МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

Почин

← к списку статей

I.

Сначала мы расскажем об одном отстающем коллективе.

На собраниях — и партийных, и профсоюзных, и общих — рабочих этой бригады постоянно ругали. План они не выполняли, гнали брак. Настроение у людей поэтому, можно понять, было никуды?ное. Заработки были не аховые, и многие уходили. Мастер боль?ую часть сил тратил на борьбу с перекурами.

? что было самое обидное, о чем говорили на всех бригадных собраниях, с чем обещали ре?ительно бороться - водились в коллективе приписки. Они стали настолько регулярным - чтобы не сказать нормальным - делом, что инженеры экономической службы для собственного удобства ввели «коэффициент приписки». Подаст мастер докладную записку о сделанном за день, а в плановом отделе эту цифру, даже не проверяя, тут же скостят на этот злосчастный коэффициент. Мол, знаем ва?их. А если и о?ибутся, то ли?ь в том смысле, что коэффициент маловат.

В другом, словно выдуманном для наглядного сравнения, коллективе все обстоит иначе.

Каждый месяц бригада перевыполняет план. Даже тогда, когда несколько дней подряд из литейного цеха не приходят по каким-то причинам заготовки и бригаде «не с чего работать», резервы находятся, упущенное наверстывается и бригада сводит месячное сальдо в свою пользу.

Порядок в бригаде царит на загляденье. Никого не надо подгонять, увещевать, мастер может на полдня оставить участок в полной уверенности, что все будет нормально. Люди дорожат своим местом, летунов нет. Более того, приходят к мастеру рабочие, просятся на участок, и он, сожалея, отказывает даже тем, о ком знает, что это хоро?ие работники.

Участком довольны в цехе, на заводе. Он побеждает в соревнованиях, рабочим вручаются грамоты и премии. Здесь часто бывают делегации с других предприятий. Ходят, приглядываются, удивляются. А покидая завод, завистливо вздыхают: «Везет же людям. Далеко нам до такого».

Теперь бы самое время спросить: откуда же берутся такие коллективы как первый, и как нам сделать, чтобы поболь?е было таких, как второй. Вопрос не праздный, поиски ответов на него не могут не навести на дельные мысли. Этим мы и займемся.

Но прежде всего должны сообщить читателю, что речь идет об одном и том же коллективе. А именно, о бригаде с участка З?Л-130 Ставропольского завода пор?невых колец.

Те же самые люди, молодые и пожилые, опытные и не очень. Руководит ими тот же мастер — Анатолий Лапин. ? трудятся они на тех же далеких от совер?енства станках, и изготавливают те же самые пор?невые кольца для двигателей автомобиля З?Л-130, которые выпускали и год, и два, и пять лет назад. Переодеваются в тех же раздевалках, зарплату получают в том же око?ечке кассы.

«Расстоянию» между двумя нарисованными портретами мень?е года: бригада начала осваивать новый способ организации и оплаты труда девять месяцев назад.

Поверить в то, что взрослые люди могут настолько измениться буквально на глазах, нам не позволит жизненный опыт. Такого не бывает. Более того, предполагать такое и не следует. ?наче при?лось бы последовательности ради предположить, что до этого вся бригада - тридцать с ли?ним человек - состояла из заведомых лентяев и бракоделов. Такого тоже не бывает.

Поэтому обращение исключительно к моральной стороне ситуацию не проясняет. Рассчитывать на психологическое чудо мы не можем, и объяснение должны искать в другом.

Остается предположить следующее: до этого производственные обстоятельства складывались так, что заложенное в человеке здравое и естественное стремление быть, по, крайней мере, не хуже других, глу?илось. Видимо, были реальные причины, которые не давали хоро?им людям хоро?о работать. ? тем самым быть по настоящему хоро?ими и в глазах общества, и собственных. ? это вполне по Марксу: человечным человека делают человечные обстоятельства. В десятую пятилетку, когда всерьез и мас?табно была поднята проблема качества, стало понятно: существующие формы организации труда не продвинут нас к поставленной цели. Требуется разработать и внедрить такую систему трудовых отно?ений, когда человек работает отлично не только по вдохновению, не от раза к разу, не потому только, что ему захотелось хоро?о поработать, а и потому, что ему невозможно, во всех смыслах невыгодно работать плохо.

Такой системой и стала организация бригад и звеньев, труд которых оценивается по конечному результату.

Название этому явлению прочно утвердилось и в обиходе и в литературе: бригадный подряд. Термин этот обычно принято употреблять, подразумевая строительство. Но если вдуматься в смысл подряда - ответственность всего коллектива в целом и каждого члена в отдельности за идущую к потребителю продукцию - придется согласиться, что он вполне применим и за пределами строительных площадок. Потому что потребитель не только не вселится в дом без стен или дверей, но не купит телевизор без кинескопа, откажется гарцевать в «Жигулях» о трех колесах. Все дело заключается в том, чтобы в анонимном производителе выявить конкрет¬ных ?вана и Петра и не позволить им кивать друг на друга.

Это не так просто. Подготовительные работы на заводе пор?невых колец заняли целых три года. Наконец, были выделены участки с завер?енным циклом производства, на каждом из которых производится особого вида пор?невое кольцо. ? - скажем так - отдали эти участки бригадам. Начальник отдела труда и заработной платы завода Борис Федосеевич Сумароков сказал об этом так: «Мы как бы сдали бригаде участок в аренду».

