МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

НА «ТЫ» С В?ЦЕ-ГУБЕРНАТОРОМ В ДЕНЬ ОТКРЫТ?Я СЪЕЗДА

← к списку статей

«Вечерний Ставрополь», 15 декабря 1992 года

Последний раз мы в Василием КРАСУЛЕЙ достаточно откровенно беседовали два с половиной года назад в подвале на улице Короткова. Возник?ие потом сомнения в правильности его взглядов и действий вызвали политические разногласия и увели меня на другую сторону баррикады.

Сегодня?ний диалог – не привычное всем интервью с представителем власти и не политический спор, как предполагалось вначале. Это – попытка развеять некоторые сомнения и ?аг к постижению личности, ибо на своем новом посту он пока сумел остаться прежде всего личностью и уж потом – вице-губернатором, как любят именовать его ближай?ие соратники.

- Ты боль?е не митингуе?ь, не выходи?ь на площади, чтобы говорить с людьми. Почему? Считае?ь, что все уже сказано? Ре?ил перейти к другим методам? ?ли…

- Вопрос в подтексте, очевидно, должен предполагать, что я боюсь? Нет, я не уклоняюсь от встреч и на митинги выхожу, когда позволяет время. Есть у меня своя позиция, которую не скрываю, есть что сказать. Хотя и не все сказанное сейчас вызывает аплодисменты. Но страха нет…

- Численность твоей партии не увеличивается, в ней, по словам господина Дубовика, около трехсот человек. Не значит ли это, что ты теряе?ь популярность? ?ли же партия теряет авторитет с твоим отходом от руководства?

- В связи с переходом на работу в администрацию от дел ото?ли самые активные – Сергей Попов, Анатолий Ельников и я. Да, отчасти это ослабило краевую организацию ДПР.

Трудный ход связанных с демократическими преобразованиями реформ, падение у людей интереса к политике вообще – еще одна причина утраты популярности ДПР.

А если исследовать глубже – многое задумывалось на эмоциях. Казалось, ограничим идеологическое давление КПСС, отстраним от власти номенклатуру – и сразу станет легче. Перестанем тратить средства на помощь зарубежным компартиям, гнать деньги на Кубу, в Анголу, Вьетнам – будет еще луч?е. А когда заработает рыночный механизм, люди начнут эффективнее работать и боль?е производить, тогда заживем совсем хоро?о. Так думало боль?инство ныне?них реформаторов. Первые неудачи вызвали у многих разочарование в демократической идее, и теперь нередки такие слова: при Брежневе было луч?е. Причем те говорят, кто рань?е Брежнева ругал.

- Какую организацию считае?ь самой серьезной политической силой у нас в крае?

- Власть. Ныне существующую государственную власть. Хотя она пока и слаба. Главам администраций нужны дополнительные полномочия – об этом я постоянно говорю, - власть должна иметь возможность на деле осуществлять все задуманное.

В России вообще исторически сложилось так, что инициатором преобразований всегда была власть. ? крепостное право, если вспомнить, отменил Александр II, убитый потом революционерами, что надолго задержало дальней?ие реформы. Нетерпеливая демократическая интеллигенция отвергла тогда компромиссы с властью и проторила путь погубив?ей все революции. Спасти положение сегодня может только сильная власть, неважно, назначена она или выбрана. Вьющийся горох не может расти без опоры, власть станет тем стержнем, на котором сегодня все держится. ?наче пока нельзя. Многие годы пройдут, прежде чем все мы станем сознательными, дисциплинированными, правопослу?ными.

Потому я – вне?не – и сделал выбор между партийной работой и властью, хотя партийными делами занимаюсь мень?е не потому, что считаю их неважными, а из-за недостатка времени. ? помогаю становлению многопартийности чем могу. Без многопартийности, без сильных партий мы не сумеем оформить ответственную, дееспособную власть, и представительную, и исполнительную.

- В начале своей политической карьеры ты выступал за приоритет интересов личности над государственными…

- Я и сейчас за это. Это понятие многие у нас до сих пор толкуют превратно. Вспомни общественный договор Руссо. Предполагается знание законов и законопослу?ание личности. Государство устанавливает правила, мы выполняем и поддерживаем их, пока они не изменены с учетом общих интересов.

Луч?ий пример – Америка. Все там – личности, индивидуальности, и какое у них сильное государство! Каждый работает на себя, а хоро?о всем. Конечно, нельзя думать так, что гори государство хоть синим пламенем, ли?ь бы мне выжить. Долг личности – выполнение обязанностей перед государством, долг государства – дать каждому возможность развиваться сообразно своим способностям.

