МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

Буденновск

← к списку статей

21.06.1995 г

Ложь и правда о миссии группы С.А.Ковалева в Буденновске

(из стенограммы выступления С.А.Ковалева на пресс-конференции в Государственной Думе 21.06.95 г.)

Мы приехали в Буденновск в пятницу 16 июня около семи вечера. Примерно до 11-ти нас разместили в здании городской администрации, носив?ей следы налета. Мы до 11-ти, примерно, пытались пробиться по телефону или иным способом в так называемый ?таб, который размещался в двух-трех кварталах, в здании ГУВД.

Все эти попытки оказались безуспе?ными. Тогда я впервые позвонил в Москву Егору Тимуровичу Гайдару, прося его употребить свои связи, влияние для того, чтобы мы могли предотвратить силовые ре?ения и предложить свои услуги на переговорах с террористами.

Я не знаю, следствием ли этого звонка был звонок Егорова в администрацию. Нам передали, что сейчас он приедет.

Вскоре последовал другой звонок от Егорова: он приносит извинения, но не сможет приехать или принять нас в ?табе. ?дут важные совещания, и они будут продолжаться, вероятно, всю ночь, а утром он готов с нами встретиться, он нас найдет. Он просил передать нам, что достигнут прогресс на переговорах с Шамилем Басаевым, что возрастает надежда на бескровное ре?ение вопроса об освобождении заложников и что утром авторитет на?ей группы среди чеченцев окажется полезным, и мы будем востребованы для совместной работы. Вот утром начнется на?а совместная работа.

Это была первая наглая ложь и, разумеется, не последняя. Потому что утром мы проснулись от звуков артиллерийской стрельбы. Мы сразу попытались подойти к больнице, мы выходили на кры?у администрации, было видно, что больница горит, что начался ?турм и ?турм начался не захватом, проникновением в здание, а вот такой танковой, бэтээровской, скажем так, атакой.

Естественно, мы стали вновь связываться с Москвой. К середине дня стрельба закончилась, а поздно вечером последовал звонок Виктора Степановича Черномырдина. Он предложил мне по своему усмотрению сформировать группу для переговоров, и сказал, что я, таким образом, получаю полномочия вести переговоры от имени правительства.

Переговоры ?ли относительно короткое время, потому что мы довольно быстро достигли согла?ения. Шамиль Басаев снял некоторые предварительно до того заявленные им требования, и черновик согла?ения принял примерно тот вид, в котором он отражен в документе, подписанном Черномырдиным. В черновике, составленном нами, которым мы располагаем, есть визы всех участников этих переговоров, и даже печать басаевского батальона.

Далее последовало вот что. Довольно долго велись переговоры уже с Москвой. Камнем преткновения было следующее. В этом черновике сказано: все вопросы политического урегулирования ре?аются исключительно мирным путем на основе переговорного процесса. Приходив?ие в ответ проекты правительственного заявления этот пункт странным образом исключали. Там говорилось примерно так: образуется комиссия в составе: Вольский, Михайлов и так далее, которой поручается вести мирные переговоры. Как мы с вами знаем, комиссий таких там было ?тук 200, и переговоры начинались достаточно часто. Чем это все завер?алось, каждый из нас знает.

На эту редакцию Басаев не согла?ался, ?ли долгие обмены факсами или телефонными звонками. Вот тогда впервые Черномырдин говорил с Шамилем Басаевым по телефону, и это было показано частично по телевидению. Когда эти переговоры сдвинулись с мертвой точки и стали появляться все новые и новые варианты московской редакции, приближав?иеся к исходному черновику, тогда последовала вторая за это время и опять-таки не последняя ложь.

Было сообщено в больницу, что меня срочно требуют в ?таб для участия в каком-то чрезвычайно важном совещании. Вместе с моим другом и помощником Олегом Петровичем Орловым мы и выехали в этот самый ?таб на совещание. Слава богу, догадав?ись оставить двух депутатов – Юлия Андреевича Рыбакова и Виктора Васильевича Курочкина – в больнице.