За бригадой закрепили станки, рассчитали нужное количество людей, дали план. ?з литейного цеха поступает «сырье» — заготовки будущих колец, которые предстоит обрабатывать. Это «ноль» бригады. Отсюда начинается отсчет, который заканчивается в ОТК. Перед бригадой поставили условие: вы отвечаете за все, что происходит на участке. Маневрируйте людьми, как считаете нужным. Кого куда поставить,— ва?е дело, кого кем заменить - от этого пусть у вас голова болит. Кто-то прогулял - наказывайте, ре?ите вывести из бригады - воля ва?а, на то у вас полномочный совет бригады. Обнаружится брак - разбирайтесь сами, ищите виновных. Только за брак бригада не получит ни копейки. Завод «покупает» у вас только доброкачественные кольца. Одна тысяча стоит 10,737 (десять целых семьсот тридцать семь тысячных) рубля. Это - ва?е. Сколько сдадите — столько и получите. Распределяйте сами: кто поработал луч?е, кто - хуже. У вас есть коэффициенты, вам виднее.

Вот, собственно, и все нов?ество.

Все познается в сравнении. В на?ем случае за примером далеко ходить не надо, обойдемся собственным. Достаточно полистать отчетную документацию про?логодней давности и сравнить с сегодня?ним положением. Мы будем обращаться к этому сравнению на протяжении всего рассказа. Так мы луч?е поймем суть происходящего.

Год назад бригада Лапина едва-едва «вытягивала» 14 тысяч колец в день. Сейчас 20 тысяч — норма. А делают и боль?е, была бы работа. ? это при том, что людей в бригаде стало мень?е: двадцать семь против тридцати пяти.

Но дело даже не в самом по себе увеличении выработки. Не только в этом. Хотя это существенней?ий момент. В принципе, это всегда можно ре?ить довольно просто: поднажать на энтузиазм, не скупиться на сверхурочные, посулить хоро?ие премиальные. Нам же важно знать, какой ценой достигнуты высокие приросты. Мы намерены сделать их нормой. То есть нормальным, обыденным делом, обходящимся без авральных «эх, ух-

нем!» и без журналистских восторгов.

Рассказывают, однажды С. М. Киров, заметив беспорядок на стройке, спросил: «Сколько стоит кирпич?» - «Десять копеек».- «А если бы под ногами валялись гривенники, неужели все вот так же равноду?но проходили бы мимо?».

Как сделать так, чтобы никто не проходил равноду?но? Чтобы государственные «гривенники» под ногами считали столь же ревностно, как и собственные в кармане?

В этом суть дела.

За одно кольцо бригада получает одну копейку. На старые - гривенник. На участке Лапина «гривенники» под ногами не валяются. А если и упадет какой, бережно поднимут.

Вот как это выглядит. От одного станка к другому для дальней?ей обработки кольца перевозят нанизанными на рожки специальных «елок». Всего на одной «елке» умещается две с половиной тысячи колец: висят как баранки на веревочке. Когда тележка движется, одно-другое нет-нет да и сорвется. Сколько помнят старожилы, упав?ие коль¬ца так и оставались упав?ими. ?х топтали, отпинывали под станок, если кто и нагибался, то мастер. ?ли же заставлял рабочих поднять. Пререканий было - не обере?ься.

- Так-таки ни одного колечка на полу?

Лапин улыбнулся:

- А давайте пари, заключим. Ставлю рубль против кольца.

Размен «гривенников» на рубли не состоялся.

II.

Особое восхищение у всех знакомив?ихся с экспериментом вызывает история с транспортировщиком. Так называли подсобника, который «по ?тату» перекатывал эту самую «елку» от станка к станку и даль?е в ОТК. Нет нужды подчеркивать, что подсобник особенно не усердствовал. Обычно сюда ставили людей предпенсионного возраста или подростков. 90 рублей в месяц — толкай не толкай — получи?ь. Подсобник часто исчезал, его разыскивали, из-за него простаивали, вспыхивали ссоры.

Жаловались, обличали, теряли в заработке, но редко кто догадывался взять да и самому откатить эту злополучную «елку». ? дел-то всего на полминуты, все равно ведь стои?ь без работы - нет же, стояли, проклинали, но ждали. Считать подхваченные ветром общие рубли тогда еще не умели, да и не заботились. Когда же пере?ли на бригадный подряд, когда убедились, что это всерьез и надолго, - бригада отказалась от транспортировщика. Теперь толкают все: станочники, наладчики, мастер - кто окажется ближе. ?счезли простои, споры, обиды.

Этот факт можно считать главным и для журналиста, и для любого, болеющего за на?у экономику читателя. Про почин завода писали и говорили много. Притягательное обаяние взметнув?ихся вверх экономических показателей - снизилась себестоимость, подскочила рентабельность, сократилась текучесть кадров - давно заворожило руководителей и специалистов различных отраслей. На заводе привыкли к визитерам и даже, мягко выражаясь, немного устали от них. «Сколько можно про одно и то же рассказывать!» - искренне сокру?ался один из руководителей.

Лапин, повествуя о своей бригаде, тоже говорит как по-писаному и на вопросы отвечает без запинки - поднаторел. Рабочие не обращают внимания на гостей, и если их отрывают расспросами, отвечают кратко, скупо, томясь.

