МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

Петро

← к списку статей

То, что он появился, обнаружилось не сразу и незаметно. Мы второй день работали в учхозе. Жили в палатках. Приходим на обед — кто-то сидит на койке. Благо, одна свободная. Так и узнали, что он Петр Кудинов. Ездил после зачисления в институт домой, задержался. Я его вспомнил: вместе в 69-й группе сдавали вступительные. Он сдавал прилично, ?ел всегда первым. ?зредка виделись в коридорах, на консультациях: мало ли где ни бродили по институту, с любопытством изучая стены будущего дома.

Что будущего, это точно. Скорее третий закон Ньютона не сработает, чем не поступлю, так думал я. А что и он так думает, я видел. В его волнении и беспокойстве было столько спокойствия и уверенности в себе, что я стал придумывать ехидный эпитет. Между тем уверенность эта была застенчивая. Он словно бы извинялся за нее: «Так уж получается, что я поступлю в институт. Простите, но так должно быть».

Ехидный эпитет тогда у меня не получился. Да и нельзя было к нему при?лепнуть ярлыком перл язвительной мысли: не ?ло ему это. ? он мне понравился.

Но так было рань?е. За две-три недели до этого. А потом он приехал, опоздав к началу работы, и сидел, как чужой, в на?ей палатке, и никому не было до него дела. Вечером мы по?ли танцевать к девчонкам, потому что за два дня успели. А он остался. Сначала сидел один, потом лег спать. Он устал с дороги.

А когда через три недели после его приезда в учхоз мы прибыли в станицу Старотитаровскую помогать виноградарям справиться c урожаем, Петро был для нас совсем не чужим. Ведь позади — пять дней работы в учхозе и две неделей занятий в институте.

Работа сплачивает хоро?ий коллектив и разбивает плохой. На?ей группе повезло. Работали мы весело. Шутили и дурачились во время отдыха. А вечером, забыв про усталость, ?умели, пели, танцевали, спорили.

Петро оказался яростным спорщиком. Еще не зная толком друг друга, из желания выведать, кто есть что, а также и самому блеснуть, мы, случалось, спорили до изнеможения. Давно уже погас свет. Давно преподаватель постучал в окно: «Спать!», — а мы «разводим турусы на колесах». В комнате нас пятеро. Кстати, весь мужской состав на?ей 305-й группы. ? вот здесь, в «спорной ситуации», Петр проявился с самой инициативной стороны. Все более-менее важные современные новости он знал. Важные новости двадцатилетней давности он тоже знал. Я перед этим проглотил кой-какую литературу о дипломатических миссиях на?его государства двадцатых годов. Думал отличиться. Но и здесь он легко меня дополнял. Читал он много. Казалось даже, все о политике. ?, кроме того, в споре был принципиален и придирчив до щепетильности. Ну и, кроме того, сама натура агрессивного спорщика. Его только заведи. Никак бы не подумать на дневного тихоню. Общими усилия¬ми мы так отразили этот факт:

Петро, ты споруни?ка истый,

Политику до полночи кладе?ь на слух.

Сужу: когда б такой же голосостый

В деревне на?ей жил петух...

Могут сказать, что я выдумываю и наделяю своего Петра чертами черт знает какими, ли?ь бы помудреней вы?ло, ли?ь бы впихнуть в него поболь?е красивых черт, вроде любви к науке, труду. Кто не верит, может сам увидеть Петра Кудинова и лично убедиться: он из тех, естественное состояние которых: «Я — хозяин земли, и сейчас я озабочен тем, как сделать ее луч?е». Такие мысли мне часто приходят, когда я смотрю на него.

В совхозе я узнал, что он коммунист. Честное слово, когда я об этом услы?ал, то почувствовал, будто кто-то второй во мне ?епнул: «А что удивительного? Так и должно быть». Я тогда мало знал Кудинова, скорее тянулся к нему чутьем, но я твердо тогда мог отвечать: такой человек имеет право, по-моему, быть членом КПСС.

