МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

Человеку много надо

← к списку статей

У моей героини нет личной жизни. На это не остается времени. В часы досуга, отпущенные на отдых и восстановление сил, она занимается тем же, чем и в рабочее время. Можно сказать, что она живет в одном измерении. Значит, следует вывод: она делает одно и то же. Сегодня ей известно то, что будет завтра. Никакого разнообразия. Скучно.

Словом, односторонняя личность.

- Завтра суббота, чем ты занимае?ься?

- На блоке субботник. Буду там.

- А в воскресенье?

На? оперативный отряд дежурит. Надо быть.

Это вечером, а днем?

В под?ефной ?коле классный час...

Подруги укоряют: «Люба, не жалее?ь ты себя». Наверное, в самом деле не жалеет. Выглядела она устало. Когда я сказал об этом, она засмеялась: «Все в порядке. Просто вчера до трех ночи сидела, к зачету готовилась». Она заочно учится в педагогическом институте.

У меня создавалось впечатление, что ни одна минута жизни Любы Кобзезой, секретаря комитета комсомола завода пор?невых колец, ей не принадлежит. ?м самовластно распоряжаются другие — ее комсомольцы.

На?и встречи проходили в комитете ВЛКСМ. Беспре¬станно звонил телефон, кто-то заходил. Это отвлекало, и я несколько раз предлагал поискать место поспокойнее. «Нет, нельзя, ведь искать будут». Меня удивила эта твердость. Я давно знаю Любу, несколько раз бывал на заводе и сколько ни говорил ей, она упорно величала меня на «вы». Застенчивость? Деликатность? Возможно. Но эта предупредительная тактичность теряла эластичность, когда дело доходило до существенного. Я понял, что настаивать не стоит. Надо было подчиниться этому «надо», которое расписывает ее жизнь, теперь втягивая в свои круги и мои журналистские заботы. Оставалось уте?ение, что, по крайней мере, я получал выигры?ную деталь «на потом»: я фиксировал звонки визитеров и для себя убеждался, что до этого не встречал комсорга, к которому у стольких людей было дело.

В блокноте появлялись записи, а писать было нечего. Время уходило, и не только мое. Это было обиднее всего. Виной был первоначальный план: расска¬зать о женственности комсорга. Женщина на производстве. Кроме того, что она думает и командует, она еще и остается женщиной. Что из этого получается?

Среди записей в блокноте первого дня я на?ел фразу. Она не имела ника¬кого отно?ения к задуманной теме и, по всему, просто-напросто не должна была появиться в блокноте.

«Быть хоро?им для примера? Только для агитации? Биография коммуниста — не из разряда жития святых. Не в назидание, а наиболее целесообразно в данный момент устроенная жизнь».

? на той же страничке еще более далекая от направления поисков запись.

«Корчагин по духу, но не вне?не».

Ничего общего с тем, что я намеревался сделать из обворожительной улыбки Любы.

А потом выяснилось, что не надо выдумывать проблем. В этих подсказанных интуицией словах выражалась суть того, о чем я и должен рассказывать.

Газетный жанр тесен, автору постоянно не хватает строк. ? все же умы?ленно оставляю повествование о своих вроде бы посторонних делу поисках. Мы сли?ком часто бываем близоруки и видим в человеке толь¬ко то, что хотим видеть. Это стоит помнить.

Жизнь, отдаваемая другим — употребим с натяжкой это слово — бедна ли?ь в одном случае: если бедны другие. Такого не бывает.

Всегда трудно ответить на вопрос: зачем оно тебе надо? Самый избитый ответ наготове: этого не понять с обыденной точки зрения. Нет обыденного и необыденного. Все выходит из обыденного. Ссоры между молодоженами, которые она улаживала. Хлопоты из-за украденного у кого-то пледа. Вечер у старика пенсионера, вчера еще ей незнакомого. Все это самое земное, житейское, что лежит в основе простей?его представления о челове¬ческом счастье или несчастье. Такое, какое есть, чем живут, что любят и что ненавидят, что она понимала и как свое собственное.

Вот и ?ефство над ?колой-интернатом. Затеяла его, конечно, Люба. Вся ?кола — много, комсомольцы завода взяли на себя класс. Вожатые добросовестно делают свое дело, но самый частый гость в 8-а Люба. Однажды она заболела и долго не приходила. Но вот при?ла. Сбежались все: и мальчи?ки и девчонки. «Почему ты не приходила? Что-нибудь случилось? Ты не забыла нас?».