Я не могу утверждать точно, но мне кажется, что это было самое важное обстоятельство, остановив?ее, возможно, кровь.

Мы явились на совещание, на котором, как оказалось, обсуждают вопрос, где взять автобусы, сколько автобусов, кто снимет для раненых сиденья в автобусах. Ну, как вы понимаете, все вопросы, конечно, точно моей компетенции. Я-то и есть тот человек, который точно знает, где в Буденновске стоят автобусы.

На этом совещании произо?ел следующий очень печальный, я бы даже сказал, позорный инцидент. Глава краевой администрации Кузнецов, вдруг тождественно подняв?ись из-за стола, заявил: "Пребывание здесь господина Ковалева совер?енно нежелательно, вредно для дела». Он просит господина Ковалева удалиться за пределы Ставропольского края и просит казачьего атамана и еще какого-то казака помочь господину Ковалеву в этом. «Выдворите его за пределы края», - распорядился Кузнецов.

Я, естественно, потребовал прокурора. Произо?ел неболь?ой динамично развивающийся скандал. Надо сказать, что многие из присутствующих там краевых администраторов были, по-моему, слегка о?ара?ены этой выходкой. Дело кончилось извинениями, которые не очень внятно произнес Кузнецов.

Далее. Мы захотели вернуться в больницу, потому что на?е участие во всех этих ?табных переговорах совер?енно очевидно было абсолютно неэффективным. Мы попросили отвезти нас в больницу. Нам радостно сказали: «Да, да, конечно». Дали ма?ину, эта ма?ина в больницу не проехала, ее не пропустили кордоны.

Потом вторая и третья попытка кончились так же. Потом нас стали не пускать в ?таб. Просто какой-нибудь лейтенант или прапорщик с автоматом перегораживал проход и говорил: «Вас запрещено пропускать. Запрещено, я имею приказ начальства». Вот так и продолжался весь этот вечер дня, когда было заключено и огла?ено по телевидению некое согла?ение, а на следующее утро должен был состояться отъезд. Он планировался на 5 утра.

Утро про?ло примерно таким же образом. К больнице было не пробиться. Мы знали, что на?и товарищи там. ? это продолжалась до той самой поры, пока вдруг не разнеслось по всему городу: «Срочно требуется группа Ковалева! Где группа Ковалева?. Вот тогда мы вновь попали в больницу.

Ну, ларчик открывается очень просто. Это произо?ло после того, как Басаев заявил, что без группы Ковалева он никуда не поедет. Он полагал, что участие депутатов в этом мар?руте – серьезная гарантия его безопасности.

Вот тогда группа Ковалева снова была востребована. Правда, по дороге мне кто-то сообщил, что уже сказано, будто у меня сердечный приступ. Я не знаю, зачем это надо было им врать. Наверное, потому что, все-таки, очень хотелось бы, чтобы мы этим мар?рутом не ехали.

Дальней?ие действия этой «мудрой» команды из силовых министерств таковы. Басаев потребовал примерно столько же заложников в группе, так сказать, сопровождения, сколько у него боевиков, то есть около 150 человек.

В больнице из числа заложников набралось некоторое количество людей, которые добровольно согласились поехать в этот мар?рут. Каждому понятно, каково было это ре?ение. Это были люди, готовые рискнуть своей жизнью ради освобождения остальных своих товарищей. Собственно, для этого и мы приехали в город, для этого и мы предложили себя в качестве заложников взамен остальных.

Так вот что предлагалось подписать этим добровольцам. Я подчеркиваю, мужественным людям, рискующим жизнью ради спасения других: «Я такой-то добровольно присоединяюсь к бандитской группе Ш.Басаева и выезжаю с ней в Чеченскую республику, осознавая все возможные последствия своего ре?ения. Дата. Подпись».

