МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

Противогазы для депутатов

← к списку статей

«Весной, 20 марта 1993 года, Ельцин обратился к гражданам России сразу по двум каналам телевидения и сказал, что подготовил Указ об особом порядке управления в стране. Документ будет действовать до тех пор, пока не удастся преодолеть кризис власти.

Спустя четыре дня после телеобращения заседание Верховного Совета началось с истеричной критики Ельцина. Конституционный суд усмотрел в высказываниях Бориса Николаевича повод для объявления ему импичмента. А еще через пару дней, 26 марта, открылся внеочередной съезд народных депутатов России, который должен был ре?ить, будет импичмент или нет. 22 марта Ельцин вызвал Барсукова:

- Надо быть готовыми к худ?ему, Михаил ?ванович! Продумайте план действий, если вдруг придется арестовывать съезд.

- Сколько у меня времени? - поинтересовался генерал.

- Два дня максимум.

Президент получил план спустя сутки. Суть его сводилась к выдворению депутатов сначала из зала заседаний, а затем уже из Кремля. По плану Указ о роспуске съезда в случае импичмента должен был находиться в запечатанном конверте. После окончания работы счетной комиссии (если бы импичмент все-таки состоялся) по громкой связи из кабины переводчиков офицеру с поставленным и ре?ительным голосом предстояло зачитать текст Указа. С кабиной постоянную связь должен был поддерживать Барсуков, которому рань?е всех стало бы известно о подсчете голосов.

Если бы депутаты после огла?ения текста отказались выполнить волю президента, им бы тут же отключили свет, воду, тепло, канализацию... Словом, все то, что только можно отключить. На случай сидячих забастовок в темноте и холоде было предусмотрено «выкуривание» народных избранников из помещения. На балконах ре?или расставить канистры с хлорпикрином - химическим веществом раздражающего действия. Это средство обычно применяют для проверки противогазов в камере окуривания. Окажись в противогазе хоть малюсенькая дырочка, испытатель выскакивает из помещения быстрее, чем пробка из бутылки с ?ампанским. Офицеры, заняв?ие места на балконах, готовы были по команде разлить раздражающее вещество, и, естественно, ни один избранник ни о какой забастовке уже бы не помы?лял..

Президенту «процедура окуривания» после возможной процедуры импичмента показалась вдвойне привлекательной: способ гарантировал стопроцентную надежность, ведь противогазов у парламентариев не было.

Каждый офицер, принимав?ий участие в операции, знал заранее, с какого места и какого депутата он возьмет под руки и вынесет из зала. На улице их поджидали бы комфортабельные автобусы.

Борис Николаевич утвердил план без колебаний.

28 марта началось голосование по импичменту. Каждые пять минут Барсуков докладывал о результатах подсчета голосов. В этот момент к нему подо?ел

Виктор ?лю?ин и дрожащей рукой передал запечатанный конверт с текстом Указа.

?лю?ин сильно нервничал и потому выглядел бледнее обычного. Он при?ел в сером задрипанном костюмчике, сохранив?емся со свердловских времен, в таких же доисторических туфлях. В кризисных ситуациях Виктор Васильевич всегда облачался именно в эти туфли и костюм, изображая из себя истинного партийца. Барсуков вынужден был сделать ему замечание:

- Виктор Васильевич, желательно, чтобы вы своим видом никого тут не пугали. Если можно, луч?е уходите, потому что депутаты, посмотрев нас вас, непременно заподозрят что-нибудь неладное.

?лю?ин даже не обиделся: вручил конверт и быстренько удалился.

Но Указ зачитывать не при?лось. Примерно за час до объявления результатов голосования мы уже знали их. Тогда Михаил ?ванович позвонил президенту и сообщил:

- ?мпичмента не будет.

Ельцин сказал:

- Надо службу заканчивать. Пусть они там еще побесятся, поголосуют, повыступают... Давайте быстро ко мне.

Барсуков отдал президенту заклеенный конверт с Указом. Так никто и не услы?ал этого текста. Шеф положил конверт в письменный стол, обнял и расцеловал Михаила ?вановича:

- Спасибо за службу.

