МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

За час до рассвета

← к списку статей

«...Я обещаю оправдать доверие и с честью пронести высокое звание коммуниста через всю свою жизнь».

?з заявления Михаила Никитченко о приеме его кандидатом в члены КПСС.

Однажды он оседлал, не спросясь, отцовский «Владимировец», пред?ественник МТЗ, и под одобрительное улюлюканье своей же братвы-пацанов выписывал кренделя за селом. Отец, узнав, посмеялся: трактористом будет.

А на другой день весь мир облетела новость: Гагарин в космосе. Отец явился домой торжественный, сияющий.

? долго в семье ?ел разговор о космосе, о ракете, о подвиге советских людей. Познания в астрономии были небогаты, и вскорости разговор свелся к тому, что раз уж на? советский человек там, в космосе, то здесь, на земле, тоже нельзя в грязь лицом ударить.

Ми?а космонавтом не стал. Часто и сейчас, когда в бескрайнем синем небе выпи?ет истребитель ровный, белый след, он останавливает трактор и долго смотрит вслед. А потом, неторопливо обернув?ись, разглядывает в чистом, ровном поле свой след — тонкую, прямую борозду.

На ДТ-75 он чувствовал себя счастливым человеком. А когда ему доверили новенький Т-150, обрадовался не мень?е, чем если бы предложили полететь в космос.

?зящная ма?ина, игру?ка. В кабине тихо. Двигатель реагирует на твои команды. Как будто где-то очень далеко послу?ные помощники выполняют твои распоряжения. А ты, как мыслитель и зодчий в светлом храме, возложил руки на рычаги чуткой ма?ины.

В огромное лобовое стекло наблюдае?ь, как сбегаются связующие тебя с планетой нити. Твои борозды. Черные, жирные пласты поднимаются наверх, переворачиваются и, насладив?ись невиданной картиной солнечной земли, падают ниц, как страницы книги. В этих страницах как будто пи?ется история, и он, Михаил Никитченко, раскладывает строка за строкой свою повесть...

У Ми?и такая привычка: перед началом работы обязательно протирает стекла. Напарник Виктор Урусов обижается: они же чистые, я сам протирал. А он смеется: ничего, виднее будет.

Ему боль?е увидеть надо. Свою работу и себя в ней. Поднятые гектары — как преодоление самого себя.

Когда-то при?ел совсем еще зеленым парни?кой в совхоз, и только и мечты у него было, чтобы дали трактор, позволили работать. Потом как далекая звездочка загорелась — доверят ли кукурузу сеять. Сев кукурузы — очень сложная операция. Пусть это не покажется наивным, приземленным: всего-то мечты — кукурузу посеять? Когда распределяют работы, и вдруг вместе с именами стар?их, опытных товарищей впервые назовут твое имя — от этого замирает сердце. После этих слов особенно непринужденно старае?ься хлопнуть по плечу товарища: на кукурузу, стало быть?

— Ми?а, с каким чувством ты уходи?ь домой с работы?

— Чуть-чуть грустно расставаться с товарищами...

— Что самое трудное в твоей работе?

— Когда один работае?ь в загонке. Особенно ночью.

— Многим читателям, не свя¬занным с сельским трудом, может показаться неинтерес¬ной, однообразной работа ме¬ханизатора.

— Мне трудно понять их, потому что я, наверное, уже не смогу посмотреть на свое де¬ло со стороны. Бывает, в дождь станет трактор. ?з теплой кабины — в холод — какая радость? Однажды так разозлился, хотел бросить ма¬?ину, уйти домой. ? вдруг вспомнил слова одного чело¬века, который был впервые в на?ем крае: «Вкуснее всего ва?, кубанский хлеб». Не ска¬жу, что сразу в голову при?ли мысли вроде — «это и мой хлеб». Не то, чтобы и стыдно стало. Просто злость про?ла, размыслил спокойно и ре?ил, что бросать проще простого. Стал ремонтировать.

— А что самое неприятное в твоей работе?

— Недавно мы засеяли озимые. Одно поле особенно хоро?о у меня ?ло. ? быстро, и чисто, и семена подвозили точно, и сеялки что надо работали. ? погода как по заказу. Стемнело, а я еще не доделал свою работу. Не видно, как высев идет. Скрепя сердце оставил на завтра. Все настроение испортилось. Так что самое неприятное, когда по каким-то причинам не може?ь хоро?о работать: или дождь, или ночь ме?ает. ?ли с запчастями непорядок.

— Ми?а, какая черта в характере человека боль?е всего не нравится тебе?

— Когда человек обвиняет во всем других, а про себя забывает. Вы?ел у меня однажды такой разговор с одним молодым трактористом. Он все говорил, что у нас и порядка нет, и график срывается, и еще много недостатков на?ел. Спросил я его:

— Ты позавчера почему на работу не вы?ел?

— После дня рождения «отходил».

— А вчера опоздал?

— Проспал маленько.

— Так откуда, — спра?иваю у него, — порядок появится, если все мы так будем к делу относиться, а потом крайнего искать?

— А когда луч?е всего работается?

— Утром. За час до рассвета. В низинах — прядки тумана. В такие минуты очень чувствуется, как начинается день.

Можно было бы добавить: откуда начинается день. Который принесет в на? дом хлеб, а с ним достаток.

...Солнце брало курс на запад. Небо было чистое и просторное. В боль?ом поле рождалась новая борозда. Она уходила далеко к краю земли и там, за горизонтом, казалось, соединялась с полосой, оставленной в небе реактивным самолетом.

В. КРАСУЛЯ, на? корр.

совхоз «Ладожский», Усть-Лабинский район, 1977 г.