«У меня слезы на глазах. Что вы, как же я вас забуду».

Сейчас ей надо достать белой материи на выпускные платья девочкам. "Надо покрасивее. Знае?ь, девчонки есть девчонки».

У Герцена есть хоро?ие слова: женщина, став матерью, превращается в гражданку, не выходя из комнаты. Я боюсь преувеличений и приукра?иваний. Но вот думаю о белых платьях, о билетах в театр, которые комсорг достает для ?кольников, и мне хочется развернуть эту прекрасную формулу в обратную сторону...

Может быть с семьи, с матери, родителей, простых и хоро?их людей и началось у нее это. Они никогда не говорили ей: надо жить для людей. Они жили по этому простому правилу. Мама уже лет пятнадцать бессменный председатель родительского комитета в ?коле, и в ?колу ходит не по обязанности, а естественно, как будто без этого невозможно жить, как невозможно не ходить на работу, не рассказывать на ночь сказки детям. ? не поэтому ли подруги и одноклассницы Любы, куда бы их ни забросили дороги, помнят Городовиковск и пи?ут письма Нине Яковлевне так же часто, как и в родной дом? Алексей ?ванович тоже: и на работе — все для производства, и дома — у него ма?ина — кто бы ни попросил куда отвезти, ни¬когда не отказывал, отрывался от телевизора, книги.

Главное, понять, что это не для кого-то делается, а для себя.

Мучает вопрос: почему не все могут так? Кто-то посетовал на то, что в обществе несправедливо рас¬пределены нагрузки. Одни тащат за двоих, другие не знают, как убить время.

- Недавно в редакцию при?ло письмо от молодой женщины. Она пи?ет, что все разговоры о производстве, профессиях и долге ей скучны. Ее интерес — новые знакомые, веселые похождения, подарки поклонников. Что ты скаже?ь об этом?

— А какая женщина не хочет нравиться? Сказать честно? Я даже немного использую свое женское, что ли, положение. Я же вижу, как меняются мужчины в моем присутствии. ?ногда одна улыбка стоит десяти призывов и аргументов. Думае?ь, мне это не нравится? Но это «секрет фирмы». А вообще-то жить для приключений и для себя — я этого просто не понимаю. Может быть, интересно, не знаю. Наверное, я старомодная.

Не только для себя. Чтобы не только личное, никому ненужное.

Часто вспоминают субботники на энерготрассе. Нужно было выкопать длинную тран?ею. Экскаватор работать не мог — под землей проходил кабель электропередачи. Копали ломами, кирками да лопатами, Земля была утрамбованная, как камень. В обычные дни здесь работали рабочие из разных цехов. ?х снимали с основной работы и платили по двойной ставке. А комсомольцы на субботниках «за так» делали боль?е. Приходили даже те, кого не пригла?али. Люба работала наравне со всеми, мозоли никому не показывала и лопату не уступала.

В один миг, когда было очень жарко и до конца было еще далеко, кто-то вполголоса сказал:

— Черт возьми, па?ем, как во времена Павла Корчагина.

? кто-то в ответ доброду?но проворчал:

— А куда от такой дене?ься? — и кивнул в сторону комсорга.

«Корчагин по духу, но не вне?не». Это уже не только догадка из блокнота.

Мень?е всего мне хотелось бы представить этакого неугомонного сподвижника, который и тут и там, и живет и трудится за всех. Все по-другому. Она со всеми. Со всеми вместе и с каждым в отдельности.

46 раз Люба была друж¬кой на свадьбах и недавно приняла сорок седьмое пригла?ение. Не думаю, что к прочим дефицитам прибавился дефицит на дружек. Пригла?ают именно ее. Потому что любят, ценят, дорожат дружбой? Наверное, так и есть. ? еще, может быть, немного восхищаются. ? хотят, чтобы она всегда была рядом. Ведь тот, кто не устает жить и кого не сгибают ни свои собственные, ни чужие заботы, никогда не выдаст и обязательно поможет найти и защитить счастье.

Остался открытым один вопрос: кто же все-таки живет однообразно и бедно?

В. КРАСУЛЯ.

г. Ставрополь, 1981 г.