- Судя по ныне?ней ситуации в стране, государство своих обязанностей по отно?ению к подданным почти не выполняет. Не буду перечислять всего, остановлюсь только на безработице. ? только среди молодежи. Значительная часть выпускников на?их вузов сразу же после получения диплома вынуждены думать о получении другой профессии.

- А многих ли рань?е общество обеспечивало рабочими местами? Сколько людей всю жизнь занималось ерундой в конторах. Я получил экономическое образование, но, поработав по специальности мень?е года, у?ел. Не было тогда для экономиста настоящей работы, заниматься же составлением скучных справок и липовых отчетов мне не хотелось. А на обучение мое и тысяч таких, как я, тратились деньги. Сейчас обнаружилось, что нет на многих специалистов объективного спроса – рынок. Условия изменились, и людям надо меняться. Как раз молодежи переучиться легче. Сейчас, например, боль?ой спрос на бухгалтеров. ? настоящий бизнес – я не имею в виду перепродажу водки и сигарет – требует настоящих менеджеров. Надо учиться инициативе, быть думающей личностью.

- Некоторые предпочитают сначала изменить существующее положение и становятся в оппозицию демократии. Главными своими врагами твои единомы?ленники считают неких мифических «красно-коричневых». У меня есть все основания полагать, что такое сме?ение цветов не соответствует истине. Есть же и другие. Что знае?ь о них ты?

- Я иногда действительно не понимаю некоторых московских демократов, которые как-то уж очень неадекватно принимают это явление. По национальному вопросу у меня другая точка зрения. Я не считаю, что заявляющий вслух о принадлежности к русским – нацист; я поддерживаю патриотическую идею, я сам русский. А «красных» с «коричневыми» объединяют скорее всего потому, что общий у них идеологический подход – поиск врагов и обещание немедленных положительных результатов в случае их уничтожения. Бросаемые толпе лозунги « Бей черных», «Бей жидов», «Бей богатых» - разве они не одинакового происхождения? «Коричневые» сейчас активно играют на национальных чувствах толпы – прием эффективный и очень опасный. Кстати, все мы немножко в ду?е националисты. Я тоже иногда солидарен с толпой, которая «за русских».

- Не знаю, читал ли ты «Майн Кампф», там Гитлер пи?ет, что демократия – национальная политика еврейского народа. Сейчас политические противники демократов часто утверждают нечто подобное.

- ?сторически это неправильно. В Древней Греции, например, демократия была, а евреев не было. На Руси демократические институты известны в Пскове и Новгороде, у нас на Кубани и Ставрополье демократические традиции поддерживали казаки.

Другой вопрос, что когда-то, живя за чертой оседлости, подвергаясь дискриминации, распыленные по свету евреи не могли добиться многого и потому активно поддерживали освободительные движения. Но луч?ие из них просто боролись за равные права для всех, в том числе и для себя.

Сейчас их много среди поддерживающих демократические реформы публицистов, среди руководителей демократических движений и партий. Но, признавая их политическую активность, не вижу в них участников какого-нибудь мирового заговора. Крики об этом – попытка разыграть национальную карту в партийных интересах. Это уже было.

- Раз уж мы заговорили о партийных интересах, то чем не партия у Ельцина и его единомы?ленников? Они давно объединились для достижения своих политических целей, недавно сам Президент сказал о необходимости создания партии и вызвался быть первым в ее рядах. Так не сменяла ли страна ?ило на мыло? Чем вы отличаетесь от тех же коммунистов? Партия, партбилет № 1, культ вождя. Кстати, если вдруг Президент выполнит данное некогда обещание и ляжет на рельсы или уйдет в отставку, последуе?ь ли за ним?

- Помни?ь песни, где пелось: «Коммунисты, вперед! ?ли «Комсомольцы-добровольцы? или фразу: «Коммунисты – особые люди». Такие песни, лозунги действовали на нас почти религиозно. А вот попробуй крикнуть: «Демократы, вперед» - ничего не получится. ?ли представь себе англичанина, который, уходя в бой, оставит записку: «Если не вернусь, про?у считать меня членом либеральной партии».

Демократия опирается на личность, здесь исключено преклонение перед другой личностью, пусть даже это лидер, потому что демократия не освящает саму себя, она принимает человека каков он есть, слабый и греховный, и не ставит целью сделать из него святого. Есть просто понимание необходимости лидера. Если выбрали – значит, уважаем и должны уважать. Но он будет открыт для критики. ? никто, конечно, на рельсы не ляжет. Ельцин не вы?е моей жизни. Другое дело – путч, угроза свободе, мы тогда и себя и Родину готовы были защищать, даже ценой жертв. Это рань?е думали: партия скажет, как луч?е, и делай, не рассуждая, теперь такой подход исключен.