Выходит, в пропаганде и распространении опыта особой нужды нет. Кто горел желанием узнать в деталях, как это делается, давно узнал. Нам же сегодня важнее - не упуская из виду «как это делается» - доискаться до ответа вот на какой вопрос: что же такое произо?ло с человеком, которого, как нам казалось, мы хоро?о знаем и которым, как оказалось, не всегда умеем руководить.

На новую систему завод переходил не сразу, участок за участком, и по-новому работают не все цехи и не все бригады. Самый «охваченный» - механический цех. Здесь по-новому работают 68 процентов рабочих. Это говорит о том, как нелегко «запустить» почин. Не все производственные участки объективно к этому готовы. Почти все условия налицо — и не идет, бригады разваливаются. «Почти» - все равно что ничто. Невозможно вселиться в дом, кры?а которого покрыта на семьдесят, девяносто, даже девяносто восемь процентов — все равно будет течь.

Средняя заработная плата в цехе за три года эксперимента выросла со 169 до 211 рублей.

С этого и следует начать, потому что разговора о деньгах и их роли в эксперименте не миновать. Разговор этот не надуманный. ?з ?кольных учебников по обществоведению мы помним, что основной экономический закон социалистического способа производства - удовлетворение все возрастающих материальных и духовных потребностей трудящихся. При распределении этих благ без денег - не как предмета стяжания, а как средства контроля, учета, наконец, организации труда - не обойтись. Они первый помощник - или враг, если не умее?ь ими пользоваться.

?ной раз к деньгам мы относимся как к дальнему родственнику из глухой деревни. Содержимое прихваченных им авосек выкладываем на стол, да еще и нахваливаем, а его самого перед на?ествием гостей оттираем в дальний угол. Мол, деньги это деньги, без них никак, но давайте не будем о таких низменных материях.

Поэтому небеспричинно кто-нибудь, да усомнится: полноте, товарищи, что же это за такая прогрессивная система, если так здорово подскочили заработки? Причем тут совесть, сознание, ответственность, жизненная позиция, если за всем этим проглядывает рубль?

Один весьма еще молодой, но уже довольно суровый кабинетный человек отклеился от об?ирного полированного стола и, картинно потрясая руками, трагически воскликнул: «Дайте мне рубль, и я любого научу работать по-стахановски!».

Поверив в то, что много и быстро — это почти по-стахановски, кое-кто раско?еливается. Спору нет, пятые-десятые хозяйственные на?и дыры ?аба?ники пока залатывают. Но почитайте газеты, прислу?айтесь к жалобам руководителей предприятий, доверив?их свои горящие фонды в руки «скорохватов», отно?ение которых к бедам нанимателей отчеканил венценосный пройдоха: «После меня хоть потоп...». ? вы услы?ите о недоделках, отступлениях от проектов, о явной и, что еще хуже и опаснее, мастерски скрытой халтуре. Над этим стоит задуматься. Что же до стахановского движения в ?аба?нических артелях, нам о нем пока ничего неизвестно.

?звечна проблеме: где взять деньги? Столько же лет и щекотливому раздумью: кому и как их отдать, чтобы вы?ло луч?е? Ситуация, сложив?аяся несколько лет назад на заводе, поучительна тем, что деньги на заводе были, а с толком, с максимальной пользой отдать их рабочим не получалось. ?з вестная марксовская формула Д—Т (условно: завод рабочим дополнительную заработную плату - рабочие заводу дополнительную продукцию) не работала. Заводу требовалось в кратчай?ий срок на треть увеличить выпуск продукции без изменения численности работников. Фонды заработной платы на предполагав?ийся прирост производительности труда были отпущены. Оставалось включить уже отлаженный механизм соединения взаимной заинтересованности завода и трудового коллектива, и дело готово

Не включалось.

Наперекор очевидной выгоде, при общем согласии, что резервы повы?ения производительности труда были, рабочие луч?е не работали. Пробовали изменить расценки, вводили прогрессивные нормы - не помогало. Увеличилось число не справляв?ихся с заданием, полез вверх процент брака. Вот тогда-то на заводе и поняли, что старый способ стимулирования себя исчерпал. Не только в заработке, в величине его дело, а еще в умении с толком, с пользой отдать его рабочему. Выгода - это не только когда много, но и когда толково, справедливо, когда не совестно расписываться в ведомости под боль?ой суммой и не обидно за увильнув?ую премию.

? стали искать новую систему.

Сразу, чтобы не было недомолвок: заработная плата рабочих на «подрядных» участках возросла исключительно за счет роста производительности труда и столь же резкого сокращения брака. В бухгалтерских ведомостях записано все. Рабочие сейчас в среднем делают на 25-35 процентов боль?е, чем делали. Сравним показатели Любы Гандрабуровой. Она была на хоро?ем счету до перехода, такие же теплые слова говорят о ней и сейчас. Вот как она справлялась с нормой в 1979 году: 65, 83, 98, 88, 91, 85... Это процент выполнения задания по месяцам с начала года. А вот 1980 год: 115, 124, 127, 101, 121, 128... Если она сейчас получает двести вместо ста двадцати рублей, то другого «виновника», кроме ее хоро?его труда, искать бессмысленно: его нет.

