МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

Мой друг Амаду

← к списку статей

СОЛНЕЧНЫЕ лучи купаются в снегу, за окном мороз, а мы разговариваем о пальмах, бананах и о том, что если термометр показывает +5, это очень холодно.

— Да, это холодно, — убеждает меня Амаду, увидев, что я смеюсь. ? в подтверждение слов показывает, как ёжатся и кутают горло ?арфом в такую «холодину» его знакомые дома, в Сенегале.

А вообще зима и холода не ме?ают чувствовать теплоту русского гостеприимства.

Амаду Диоп в СССР уже ?есть лет. Один год учился на подготовительном, пять — на субтропическом факультете Кубанского сельскохозяйственного института. В этом году он с советским дипломом возвращается домой.

Мне импонировало его ответственное отно?ение к учебе. Помню, приятным весенним вечером возвращались мы со спортивной площадки.

— Ну что, в ду? и в кино? — предложил тогда?ний на? председатель студсовета Володя Москаленко. — В «Авроре» мировая вещь идет.

Мы посмотрели на Амаду. Все - «за». Как он?

- Нет, ребята, сегодня не могу. Мне надо лекцию переписать, вчера пропустил.

— Велика беда: лекцию пропустил. Ты же к врачу ходил...

— Нет, так нельзя, — стоял он на своем. — Меня народ сюда учиться послал.

Я понимаю: слова звучат плакатно. Но были сказаны именно они, и они отражали искреннее понимание им своего долга.

...Долго искал Амаду «Капитал» Маркса на французском языке. Мы ?утили: «О, Амаду, да ты вундеркинд. В полиглоты мети?ь?». (Насчет полиглота точно: английский, французский, испанский, русский и родной — запас его языков).

«Капитал» — вещь серьезная. Мы сами, бродя по лабиринтам марксовой мысли на своем языке, путались и терялись в выводах. По нескольку раз перечитывали страницы. А ему и подавно трудно. Но он не отчаивался: выписывал непонятные предложения целиком, заглядывал в словарь. Французского перевода он так и не на?ел, зато сделал заметные успехи в русском...

- Амаду, а как будет по-французски друг?

- Ами.

- А мой?

- Мон.

- Почти как у нас. Выходит, Амаду, ты — мон ами?

Это Ми?а Марченко совер?енствовался в языке Дюма. Где-то он выискал фразу, каким-то чудом затвердил ее на память: «ля ви пассе вит э ну виссоне авек ?ак жюр»

Жизнь проходит быстро, и мы стареем с каждым днем. Произносил ее с нижегородским прононсом и валил Амаду на кровать умирать со смеху. Самое интересное, что содержание фразы Амаду перевел ему значительно позже. Так и по?ло с тех пор:

— Амаду, коман са ва? (Как дела?)

Шутки ?утками, а когда надо — трудились. Входит задумчивый Амаду:

- Надо курсовую по «организации» писать. Не выходит.

- К чему грустить? Столько светлых голов — вмиг разберемся!

Да, он не одинок, это верно. Друзья, гостеприимство, искренность. Без этого нельзя в жизни...

Помню, был такой досадный случай. Закрутили дела: сессия, личные неприятности, проболел - никуда не ходил, боль?е месяца не заглядывал к Амаду. ? вот случайно встретились:

- Чем я тебя обидел?

- Да ты что, Амаду, с чего ты взял? Все нормально.

- Почему тогда не заходи?ь?

- Ама, милый ты мой, дела, завертелся.

Вот в ту-то минуту мне стало стыдно, как никогда. Вдали от родины друзья дороже воздуха. Как я это не понимал?

В феврале Амаду защищает диплом и уезжает на родину. Но в СССР останется память о нем, потому что останутся друзья.

Я доканчивал письмо к Володе и Тамаре Москаленко. Мы пять лет учились в одной группе. За?ел Амаду.

- Кому пи?е?ь?

- Москаленкам.

- Дай — я напи?у, — и он приписывает на свободном месте: «Вова и Тома, коман са ва? Ната?а здорова, растет? (о дочке). Как работаете? Желаю здоровья».

- Что еще написать? - спра?ивает у меня.

- Напи?и: «В здоровом теле — здоровый дух», - острю, как могу.

- Ладно, хватит, — и, прибавив: «Приезжайте в Краснодар», выводит: «Амаду Диоп».

Вот такой он есть, Амаду Диоп, парень из Сенегала, мой друг.

В. КРАСУЛЯ, выпускник Кубанского сельскохозяйственного института.

«Комсомолец Кубани».

1977 г.