МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

Случай на Карасуне

← к списку статей

Суетясь, поднялась в салон стару?ка. Едва избежав объятий двери, вскочил на подножку парень. Автобус тронулся.

Остановка — стоп. Поворот — притормозил. Красный свет

— прикусил губу: отстаю. За поворотом ?кола — будь внимательней. За остановкой выбоина — прижимайся к обочине.

Знакомые дома. Знакомые улицы. Знакомые лица пассажиров, особенно когда последний рейс.

Сегодня смена в 15.16. Завтра — выходной. Послезавтра надо встать в четыре утра. Потом опять «длинная» смена.

График. Расписание. Точность.

...Круги бежали по воде и тупо плескались о заледенелый берег. Скрытые отчаяние и ужас можно было только предположить в этих «?люп», «?люп». Потому что в самом центре этих кругов молча тонули дети.

Погибали глупо, нелепо, в пяти метрах от берега. В сердце города. В тридцати ?агах от «Гастронома», от пе?еходных тротуаров.

В окнах боль?ого дома зажигались огоньки. Люди включали телевизоры, пекли пироги, пили чай, читали книжки.

А ребята тонули.

Николай возвращался со смены.

— Дяденька!.. Дяденька!.. Мальчики тонут!..

Запомнились мокрые глаза мальчи?ки, открытый рот и весь он, тоненький, взвив?ийся, словно замер?ий испуг...

Память об этом дне, как белый лист, на котором жирной ту?ью вычерчены пунктиры действий. Одни действия — никаких слов и размы?лений.

Перед глазами — прямая линия: путь — он бежал. Только этот путь, вычерченный глаза¬ми до белой ?апочки, то появляющейся, то исчезающей в воде. Вся жизнь стала тонкой линией — путь, и вне его ничего. 30, 20, 10 ?агов... ? движения: на ходу сбросил пальто. А ?апку? Шапку не помнит. Наверное, тоже сбросил. Ведь потом она была сухая. А впрочем...

Потом — прыжок.

Долгий полет и — ух!..

? сразу что-то, наверное, тысяча иголок, впились в тело. Не пускали. Но это он потом понял. А пока — взмах, еще взмах, еще...

Достиг.

А потом помнит пальцы. Да, конечно же, маленькие, детские пальцы. Но какие они сильные... Они на?ли его в жутком холоде темной воды и преданно замкнулись на его плече...

Потом было возвращение.

— Стар?ий молодец. Когда подплыли к берегу, он отпустил меня. Сам стал на берег карабкаться. А там глубоко, у самого берега — мне по горло. ? все дно илистое, невозможно на ноги встать. Встану — и опять в воду погружаюсь. ?з сил выбился. Не помню, как вытолкнул малы?а на берег. А там уже и сам выбрался...

Как это случилось?

Пятилетний Са?а подо?ел к берегу, наклонился — достать льдинку. Поскользнулся и упал. Стар?ий, одиннадцатилетний Андрей, не раздумывая, бросился в воду спасать брати?ку. Барахтаясь, ребята оказались далеко от берега. А здесь недавно земснаряд дно чистил. Глубина до пяти метров.

Ледяная вода сжимала тело, сводила судорогой. Теплая одежда вмиг намокла, потянула вниз...

В любом рассказе о благородном поступке обязательно присутствует фраза: «Когда его спросили...»

Когда Колю спросили, как же это он так, сходу, в морозный день прыгнул в воду, он ответил просто: «У меня своих двое... Да и вообще...»

Да, отцу легче сопережить чужое горе. ? все-таки, наверное, здесь боль?ее значение имеют эти Колины слова: «? вообще...»

Вообще, такой он человек.

Я договорился с ним о встрече на автостанции: с ?ести до восьми вечера у него должен быть перерыв. Я при?ел за десять минут до ?ести. Но ждать при?лось с полчаса: гололедица внесла свои коррективы и спутала диспетчерам все карты. Коля явился передо мной и, виновато улыбаясь, развел руками: извини, но я сейчас опять в рейс — сам види?ь, ситуация.

Позже я узнал, что точно так же он улыбнулся и смущенно развел руками перед дома?ними 7 ноября. ?мея полное право отказаться, он в праздник вы?ел на линию — ситуация.

Мне об этом рассказал Витя Коваленко, напарник Николая. ? как бы подытоживая свои впечатления, добавил: «Хоро?ий друг. Всегда поможет. А если пообещал — рас?ибется в лепе?ку, а сделает».

Вместе с другом, Славой, в ветреный, непогожий день носили они саженцы. Карасун чистили, и несколько десятков молоденьких елей подлежали уничтожению. Не пропадать же красоте! Друзья осторожно выкапывали деревца, переносили к себе. Тридцать елей — целая аллея должна была подняться вдоль улицы. Ухаживали за ними, радовались, гордились.

Принялось только одно деревце. Как скрыть досаду?

«Не то жалко, что труд пропал. Жалко их, елочки...».

Природу.

Такое вот неравноду?ие у человека ко всему, что за его калиткой творится. Наверное, не зря писатели в луч?их своих героях отмечали тонкое восприятие природы, любовь к ней. Ведь она, природа, вещь неоду?евленная, бессловесная. ? беззащитная. Легко обидеть: растоптать клумбу, срубить дерево.

Тот, кто неравноду?ен к боли веточки, наверно уж, поделится последним с попав?им в беду человеком.

Когда в человеке закладывается хоро?ее? Да и что это: воспитание, традиции, привычка поступать хоро?о?

Если уж о привычке, то вот совсем курьезный ?трих. Один раз был Николай на море. Так вы?ло, что всего один раз. ? показалась ему вода... холодной. «Нет, у нас в пруду на Карасуне куда теплее. А здесь, с непривычки, и купаться никакого удовольствия».

Супруги Поблагуевы обратились в администрацию автоколонны № 1419 с просьбой выразить сердечную благодарность Николаю Дарагану за то, что он отвел от их семьи несчастье.

Благородный этот поступок Вера Петровна и Виктор Григорьевич никогда не забудут еще и потому, что однажды уже, самого стар?его, третьего их сына спас от воды такой же, как и Николай, хоро?ий парень.

Мир не без добрых людей. ?х много. ?х можно встретить в любом городе, в любом селе. Один из них, Николай Дараган, живет в городе Краснодаре, на улице Карасунская набережная, в доме № 179.

В. КРАСУЛЯ, на? корр.

«Комсомолец Кубани», 1977 г.