Ныне?няя оплата труда в бригаде базируется на прежних расценках. Подряд объединил существовав?ие и до него стимулы и заставил их работать с полной выкладкой. Цифры, которы¬ми оперируют сейчас бухгалтеры и экономисты, не с потолка взяты. Они отражают пропорции и экви¬валенты, которые не в один год сложились на участке.

Мы спросили у инженера по техническому нормированию труда Лидии Николаевны Шкатовой:

- А сколько получала бы бригада, если бы работали по-старому, но делала столько же, как и сейчас?

- Почти столько же. Единственное, не получали бы 10 процентов за ритмичность - за выполнение плана. Эту премию мы ввели всего год назад. Но это не так много: мень?е рубля в день.

Могли бы получать, но не получали. Скажете - не хотели, засмеетесь первыми. Отметим это и пойдем даль?е, записав на полях: отдельные, правда, зарабатывали в иные дни, как и сейчас. Но то отдельные и в иные дни. Отдельные никогда погоды не делали и, к сожалению, судьба пятилетки не только в их руках. А если сводить все к голому рублю — светил он всем одинаково, и тогда, и сейчас. Почему же не грел?

Боль?ая о?ибка сводить все к увеличению зарплаты. Не в этом суть. Когда мы одновременно увеличиваем заработную плату всем ?оферам, бухгалтерам, научным работникам, это, никто спорить не станет, хоро?о. Растет жизненный уровень трудящихся. Но это не значит, что все сразу автоматически начнут работать луч?е. В бригаде Лапина каждый из двадцати семи человек с «закрытыми глазами» знает, за что ему платят деньги. В этом гвоздь вопроса. Количество дензнаков точно выражает меру и качество труда. Заработная плата стала для них заработанной - именно тем, чем она и должна быть в соответствии с первоначальным, здравым смыслом этого слова.

III.

Деньги сами по себе не всесильны и слава их гипнотического воздействия преувеличена.

Бригада Анатолия Лапина переходила на новый метод, когда некоторые участки работали по-новому и все вытекающие отсюда выгоды были у всех перед глазами. ? все-таки, когда речь за?ла о переводе и их участка, охотников сразу не на?лось.

Существует красивая легенда о том, как во Франции вводили картофель. На королевских участках высадили клубни и выставили стражу. Ночью стражу снимали. Заинтригованные крестьяне за ночь разворовывали участок. Новинка быстро разо?лась по стране. Герцен, восхищенный галльским духом предприимчивости, с сарказмом писал о причудах «сумрачного германского гения». В Германии картофель распространяли директивно.

Преимущества привлекательного «французского варианта» были налицо, но участок З?Л-130 по?ел по «германскому пути». Беседы по ду?ам, расчеты с каранда?ом сторонников не прибавляли. ? тогда Анатолий, луч?е всех понимав?ий выгоды и неизбежность эксперимента, сказал: « Все равно жизнь заставит принять новое. Бессмысленно упираться. Не верите - давайте попробуем. Один месяц поработаем по-новому. Не получится - судите меня. Получится - сами ре?айте, как быть даль?е. Но давайте договоримся: работать на совесть. За халтуру карать будем жестоко»

Теперь об этом вспоминают с улыбкой.

Труд в бригаде организован настолько просто и целесообразно, что только диву дае?ься, как это рань?е не додумались.

В бригаде двадцать четыре станочника — плюс три наладчика. Дальней?ий разговор будет насыщен терминами и чисто технологическими деталями. От этого нам не уйти, поскольку мы желаем раскусить нервный узел производственного подразделения. Тут действуют свои законы и пропорции, которые определяют мотивы поступков людей, и их необходимо понять. Если это покажется утомительным, дальней?ее можно опустить и согласиться с выводом: все в коллективе болеют за общее дело, стараются работать луч?е. Почему? Просто они хоро?ие, дружные люди. Не верите? Мало? Тогда читайте.

Труд каждого оценен условным коэффициентом оплаты. Он незначительно, но колеблется, отражая неодинаковый уровень профессиональной квалификации. В принципе, коэффициент оплаты - это видоизмененная расценка. Новое здесь то, что коэффициент этот не вечен. Собрание бригады может пересмотреть его. Что это дает? Прежде всего, подставляет реальную опору под «хозяйственность». Рабочие сами ре?ают конфликт с оплатой, если он возникает.

Ду?а эксперимента состоит в том, чтобы буквально в каждой мелочи отдать коллективу право распоряжаться теми ресурсами, которыми все равно никто, кроме него, не распоряжается. Вспомним транспортировщика. Его давно нет, а зарплата его осталась. Она во?ла в расценку тысячи колец и теперь ее получает поровну вся бригада. Можно было бы, конечно, «зажилить» эти 90 рублей - в конце концов, не из-за них теперь вся бригада возится с тележками. Ре?ение такое было бы вполне в духе финансистов времен ?вана Калиты, вся мудрость которых состояла в том, чтобы прибрать к рукам поболь?е денег и «сидеть» на них, не отпуская. Но не пожалели, отпустили, обо?лись с рабочими не как со ?кольниками, а как с равноправным партнером — и не промахнулись, рубли эти давным-давно вернулись.

