МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

Виктор Мерцалов. Когда труд не только в почете

← к списку статей

Проект Закона «О кооперации в СССР» по своей революционной сути, пожалуй, превосходит все нововведения не только последних лет, но, без малого, ?ести десятилетий. Его принятие может явиться кульминационным моментом перестройки, моментом преодоления того рубежа, за которым перестройка из процесса, поддерживаемого усилиями лидеров, превратится в процесс саморазвивающийся, направляемый личной материальной заинтересованностью всех трудящихся. Этот Закон несет в себе новую идеологию социалистического хозяйствования. Можно ожидать, что, вступив в жизнь, он откроет путь к построению экономического фундамента качественно новой системы всех общественных отно?ений.

На чем основывается подобная оценка его значения? Если ответить коротко — на том обстоятельстве, что этот Закон возвращает труд в собственность тех, кто его совер?ает. Вот как об этом сказано в проекте: «Собственностью кооператива являются средства производства и иное имущество, необходимое ему для осуществления уставных задач. Кооперативу могут принадлежать здания, сооружения, ма?ины, оборудование, транспортные средства, продуктивный и рабочий скот, производственная продукция, товары, денежные средства и иное имущество в соответствии с целями его деятельности».

Чтобы глубже понять значение приведенной цитаты, следует вспомнить, какая существует связь между собственностью на перечисленное имущество и собственностью на труд.

Словом «труд» мы называем целенаправленную деятельность человека, в процессе которой создаются различные материальные или духовные блага (вещи или услуги). Но когда эта деятельность завер?ается, труд вовсе не исчезает. Он продолжает существовать в виде своего результата. «Во время процесса труда, — писал К. Маркс, — труд постоянно переходит из формы деятельности в форму бытия, из формы движения в форму предметности» (К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч. т. 23, с. 200). Собственность на труд, таким образом, — это, прежде всего собственность на «предметную форму» труда, то есть на результат труда. Она дает право ре?ать, что именно и в каком количестве должно быть произведено и по какой цене предложено потребителю.

Последнее же подразумевает право выбора способа организации этого процесса, распределения функций его участников, определения поставщиков, партнеров, выбора технологии, сырья, словом, право ре?ения всех вопросов, которые могут возникнуть с начала и до завер?ения производственного процесса.

Наконец, собственность на труд предполагает возможность контролировать распределение дохода на личное потребление, коллективное и общественное. Таким образом, данным понятием собственности охватывается все имущество, названное в статье, и все права, которые приобретает собственник этого имущества.

В настоящее время монопольным собственником общественного труда выступает в на?ей стране государство. (Колхозно-кооперативная собственность, как известно, ли?ь номинально обособлена от государственной). Государству принадлежат и все перечисленные права, вытекающие из его положения собственника. Теперь же закон отдает в руки самих работников, объединенных в кооператив, право владеть, пользоваться и распоряжаться своим трудом.

Централизация собственности в руках государства была осуществлена в свое время ради сокращения издержек общественного производства» Предполагалось, что за счет единого руководства удастся скоординировать работу всех производителей, добиться оптимального сочетания всех производственных сил общества и за счет этого максимально повысить эффективность экономики. При этом не было придано должного значения другим последствиям централизации. А они-то и оказались на практике ре?ающими.

Являясь собственностью государства, труд, совер?аемый работником, фактически отчужден от самого работника. А работник, ли?енный своего труда, ли?ается и интереса к нему, что обусловливает падение темпов роста производительности труда, ухуд?ение качества продукции. Передача же труда в собственность самого работника коренным образом меняет дело. Он начинает работать непосредственно на себя. Личное потребление оказывается в прямой зависимости от личного труда. А от последнего зависит и качество жизни общества, то есть общественное благосостояние превращается в предмет личной заинтересованности каждого работника. Личный же экономический интерес — это, как показывает жизнь, самая надежная гарантия достижения экономических целей.

Однако закон о кооперации дает реальные надежды не только на рост материального благополучия общества.

Если работник ли?ается своего труда, если ему все равно, что производить и сколько, он утрачивает способность управлять своим трудом и будет работать ли?ь тогда, когда ему со стороны укажут, что именно делать. Причем указания должны носить административно-приказной характер, поскольку он не заинтересован в их выполнении. То же самое справедливо не только для отдельного работника, но и для всякого коллектива, поскольку коллектив не является хозяином своего труда. Управление отчужденным общественным трудом неизбежно приобретает директивный принудительный характер. Экономическая власть концентрируете в одном центре - в том самом центре, который выступает собственником общественного труда и который должен располагать достаточно мощным аппаратом управления. Такой аппарат, поскольку его деятельность регулируется не интересами производителей, а волей центра, неизбежно оказывается аппаратом бюрократическим. Тем самым хозяйственная жизнь общества бюрократизируется. Экономика оказывается целиком во власти бюрократической системы.

Стоит подчеркнуть: бюрократизация хозяйства — это продукт не чьей-то злой воли или чьих-то о?ибок. Это закономерное и неотвратимое следствие централизации власти. Но понятие «власть» — не экономическая категория. Ее переводом на язык экономики служит понятие «собственность». Существование бюрократии — это прямой результат концентрации собственности. Пока собственность сконцентрирована в руках государства, пока ее ли?ены сами производители, экономика не может обойтись без бюрократии и по сути своей является бюрократической экономикой.

