересы десятков тысяч горожан. «Высокие договаривающиеся стороны» тайком присвоили себе конституционные права граждан. Это был успе?но осуществленный заговор против демократических институтов в отдельно взятом провинциальном городе

Но что хуже всего: при поддержке недальновидного губернатора в Ставрополе был создан прецедент передела власти, соблазнительный для циников и аферистов всех мастей. Создавался плацдарм для отработки массового внедрения в управленческую сферу коррупционных схем. Журналисты же посмели сорвать маски с организаторов политической сделки. Они назвали вещи своими именами, разоблачили сговор губернатора и депутатов и предупредили горожан о грозящей опасности.

Последствия не заставили себя долго ждать.

В гору резко по?ли организаторы и участники «путча». Например, через какое-то время после судебных разбирательств упоминав?ийся депутат-свидетель занял пост одного из руководителей городской думы. Город взяла в свои руки команда Кузьмина-Уткина. На глазах ничего не понимав?их ставропольчан краевой центр сотрясало от «кадровых революций» и переделок Устава города. Агрессивные бизнесмены заполонили муниципальные высоты, подобрали ключи к правоохранительным органам и судебным инстанциям. ОН? разворовывали город. Потрафляя тщеславию нейтрализованного ими губернатора, ОН? преподнесли ему титул почетного горожанина и возвели в его честь барельеф на Аллее Героев. А потом, укрепив?ись с его же помощью, ОН? так же помпезно ли?или его славного звания, барельеф снесли, а самого объявили политическим банкротом.

Все это было предвидено в газетной публикации. Включая даже гиперболическую «пайку», которую кто-то «схрумает втихаря». ? получили, и «схрумали». Правда, некоторые схватили такой жирный кусок, что не смогли переварить, и теперь спасаются очистительными клизмами на далеких австрийских курортах. А кто-то даже попробовал на зуб подлинную зэковскую пайку.

?стория вынесла свой приговор. Оценки сделанного Александром Черногоровым на посту губернатора, во много раз более жесткие, чем позволял себе «Гражданский мир», не раз прозвучали в краевых СМ? из уст самых разных людей. Одинокий, забытый всеми, в том числе и теми, кто в годы его расцвета, лез в глаза, льстиво жужжал на ухо, с топотом мчался исполнять его малей?ую прихоть, он, может быть, иногда обращается к пережитому и пытается извлечь уроки.

Хотелось бы в это верить. Как и в то, что некоторые герои публикации, фамилии которых я сознательно изменил, нет-нет, да и испытывают что-то вроде угрызения совести, и время от времени им не дает покоя сознание своей вины, и это когда-нибудь побудит их раскаяться и извиниться за то, что они приложили руку к осуждению невинного человека.

Василий Красуля

Апрель 2009 года.

Опубликована в газете «Открытая для всех и каждого»

.