МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

Знак Сопротивления

← к списку статей

Размы?ления у палатки на Крепостной горе.

Одно из самых значительных политических событий в жизни Ставрополя, - бессрочный пикет протеста, вот уже две недели продолжающийся в краевом центре на Крепостной горе. Средства массовой информации более чем скупо сообщили об этом явлении.

Приходящие сюда любопытные жители, вчитываются в содержание плакатов, осмысливают требования участников пикета, и боль?инство из них ставит свою подпись под обращением, суть которого – требование отставки руководства городской администрации.

Суть конфликта в двух словах: городские власти, как утверждают пикетчики, раздают незаконные разре?ения на застройку земельных участков, которые под застройку отдаваться не должны. Отхватываются изрядные куски от территорий ?кол и детских садов и на их месте вырастают элитные особняки. На детской спортивной площадке появляется магазин. За несколько лет их накопились десятки безобразных фактов, и все эти годы то тут то там вспыхивали споры, скандалы, ссоры, возникали инициативные группы, появлялись обличительные статьи в газетах и репортажи на телевидении, ходоки осаждали приемные высоких начальников. В Москву, Президенту, в Правительство, депутатам уходили письма возмущенных граждан. ? ничего не менялось.

Бизнес с помощью чиновников теснит горожан, в отдельных случаях выдавливая их из привычной зоны обитания. Некогда один из самых зеленых в стране город Ставрополь стремительно «лысеет», вырубаются ка?таны, платаны, тополя. Бульдозеры въезжают в парки и заповедные зоны. Бессистемная застройка уродует город. Центр столицы края загромождают бетонные коробки, которые сдавливают и теснят горожанина. По центральным улицам невозможно проехать, дороги ужасные. На Крепостной горе родилось и по?ло гулять выражение «Ставрополь надо объявить зоной гуманитарного бедствия».

? это не полемическое преувеличение. Власти посягнули на самое глубинное право гражданина: быть распорядителем земли, на которой он живет. Они забыли, что чувство ущемленного хозяина земли - самый мощный побудительный мотив сопротивления. Все интифады, герильи и конкисты напитаны из одного источника: защитим родную землю! Палестинцы полвека бьются за свою землю и весь народ превратился в партизан.

Городские власти собственными руками вылепили из себя образ захватчика, противостоять которому дело святое.

Вопросы возникают один за другим. Но это уже не вопросы, на которые ожидается ответ. Это не вопросы-сомнения, а вопросы-утверждения. Задавая вопрос, вопро?ающий не рассеивает свои сомнения, а сгущает свои убеждения. Он уже ищет не истины, а участия и поддержки.

Горожане, преодолевая немоту равноду?ия и безучастности, в которые их многие годы погружала циничная власть, обнаруживают нежелание боль?е терпеть и смиряться с тем, что их окружает.

Люди отсюда уходят уже в чем-то чуточку другими. Приобщенными к деятельному Знаку причастия. Крепостная гора для многих становится символом возвращения гражданского достоинства.

Если так пойдет и даль?е, через несколько месяцев число подключив?ихся к акции протеста достигнет нескольких десятков тысяч человек. Организаторы акции вполне могут бросить звонкий клич «Соберем 100 тысяч подписей!» ? на него отзовутся. Этому уже ничто не сможет поме?ать. Сбор подписей - это всего ли?ь проявление фотопленки. Но кадр уже отснят, и он в головах горожан. А Крепостная гора это условный экран, на который проецируется коллективное изображение.

Заблуждение думать, будто революции случаются по чьему-то коварному замыслу. ?х подготавливают правители собственными руками. Гениальный перекройщик истории Ленин о февральской революции в России узнал из газет. Все необходимое для народного бунта сделали лично Николай Второй и его министры вкупе с верху?кой правящей элиты. Они ?вырнули революцию в толпу. Сегодня происходит то же самое.

Довольные собой официальные идеологи распространяют миф об «оранжевых» революция, как злых кознях темных сил. Надо очень хотеть обмануться, чтобы верить в это. В истории не было ни одной успе?ной революции в стране, население которой доверяло своему правительству. Например, русские крестьяне в восьмидесятые годы девятнадцатого века пачками сдавали полицейским «народников», которые пытались «экспортировать» социалистические идеи из города в деревню и призывали к революции. Хотя у самоотверженных молодых людей были и идеи, и «политтехнологии», и деньги, и даже свои ?ахиды и ?ахидки. Власти тогда уверовали, что «пронесло», и это навечно. ? революция грянула. Сначала одна, потом другая.

Не Саака?вили возводил особняки для Шеварднадзе и его родни. Не грузинские диссиденты и даже не агенты ЦРУ рассовывали миллионы долларов по зарубежным счетам грузинской верху?ки. Не Ю?енко навесил Януковичу две судимости. Оранжевая революция это следствие морального разложения правящей элиты. Чувство сродни элементарной брезгливости выводит людей на улицы, чтобы продезинфицировать дихлофосом провоняв?ие кабинеты.

А что, у нас нечто иное? По опросам социологов, доверие к чиновникам, депутатам ниже некуда. ?х терпят до поры до времени. А они уверовали в свою незаменимость. Но терпение иссякает.

Город устал.

Набирает силу кризис доверия к городской власти, который пока еще маскируется пиаровскими акциями типа раздачи благотворительных наборов, проведения всевозможных конкурсов, награждений почетными грамотами и специально придуманными значками, имитирующих единство и взаимопонимание. Подачки принимаются, но единства и взаимопонимания уже нет.

«Мы» и «Они» - так сегодня делит рядовой гражданин обитателей политического ланд?афта. Способ взаимодействия между ними – несовместимость. Люди не желают мириться с тем, что ими управляют, от их имени распоряжаются те, кого они не уважают, а зачастую и ненавидят.

В этом смысле Крепостная гора – это площадка, на которой по-новому прочитывается история последних лет жизни города. Низвергаются одни символы и рождаются другие. Конструируются новые смыслы сегодня?него политического бытия и новые поведенческие установки. Здесь сплавляются в нечто цельное пока еще разрозненные настроения, всплески эмоций, неконкретные лозунги и неясные намерения. Накапливаются ожидания и готовность. Прорастает и набирается сил энтузиазм осознанного сопротивления. Это слово уместно написать с заглавной буквы: Сопротивление. В нем символ происходящего и энергетика порыва.

Крепостная гора на глазах превращается в самую энергетически насыщенную в городе точку коллективной пассионарности. Дух несогласия, уже разлитый по улицам и скверам, перевоплощается здесь в дух сопротивления и овладевает умами и сердцами сначала единиц и десятков, потом сотен и тысяч, и, наконец, десятков тысяч людей. Когда незримо и неявно для себя связанные общим пониманием происходящего десятки тысяч ставропольцев в один день окажутся замкнуты в контуре единого политического импульса, произойдет то, что произо?ло в девяносто первом году

Один из моих друзей скептически заметил на эти размы?ления: в городе нет сил, которые могли бы противостоять ныне?ней городской власти. Странная апелляция, особенно в на?е время, обогащенное опытом перестроечных двадцати лет. Кто бы, например, еще в 1988 году мог даже в увеличительное стекло разглядеть в советском обществе силы, способные бросить вызов КПСС? Это представлялось сумас?ествием. Однако через три года КПСС исчезла.

Наверное, кто-то еще помнит, что именно на Крепостной горе в марте 1989 года состоялся первый в городе несанкционированный политический митинг, организованный Народным Фронтом.

Василий Красуля, член Союза российских писателей

Опубликовано в газете «МК»-КАВКАЗ, № 23, 7-14 июня 2006 года