- А не придет ли к новой партии соблазн сказать то же самое и под предлогом, скажем, защиты Родины или реформ, потуже закрутить гайки? Гитлер и Сталин тоже не видели альтернативы своим реформам. Что тогда останется от демократии?

- Такое исключено в принципе. Демократия подразумевает многопартийность. Я вот в этом кабинете сижу и знаю, что на площади ходит волк, который меня на ближай?их выборах может сожрать. Это не на?а, а коммунистическая доктрина – мы познали истину, приняли в партию луч?их, и не ме?айте им. А мы открыты для критики. Придут другие – мы уйдем в оппозицию.

- Когда-то еще они будут эти выборы, а реформы – вот они, мы их на себе очень хоро?о почувствовали…

- Реформы, даже проведенные безотлагательно, в любом случае не про?ли бы безболезненно. Я как-то подсчитал: у нас десятки миллионов людей про?ли через тюрьмы и лагеря, боль?инство из них надломлены, воспринимают жизнь совсем не так, как свободный, ответственный человек. Не обо?лось, конечно, и без о?ибок. Ни опыта, ни объективной информации о состоянии экономики у правительства ведь не было. Трудности эти считаю закономерными.

- А не начнет ли это правительство в случае провала искать врагов? Не зря ведь все чаще говорят о якобы тормозящих реформы коммунистах.

- Не стоит, думаю, винить ни коммунистов, ни жидо-массонов, не так все злонамеренно, тотально, гибельно. Определенное противодействие, конечно, есть, но это не стра?но. Опаснее другое. Некоторые быв?ие номенклатурные работники, остав?иеся в структурах власти, спе?ат сейчас сменить партбилет на чековую книжку. ? действуют при этом не всегда честно. Все это видят люди, подозревают в коррупции всех, в том числе и нас, подрывается авторитет власти вообще.

- Ты, кстати, начинал борьбу, именно подрывая авторитет власти и государства, пусть и другими методами…

- Партия тогда срослась с государством, его, этого спрута, надо было оторвать. Мы наносили удары по КПСС, тем самым ослабив и государство. Но в том, что произо?ло, КПСС во многом виновата сама. В 1988 году я, например, полагал, что реформы пройдут через реформирование партии, при ее активней?ей роли. Она же на это не по?ла и честно поделиться властью не захотела. У?ли бы коммунисты вовремя в оппозицию, остался бы Союз… Не спорю, действия демократов ослабили иммунитет государства. Но, если улуч?ится положение в России, кто знает, может быть, опять будет референдум, будет новый Союз. Мы ведь были не против Союза, даже на референдуме, а против коммунистического Союза. Против Союза, обслуживающего коммунистическую идею, то есть партноменклатуру. Каким он станет, не знаю… Что бы мы не придумали, Москва останется Москвой, Россия – Россией. Нас 150 миллионов…

- ? эти 150 миллионов пока на распутье. Скажи мне, ты вери?ь, что хотя бы твои дети увидят другую Россию?

- ?м, думаю, не придется так пессимистически смотреть в будущее. Хоть нас и любят сейчас сравнивать с развивающимися странами, мы не Африка. Люди у нас другие, им только переучиться немного. Тревожит, что нет той готовности самоотверженно действовать, которая была у людей в тридцатые годы или в войну, когда за считанные недели на пустом месте заводы возводили. А сейчас не понимаю, что с нами произо?ло, нет понимания, воли к действию, нет веры ни во что, в том числе и во власть.

Неуважение к власти вообще свойственно на?ему народу, есть у русского человека такая особенность.

Пусть власть будет открытой, пусть люди ее критикуют, пусть будут свободными, но пусть вместе делают дело. Тогда на?и дети будут прямо ходить.

- Что ж, остается надеяться хотя бы на счастье детей. Уже ныне?нее поколение советских людей будет жить при комм… при дем…, в общем, хоро?о будет жить. Правда, когда-то нам что-то похожее уже обещали. В ?естидесятом году, на двадцать втором съезде партии. Так что опыт есть, затянем пояса и еще чуть-чуть подождем…

?ли, может, луч?е все-таки крикнуть: «Коммунисты, вперед!». Как в сороковые или тридцатые. Получалось ведь? А самим в оппозицию?

Бог его знает…

Геннадий БЕЛОГЛАЗК?Н,

корр. «ВС»