Слава богу, таких бумаг никто не подписал, никто не нарисовал себе статью УК лично и добровольно. Был список этих добровольцев из числа заложников, была предпослана какая-то другая боле мягкая преамбула. Вот что предлагалось на?ими силовиками, на?ими министрами, включая и вице-премьера. Даль?е что же? Даль?е мы были доставлены в больницу, даль?е последовали долгие сборы, загрузили автобусы, рядом с каждым из заложников сидел вооруженный террорист, даль?е по?ел этот путанный и много раз меняв?ийся мар?рут.

Вместо пяти, максимум, ?ести часов, которые нужны были бы при нормальном движении, мы добирались до конечного пункта гораздо более суток. Нас сопровождали вертолеты, они ночью разве?ивали гирлянды осветительных ракет. Обстановка была довольно нервозная, во всяком случае, поначалу. Тем не менее, как вы знаете, мар?рут кончился вполне бескровно и удачно.

Вот, собственно, и все.

Была ли террористическая акция Шамиля Басаева вынужденной? Да, чеченцы так считают. Очень многие из них говорят: «Да, мы совер?или стра?ное преступление, но мы вынуждены были сделать это».

Моя же личная точка зрения состоит в следующем: это одно из самых грубых и самых опасных, общественно-опасных проявлений принципа «цель оправдывает средства».

Все этот принцип осуждают. Но, увы, чаще всего именно им политики и руководствуются. Шамиль Басаев предпринял свою акцию именно по этому принципу.

Если хотите, Шамиль Басаев по всей его биографии в некотором смысле такой Робин Гуд, не понимающий социального вреда и огромной социальной опасности «робингудов». ?скренне не понимающий, но колеблющийся. Он и многие его боевики всерьез задавались вопросом: а могли ли они, а имели они право на свою акцию, простится ли им это преступление? Простится не судом. Конечно, а совестью, если хотите.

К сожалению, это очень распространенное заблуждение. Мы видели, как встречали на?у колонну, начиная с Дагестана. Один из журналистов, который ездил с нами, очень образно выразился: «Вот, - сказал он, - террористический акт, постепенно переходящий в народное ликование».

К сожалению, это так. К сожалению, настроения иного рода, но того же свойства, господствовали и в Буденновске. Там очень многие думали не о спасении жизни своих земляков, а о мести, о том, как не дать уйти бандитам.

? последнее, что я должен с боль?им сожалением констатировать – это то, что абсолютно здравые пункты согла?ения, подписанного Басаевым и Черномырдиным, можно было давно принять. Еще в декабре можно было принять ре?ение о мирном разре?ении конфликта. На?а власть игнорировала это до сих пор…

21.06.1995 г.

Заявление Депутатов Государственной Думы

Мы, депутаты Государственной Думы, по требованию Ш.Басаева предоставив?ие себя в заложники террористам, свидетельствуем:

1. Согла?ение о механизме освобождения заложников, достигнутое 18.06.95 г. и впоследствии фактически полностью поддержанное премьер-министром В.Черномырдиным, было выработано и подписано со стороны российских властей С.Ковалевым, имев?им полномочия, данные премьером.

2. Одним из условий, предъявленных Ш.Басаевым, было то, что в числе заложников, выезжающих с его группой, будет С.Ковалев и депутаты – члены его группы. Действия губернатора Кузнецова, требовав?его удалить Ковалева с территории Ставропольского края, а затем препятствовав?его допуску его в больницу, могли привести только к срыву согла?ения с террористами и гибели заложников.

3. С.Ковалев, как и депутаты М.Молоствов, Ю.Рыбаков, А.Осовцов («Выбор России»), В.Борщев («Яблоко»), В.Бородин («Россия») и член Совета Федерации В.Курочкин, проделали весь путь от Буденновска до Зандака, где террористы освободили всех заложников.

А.Осовцов, В.Борщев, М.Молоствов.

21.06.95 г.