Все уже собрались в белой столовой, на третьем этаже. Там были также Черномырдин, Грачев, ?лю?ин, Баранников... Посидели минут сорок, выпили за победу, хоро?о закусили и мирно разо?лись.

Так что, если бы даже импичмент состоялся, президент бы власть не отдал...»

?з книги А.Коржакова «От рассвета до заката»

НАШ КОММЕНТАР?Й:

Оправив?ись от оторопи после чтения этих откровений, невольно задае?ь себе вопрос: насколько все это соответствует действительности? Ведь если все то, о чем хладнокровно повествует отставной охранник Президента правда, то должно быть, по мень?ей мере, стра?новато.

Нам рассказали о подготовке государственного переворота. В деталях и лицах. Переворот, то есть преступление, не состоялись по совер?енно случайному стечению обстоятельств. Но умысел, как говорится, был налицо. Судя по тому, что на этот эпизод из книги не последовало официальных опровержений, не было излито хотя бы фаль?ивое благородное негодование, не говоря о том, что не встрепенулась боевая прокуратура, все здесь рассказанное - правда. Более того, надо полагать, в глазах власть предержащих, вещь не предосудительная. Так сказать, рядовой эпизод из трудовых будней. Подумае?ь, траванули бы сотню - другую депутатов. Ну, скопытился бы один - другой, люди нервные, многие, небось, сердечники.

Вспоминаю газетный ?ум, поднятый в Америке и подхваченный у нас в середине семидесятых, когда команда президента - республиканца Никсона в разгар предвыборной кампании попалась на том, что подслу?ивала своих конкурентов из Демократической партии. Общественное негодование выдуло Никсона - сильного, энергичного и популярного Президента - из Белого дома. Так это всего только подслу?ивали....

В том, что мы до?ли до жизни сегодня?ней, есть немалая вина демократов, вынес?их к власти Ельцина. Сли?ком многое ему прощали. Ельцин - главный гарант невозвращения коммунизма. Коммунисты стра?нее атомной войны, поэтому в борьбе с ними все средства хоро?и. ? закрывали глаза на просчеты, глупости, ?алости, преступления.

- Вы представляете, что будет, если победят коммунисты? - в ужасе округлил глаза в беседе со мной один высокопоставленный краевой руководитель, в девяносто первом году организовывав?ий кампанию против Ельцина.

- Что?- пере?ел на ?епот и я.

- Как что? Да они всех нас поставят к стенке...

Аргумент популярный. ? многие из тех, кто в ду?е терпеть не мог Ельцина, тем не менее, в 1996 году «проголосовали сердцем», потому что в уме сидели эти самые репрессии, концлагеря, «стенки».

Казалось, что так оно и будет. ? только сейчас, спустя время, приходит понимание, что все эти страхи были не только преувеличенны¬ми, но и искусственно созданными.

Коммунисты из народно-патриотической оппозиции, оказав?иеся у власти, показали, что никакие они не ленинцы. Деньги и собственность они любят не хуже, чем их номенклатурные единоверцы, посидев?ие в губернаторских и прочих креслах до них. Социализм строить они совсем не собираются.

Ну, а насчет репрессий. О них громче всех кричали те, кому есть чего бояться. Те, к рукам которых прилипло кое-что из государственной собственности. Они дрожали от страха в своих миллиардных особняках, и свой личный ужас перед возможной сменой власти и неизбежной для них расплатой пытались выдать за вселенский. Но нам-то с какой стати дрожать вместе с ними? Мы с ними в долю не входили. Мы легко освоились бы с ролью антикоммунистической оппозиции, в недрах которой произо?ла бы и корректировка курса реформ, и созрели бы действительно демократические силы, способные вывести страну из тупика, в который ее завели примазав?иеся к демократическому движению чины.

Вместо этого мы дали свободу рук тем, кто не привык эти руки мыть.

Но вернемся к господину Коржакову. Он - холуй, который ябедничает на прогнав?его его барина. Он подвел нас к щелочке, чтобы мы подсмотрели кусочек скрытой от публики жизни на кухне кремлевской власти. Мерзкая и подлая это жизнь.

? потому у нас ничего не получается, что правят нами не самые умные и порядочные.

Василий Красуля.

«Новый Гражданский мир», май, 1998 г.