Вклад каждого в общее дело оценен и учтен в тех самых 10,737 рубля за ты¬сячу колец. Сдала бригада тысячу — 10,737 рубля ва?и. Пересчитывайте на коэффициент оплаты, учитывайте коэффициент тру¬дового участия - распределяйте.

Эта арифметика совер?ается открыто у всех на глазах. В этом ее сила, поэтому ей верят. Вот как сказал наладчик ?ван Солгалов:

- Я рань?е был на окладе. Сколько кто сделает, меня не волновало. За станками, конечно, приглядывал - совесть все-таки есть. Но не свербило меня: скорее, боль?е. Теперь же чем боль?е бригада сделает, тем боль?е получу и я. Я теперь крутиться стал. Если увижу, кто-то прохлаждается, одерну.

Таковы исходные данные. Чтобы потом не отвлекаться, надо сказать о следующем: при всей ясности учет ежедневного заработка на каждого рабочего технически вещь трудоемкая. Рань?е держал в голове норму и расценку, и боль?е ничего не надо было. Теперь же приходится по специальной формуле произвести последовательно ?есть арифметических действий. В расчетах фигурируют, например, такие цифры: 0,201; 10,737; 15,785... Все это надо складывать, перемножать, делить. На пальцах с этим не справи?ься. Понятно, что до появления у экономистов электронных калькуляторов, мы попросту не обеспечили бы эксперимент счетно-математичетов не должна отпугивать. Мол, рабочим это не понятно, не осилят, рань?е проще было. Простота сама по себе еще не означает надежности. Велосипед куда проще автомобиля, но попробуйте найти мальчи?ку, который не падал бы с велосипеда. Нет более прочной и жесткой конструкции, чем вызванный и оправданный необходимостью логический расчет. На экране бригадир каждый день проставляет дневной заработок: 6,81; 9,54; 10,03... Еще не было случая, чтобы кто-то усомнился в их справедливости. Тогда как прежде не проходило дня, чтобы кто-то не явился в бухгалтерию «выяснять» отно?ения. Где же проще и надежней?

С этого начинается расчет, о котором не скаже?ь - корыстный, потому что наряду с личным он зорко охраняет и государственный интерес. Отсюда берет начало хозяйское отно?ение к себе, к соседу, к делу.

Быть хозяином - это не бумажку иметь, в которой удостоверено «предъявитель сего - хозяин». Недостаточно и присоединиться к общим словам «все это на?е, мы хозяева всего этого». Это было бы сли?ком просто.

Мы спросили Ма?у Калугину:

- Представьте, в ва?у бригаду принимают нового человека. Как вы к этому отнесетесь?

- Я бы постаралась узнать, что это за человек.

- А если бы он вам не понравился, если бы вы что то знали о нем до этого нехоро?ее?

- Я бы голосовала против принятия.

- А рань?е?

- Рань?е мне было все равно, кто...

Теперь не все равно: недавно из бригады вывели станочницу, которая, не обращая внимания на предупреждения товарищей, гнала брак.

Дело не в мелочах, а в том, что до них есть дело. Хозяин потому и хозяин, что он знает чего и почему хочет, и добивается своего. В этом смысле и министр, и директор, и рядовой рабочий равны. Должны быть равны. Каждый в пределах своих полномочий и законодатель, и исполнитель. Новая система восстанавливает это равенство и возводит рабочего из хозяина де-юре в хозяина де факто.

Подряд не отменяет специализации и сопутствующей ему монотонности труда - это пока мечты. Люди включены в тот же конвейер: ?лифовка, обточка, калибровка, доводка... Деталь приходит и уходит, а рабочий стоит на месте. Но подряд понуждает мысленно двигаться с деталью от начала до конца.

- Рань?е я была ?лифовщицей, и только. Сейчас я в себе все кольцо держу, не только себя вижу.

Когда рабочий видит даль?е «себя», от этого хоро?о и ему и нам. Деление труда на физический и умственный условно, оно не отражает реального различия между людьми, которые творят или не творят. Для творчества требуется отнюдь не бумага и каранда?, а именно это умение видеть даль?е и боль?е «себя».

?з заинтересованности рождается увлечение. ?з увлечения - рабочая инициатива и ответственность.

?з безразличия не родится ничего.

IV.

- Система в самую точку сознательности бьет, - сказал Лапин. - Споров сначала было много. Мы ведь не сразу на это по?ли, и не сразу получилось. Если бы только одна материальная заинтересованность, а то ведь и материальная ответственность. Особенно возражали опытные рабочие. Они стояли на фини?ных, самых оплачиваемых операциях. Боялись, что выравнивание произойдет за их счет. Ведь сейчас все друг от друга зависимы. Я, скажем, работаю добросовестно, а кто-то уже после меня брак гонит, мою работу портит.

Боялись своего же брата рабочего... Нас интересовало, что же произо?ло с людьми? Когда характеры не впрягаются в поклажу - коллектив разваливается. Примеров этому много. Счастливый опыт вызывал здоровое любопытство.

- А на отно?ения между людьми это не повлияло? Скажем, если антипатия наметилась, она при такой прочной связке обязательно проявится.

- Сказать правду - только, боюсь, не поверите - в коллективе боль?е доверия стало. Примеров приводить не буду, луч?е к людям пойдите, поспра?ивайте.

Мы по?ли.

Доверие на лавке не сидит, свои принципы не декларирует. Начали мы с другого конца.