За счет присвоения общественного труда бюрократия овладевает не только экономикой. Пользуясь правом контролировать потребление труда, она распространяет свою власть на все сферы общественной жизни. Здесь проявляется фундаментальный закон: степень концентрации власти в обществе всегда прямо пропорциональна степени концентрации собственности. В итоге не государство оказывается в зависимости и подчинении у общества, а общество — в полной зависимости и подчинении у государственной бюрократической ма?ины. Обществом же, ли?енным самостоятельности, неизбежно овладевает апатия, оно «засыпает», деградирует, впадает в состояние застоя.

Все это мы пережили на собственном опыте. А вот теперь Закон о кооперации выбивает из-под бюрократической власти ту основу, на которой она покоится — собственность на труд множества людей, создающих реальные ценности. Чем ?ире будет распространяться кооперативное движение, тем боль?е будут раздвигаться границы небюрократического сектора экономики.

Заметим, что раскрепощение труда — это не что иное, как раскрепощение человека в процессе труда, освобождение его от принудительной опеки, от обязанности быть исполнителем административных указаний. В кооперативном секторе власть вместе с собственностью перейдет в руки самих производителей. На основе достигаемого за счет этого экономического равенства людей (в праве присваивать свой труд и в отсутствии у кого-либо из них права присваивать труд другого человека) возникает политическое равенство производителей, то есть равенство их перед властью.

Очень важно, что никаким иным, кроме как свободным, не принудительным, кооперативный труд, в принципе, быть не может. ?наче этот труд не принадлежит самому работнику, имеет другого хозяина и ли?ь по недоразумению или ради словца может именоваться кооперативным. Правовой гарантией свободы кооперативного труда является, помимо прочего, добровольность членства в кооперативе, возможность в любой момент выйти из него и образовать новый кооператив.

На смену директивному порядку придет не анархическая свобода действий («Делаю, что хочу!»), но свобода, ограниченная сознанием собственных интересов («Делаю, что выгодно!»). А в этих условиях формой организации кооперативного труда является самоуправление.

Надо сказать, что теория социалистического хозяйственного самоуправления пока что разработана в на?их общественных науках крайне слабо. Особое внимание уделялось построению своеобразной концепции, которую можно назвать концепцией «директивного самоуправления», то есть «самоуправления» в рамках административной системы и под надзором директивных органов. Тот факт, что подлинное самоуправление с управлением директивным несовместимо, либо игнорировался и не обсуждался, либо обсуждался, но едва ли не для того только, чтобы скрыть его суть в тумане демагогического глубокомыслия. Это обстоятельство затрудняет, конечно, осмысление обществом идеологии кооперативного труда. Но принятие данного закона, полагаю, даст повелительный толчок к исследова¬ниям этой сферы деятельности.

?з сферы экономики идея само¬управления неизбежно начнет проникать в остальные сферы общественной жизни, привнося и в них дух свободы и раскованности, инициативы. Экономическое самоуправление сделает невозможным сохранение бюрократического уклада в организации социальной надстройки. Невозможным, конечно, ли?ь в той мере, в какой кооперативная собственность возобладает над государственной. В связи с этим можно будет говорить уже не только о раскрепощении человека, но о раскрепощении общества, освобождении его от уз государственного надзора, о передаче в его собственные руки дела социального строительства. Словом, можно ожидать, что хозяйственное самоуправление явится экономическим фундаментом самоуправления общественного.

Сможет ли Закон о кооперации оправдать такого рода надежды? Заключенные в нем возможности, как уже сказано, велики и конструктивны. По существу речь идет о кардинальном изменении всей экономической политики, об изменении более радикальном, чем при переходе к нэпу. Но свер?ится ли все это на практике?

К сожалению, закон не содержит в себе гарантии собственной жизнеспособности. B нем не оговорены отчетливо ни суверенитет кооператива при определении цены на свою продукцию, ни его право голоса при ре?ении вопроса о размерах налагаемых на него налогов. Последнее право целиком остается за государством (ст. 22, п. 3). Нетрудно предвидеть, что под предлогом борьбы с «необоснованными заработками» государство, пользуясь этими рычагами, при желании сможет «победить» в конкуренции с кооперативами.

?меются здесь и психологические трудности. Не всякому человеку легко ре?иться оставить то рабочее место, которое приносит хотя и мень?ий, чем ему хотелось бы, но верный и сравнительно легкий доход, и заняться деятельностью, может быть, более выгодной, но и более напряженной, более рискованной, в которой ему предстоит полагаться только на собственные силы.

Как бы то ни было, с того рубежа, на который выводит на?е общество этот закон, двигаться вспять будет уже сложнее, чем вперед: вряд ли найдется много желающих вернуться из царства свободного труда в царство трудовой повинности, под сень бастионов бюрократической экономики. ? хотя мы не можем предугадать, насколько глубокие перемены произойдут в жизни общества, закон этот уже и сейчас, в виде проекта, представляет собой огромную ценность.

Виктор МЕРЦАЛОВ. Стар?ий преподаватель Пятигорского пединститута, кандидат философских наук.

«Ставропольская правда», 10.04.88 г..