А потом, когда вернулись, мы наверстывали программу: месяц, проведенный в совхозе, — долой. Армейцы засели серьезно. Я, однако, не усердствовал сли?ком. ? поначалу не огорчался очень: ?ел наравне со всеми. Петро педантично посещал все лекции. Даже предметы, которые мы по своему студенческому разумению причисляли к ненужным

для на?ей будущей профессии, он образцово конспектировал. Все дома?ние задания выполнял точно, старательно, в срок.

Тогда я задумался, откуда у Петра такое упорство? Почему он конспектирует лекцию, когда может поболтать с соседкой или почитать фантастический роман? Спросить я стеснялся и надеялся дойти своим «аналитическим аппаратом». Помог сам Кудинов: кто-то предложил на скучной лекции сыграть в крестики-нулики. ? он просто сказал: «Я не за этим сюда приехал». Эти слова были весомы, и вес придавало им единственное их значение: он не за этим сюда приехал.

Я сперва лодырничал. Это потому, что на первых семинарских и практических занятиях, отвечая без подготовки, отвечал не хуже, чем Петро. Сказался старый запас знаний, неболь?ой перерыв после ?колы. Петро же при?ел из армии. До армии два года работал. Многое забыл. Он сам говорил мне, что иногда слу?ает лекцию и не понимает элементарные вещи. Но так продолжалось недолго. Месяца через три я заметил, что к Петру можно обращаться за советом по химии. Формулы, реакции, задачки — со всем, что ни зададут, он справлялся одним из первых. ? мы охотно пользовались тетрадкой Кудинова. Тогда я не придавал этому значения. ? ли?ь когда с седьмого захода «столкнул» коллоквиум по химии, понял, какого напряжения стоило Петру добиться и постоянно поддерживать на высоте знания.

Первой сессии боялись все. Самая трудная. Особенно с математикой стра?но. Первый курс, конечно, хуже всех справился.

У Петра были тройки и четверки и одна пятерка. ? если судить только по оценкам и цифрам, немногого он добился на первой сессии, и еще не превратился в того Кудинова, к которому сейчас, год спустя, обращаются за помощью по всем предметам.

Я задумывался, что движет им. Сам я часто в таких случаях плюю на непонятное, не желая напрягаться: бог не выдаст, свинья не съест, когда надо будет, соображу или выучу. После. Он же знает, что «после» не будет. После будут другие заботы. ? маленький вопросик, забро?енный сейчас, засыплется кучей будущих проблем. Но где-то недоученное скажется. Он же не может допустить существования на карте своих познаний белых пятен. Не хочет. Это у него в крови: начатое дело доводить до конца.

Петро с детства привык помогать родителям. Семья боль?ая и работы в селе всегда хватало. Поэтому он знает цену труда. А труд исчисляется в минутах. ? он, как иногда мне казалось, чуть ли не со скупостью бережет каждую минуту. ? я думаю, почти каждая минута, передвигая стрелку чуть-чуть вперед, подвигает его на тропе к знаниям.

Мало того, что первый курс сам по себе труден, Кудинов стал посещать факультет общественных профессий, записался на отделение юрисконсультов.

Я спросил его, почему он занимается на отделении юристов.

— Как почему? — удивился он.— Специалист должен знать законы. Как же он хозяйством управлять сможет?

Если и не мудрые, то очень правильные слова. ? здесь прослеживается основное в характере Петра: он как бы этакий деревенский посланец за знаниями и культурой. Выпытать, что есть нового и полезного, впитать все это и нести в село. Отдать людям.

Время ?ло. Кончался первый учебный год. С удивлением замечал я, что самый немногословный, не?умный и, в общем-то, самый незаметный Петро становится самым необходимым в группе человеком. Это получалось само собой. Помочь ре?ить пример его спра?ивали уже не потому, что он может это знать, а потому, что были все уверены: он зна¬ет. На семинарских занятиях, когда вдруг не сыщется охотника добровольно отвечать, а тема сложная, и в гробовой ти?ине преподавательский глаз скользит по журналу, головы на?и поворачиваются к Кудинову: спасай.

Мы много размы?ляем о смысле жизни, на?ем месте в ней, о человеческих ценностях. Петро многое для себя уже ре?ил. Для него ценность человека определяется вкладом в общее людское дело. Он мерит человека по труду.

В. КРАСУЛЯ, студент второго курса экономического факультета Кубанского сельхозинститута.

1973 г.