- Скажите, а до бригады много приписывали?

- Ой, еще как! Мень?е двадцати тысяч в месяц не было. А иногда доходило до восьмидесяти тысяч.

План сдачи - четыреста тысяч колец в месяц; каждое пятое, проходив?ее по отчетам, выходит, было рисованное. Как не понять экономистов, выдумав?их коэффициент на приписку!

- ?звините за нескромный вопрос: вы сами-то приписывали?

- Что вы...

На пятом опро?енном мы поняли, что исправив?ихся приписчиков, даже «не для печати», мы не установим. Видимо, сам факт приписки когда-то был вещью, посторонней для совести, морали, самоуважения. Приписки существовали как техническая деталь бригадной жизни. Может быть, изрядно портив?ая настроение, даже ме?ав?ая жить, но которая стала неизбежной частью сложив?ихся заводских будней. Как нудный дождь, о котором не скаже?ь, плохой он или хоро?ий и который нельзя отменить.

Все сходилось на этом. Ни разу на собрании никто не встал и не сказал: я такому-то не верю. Про?у установить за ним гласный надзор. ? верные принципы победили бы, и атмосфера в коллективе посвежела бы.

Но жили в той, в какой жили. Почему?

— А толку все равно не было бы, ничего изменить не получалось. Даже хоро?ие рабочие иногда были вынуждены приписывать...

В накладе оставались добросовестные и работящие. Приписки всегда раскрывались. ?х списывали со всего коллектива пропорционально выработке. Боль?е сделал, а луч?е сказать, показал в отчете - боль?е с тебя и срежут. Кажется, справедливо: все напортачили, все и отвечают. На деле же с честного рабочего срезали сделанные им кольца, а со схалтурив?его - выдуманные. Было даже такое, что рабочий сдавал – реально! - 12 000 колец и получал 140 рублей, сдавал 14 000 и получал 120 рублей. Прямо как в сказке про волка и лису: битый небитого везет. В анекдоте это сме?но, а в жизни честный труд оказывался беззащитным перед натиском ловкача.

Соревнование летело вверх торма?ками. На Доске почета красовались одни, а в ведомостях на за¬работную плату «в передовиках» ходили другие. Моральная и материальная стороны соревнования расходились, и рабочие наедине с собой не могли взять в толк, с кем и за что они соревнуются.

До эксперимента переставить человека на несколько дней с десятой операции на восьмую было делом чуть ли не подсудным. Почему так было, сегодня никто толком не объяснит.

Разговариваем.

- На десятую операцию заготовки приходят с восьмой. Так?

- Так.

- У вас нет работы. Чем день сидеть просто так, луч?е перейти на восьмерку. ? заработаете что-то, пусть и помень?е, и задел на завтра сделаете. Так?

- Так.

- А почему вы отказывались?

- Невыгодно было.

- Как же невыгодно? Ведь сами же говорили, что и заработок ?ел бы. Все луч?е, чем ничего.

- Это правильно, если сейчас отсюда смотреть. А когда мы оттуда смотрели, получалось, что невыгодно. Сейчас у нас на работе все ясно, знае?ь, что будет, что к чему. А тогда у нас путаница была, руки опускались. Честное слово, казалось, луч?е просто день отсидеть. Хоть знать буде?ь, что твое. Разумности тогда не было.

? - предположим за честного рабочего - руки тянутся к каранда?у. Пририсовал сбоку ноль - и порядок. Пусть экономисты ножницами щелкают - это уже над головой.

Еще из разговора.

- А вы с кем соревнуетесь?

- Сам с собой - или, если хотите, все мы вместе соревнуемся, чтобы луч?е было.

А ведь в самом деле: ?ванов соревнуется с Петровым. ?ванов сделал столько, Петров — столько. А что даль?е? Вызывать на соревнование Сидорова? Давай, Петров! Жми, Сидоров! Но ведь мы же не на стадионе.

Победить должен коллектив, и каждый его член при этом должен чувствовать себя победителем. Это признают сейчас все. В сельском хозяйстве ипатовский метод и красногвардейский опыт подытоживают - и подытоживают успе?но - многолетние поиски способов соединения коллективной и индивидуальной заинтересованности.

В бригаде Анатолия Лапина любой заинтересован сделать две нормы: это удвоит его коэффициент трудового участия, а следовательно, и долю из общего котла. Но случится это при одном условии: если и его товарищи, стоящие на операциях до и после него, тоже удвоят выработку. ?наче ему не из чего будет творить рекорд: его товарищи попросту не «переварят» полукольцо и завод их не «купит». Мой рекорд — это рекорд и моих товарищей. Все очень ясно, и лозунг «ни одного отстающего рядом» на стену ве?ать не надо. Он в уме у каждого.

- А почему сейчас приписок нет? Осознали?

- А какой в них смысл? Ведь деньги теперь платят только за про?ед?ие через ОТК кольца.

То есть, если ?ире, плохой труд теперь попросту никому не нужен.

V.

Теоретически и сейчас приписывать можно. От того, сколько ты выстави?ь колец, зависит коэффициент трудового участия, стало быть, и дневной заработок. Так что, вроде бы, стимул есть. Нет резона: все друг у друга на глазах, возможности каждого известны. Все видят и все знают, и у каждого есть дело до всего. ? никто не одернет «чрезмерную» сознательность пресловутым «а тебе оно надо?». Надо, потому что приписка по мне бьет!

На этот счет подслу?анная фраза:

- Анатолий ?ванович, а почему Оля четыре тысячи себе записала, ведь она сделала только три?

?, спохватив?ись, сама же ответила:

- Ой, я и забыла, что у нее запас.

Не только все высчитала за подругу, но и знает, что у нее в сусеках припрятано. Попробуй здесь словчить.

Запас - это совсем новое явление, появился он в ходе эксперимента. ?нициатива, самостоятельность, ответственность в нем обнаруживаются вместе.

Делается запас так. ?зо дня в день рабочий не «показывает» две-три сотни колец, сделанных сверх плана, - сдавать-то сдает, а денег за них не получает. ?х может накопиться до полутора - двух норм. Кольца идут своей чередой через ОТК, через склад, к потребителю, а рабочий их «пи?ет на ум». Завод остается должен рабочему. Запас карман не трет - в свое время вексель выставляется.

Обычно запасом покрывается вынужденный простой. Подчеркнем — вынужденный. День недоработал, а план дал. Лихо. Приветствовать или задуматься? Двойная бухгалтерия всегда настораживает.

?нициатива наказуема недоверием. ? нередко ее глу?ат на корню. Мы побаиваемся - и не без оснований, - что в итоге экономико-плановых реформ вместо рачительного хозяина выведем живучего хозяйчика.

На одной центральной базе произо?ел казусный случай: поувольнялись заведующие складами. Причиной стала электронно-вычислительная ма?ина Она навела порядок в учете ценностей и взяла всю складскую номенклатуру в свою безгре?ную память. Завскладом, ли?енный монополии на дефициты, утратил «самостоятельность» и возможность греть руки на махинациях с карданными валами и под?ипниками.

Отно?ение «центрального» руководства к бригадному запасу двойственно: с одной стороны, вроде бы да, с другой же... Во - первых, о нем, о запасе ничего не сказано в инструкциях, и сквозь графы бухгалтерских гроссбухов он проглядывает жирным вопросом. Во-вторых, здесь заме?ан тот же материальный интерес: бригада свои 10 процентов за ритмичность получает каждый месяц. Даже если не по своей вине не дотянет до плана. Выручает запас. Мастер месяцами «носит» его в записной книжке и мо¬жет выставить в любой день. Дополнить запасом до плана. В дело идут кольца, которых в общем-то уже нет, но которые тем не менее есть. Плана нет – план есть...

Помедлим кричать: «Обирают государство!», и разберемся.

Подряд хоро? тем, что, стимулируя в рабочем инициативу, не упускает из виду, что хозяйствует-то он вместе с государством, на правах партнера, и перед государством отчитывается. Поэтому формулу «хоро?о государству - хоро?о мне» можно развернуть наоборот: «хоро?о мне - хоро?о государству». ? не преминем отметить, что начинается она все-таки с «хоро?о мне». А как иначе мы хотели бы? Чтобы просто так, святым духом? Эх, зеленая, сама пойдет? Не пойдет.

Стремление бригады создать запас и тем самым оградить себя от непредвиденностей конъюнктуры оборачивается для всего завода огромным плюсом.

В начале месяца – эта тема уже навязла в зубах всех пи?ущих на производственные темы – предприятие «раскачивается». Потихоньку, полегоньку, только к концу первой декады набирает полную мощность. А подрядная бригада жадно набрасывается на работу: сделать поболь?е запас. За счет этого выравнивается синусоида интенсивности работы цеха.

Мастер сказал об этом просто: "Производственная необходимость".

Мы, настроенные более философски, добавим: и умение думать о завтра?нем дне.

Но это не все. Запас рабочие не трогают в самой, казалось бы, подходящей для этого ситуации – для покрытия отгулов. Вот чего боль?е всего боятся финансисты и руководители – злоупотреблений с рабочим временем. ? соблазн велик: сначала гони?ь сверх плана, а потом отдыхае?ь, и вчера?ний день работает на тебя. А ведь не идут на это. Оказывается, невыгодно. Объяснение простое. Допустим, на операции работают четверо. Один у?ел в отгул. ?м, троим, предстоит сделать те же, скажем, 20 000 колец, чтобы бригада не пробуксовала. А если «отгульщик» выставит свои кольца, если и ему поставить коэффициент участия, у троих работав?их автоматически снизится заработок. Так что, если уж отгуливать, то официально. ?нтерес государства через коллективный интерес намертво сросся с личным интересом. Тут уж действительно: «Государство – это я!»

Очень просто обвинить: знаем мы ва?у экономию! Хоро?и были бы совхозы и колхозы, если бы придерживали помидоры до января, а потом загребали сверхприбыли и сверхпремии. ? строители, которые месяцами не сдают объекты, перетаскивают их из квартала в квартал, на?их симпатий тоже не вызывают.

Однако страховой фонд из урожая в том же кол¬хозе мы оставляем. ? строителям «восьмерки» за «пустые» выставляем, и когда они вдвое против нормы изведут кирпича и оконных стекол, платим за это опять-таки мы.

Вне?нее подобие да не обманет на?у проницательность. Федот, да не тот. Рабочие в бригаде деньги получают не за отбытие человеко-часов и не за сознательность, а за конкретно ими сделанное. ? когда возникают «технические» нюансы, которые ме?ают им работать, они изобретают свои «нюансы», чтобы все-таки работать хоро?о. Они хотят быть хозяевами положения. Это естественно.

Если уж о чем задумываться, так это не об инициативе самой по себе, а ее пределах.

- Мы на субботнике до обеда работали. Вместо трех с половиной тысяч сделали четыре тысячи колец.

То, что интернациональный долг обязывал рабочего сделать, он сделал. Сделал даже боль?е. ? мастеру, который это организовал, сердечное спасибо. Но Лапин за это получил «втык»: люди должны были работать весь день. Дискуссию на тему поработать или отработать устраивать не стали.

Мастера наказали за те самые самостоятельность, инициативу и «двойную» бухгалтерию, которые вытекают из сути подряда. Более того, без которых подряд не двинется с места

Самостоятельность можно понимать как «сам чего-то стою». От 60 до 70 процентов сенной выработки рабочий обычно делает до обеда. Так устроен организм человека. Поэтому в случае с субботником расчет Лапина стоил многого: он строился на вполне научной основе. Расчет этот обнаружил ?ироту кругозора заинтересованного рабочего. В.?.Ленин призывал коммунистов ориентироваться на передовой авангард рабочего класса, а не плестись в задах боль?инства. Слова эти верны не только по отно?ению к политическому моменту. ? в экономике рабочие, выдвинув?иеся вперед, будут уходить даль?е, предлагать непредвиденные ни учеными, ни хозяйственниками ре?ения.

Не жирным вопросом, а живым, цепким ростком очень нужного всем нам начинания представляются эти попытки рабочих вести свой «рабочий учет». ? основывается он не на каких-то верных или не верных действиях с цифрами, а на бережном, ответственном обращении с конкретными, созданными их руками ценностями.

? все же брало сомнение. Сли?ком уж откровенно проявлялся этот самый материальный интерес. ?нициатива почти всегда ?ла за ним – вот что смущало.

- А не портит ли людей подобный рационализм, готовность просчитать выгоду и невыгоду?

Анатолий отвечал уверенно:

- Да, денежный интерес есть. Но сейчас он не такой, каким был рань?е. Вот подходит ко мне наладчик и говорит: «Поторчина не вы?ла, стану я за нее». Когда прежде такое было, чтобы наладчик за станок стал? Конечно, он за это получит, так ведь от этого не только он, все выиграли. А рань?е как было? Станок барахлит – станочница не докричится до наладчика, а он не спе?ит. Не хочу чернить все подряд, рань?е, мол, совсем никуда было. Но все- таки сейчас совсем не так.

Это верно: очень просто сейчас рисовать все в наилуч?ем виде на фоне невзрачного вчера?него дня.

Энгельс как-то заметил: давайте не будем ре?ать за потомков, они будут не глупее нас с вами. Да и мы не будем валить все грехи на вчера?ний день. На?и пред?ественники тоже были не глупее нас и не мень?е на?его болели за дело. ? если многое нам кажется сегодня неудачным в их работе, так это потому, что они работали при совсем других обстоятельствах. ?, стати сказать, они же эти обстоятельства и изменили своими руками и своим умом.

- Значит, все-таки деньги?

- Деньги-то деньги, да уже не только свои личные. А это не одно и то же. Люди теперь по-другому на деньги смотрят. Вот вам пример – правда, с соседнего участка, но это неважно. Этот участок пока работает по-старому, и пока еще готовится переходить на подряд. Рабочие самой высокооплачиваемой операции – хонингования – попросили пересмотреть коэффициент оплаты. Понизить у них и за счет этого повысить на восьмой операции. Почему? Люди вперед смотрят. ?м вместе работать. Зачем сохранять в коллективе скрытое недовольство? Сейчас разговора о деньгах нет, а есть разговор, как луч?е сделать. Если уж говорить, то – да, мы от рубля пля?ем, но не за рублем гонимся.

Плотно сказано и вполне по Марксу. Мы видели их труд. Одним рублем его не сделать таким осмысленным и собранным. Выйдет он без ду?и. ? становится ясно, что моральное поощрение состоит не только в почетных грамотах, но и в самом труде. Когда все ладится, когда все осмыслено – это ведь тоже награда. Сами деньги, заработанные честно, несут в себе глубокий нравственный смысл: это моя мера, вот чего я стою, вот как меня ценят. С этого начинается сознание, дисциплина, порядок, забота не только о себе и о своем ближнем, но и о дальнем, общем.

Все сознательные. Все понимают, дело знают, объяснять не надо. А что же тогда остается мастеру? То, что и положено: организовывать, воспитывать. Думать о людях, об их завтра?нем дне.

- Я, знаете, такую систему придумал. Новичка ставлю на самую трудную операцию и говорю ему: выдержи?ь здесь, значит, все сможе?ь. Не получится – не огорчайся, это ведь самое сложное…

Анатолий Лапин ищет – на это теперь у него появилось время. А ищущий человек всегда счастлив. Поэтому, когда он говорит: «Я пятнадцать лет на заводе, но только сейчас по-настоящему счастлив и доволен своей работой и коллективом», - он не кривит ду?ой.

Марина Корнеева, Василий Красуля.

«Молодой Ленинец», 1980 г.