МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

Счастливые

← к списку статей

Как ни странно, самым сложным оказалось рассказать о том, что представлялось очень простым: об одном дне обыкновенной семьи. Сегодня?ний день тесно связан с днем минув?им, а ныне?ние события своими истоками уходили вглубь лет. Чтобы понять и объяснить сегодня?ние поступки, приходилось вспомнить о том, что было много лет назад. ? еще: слове «обыкновенный» не совсем подходит для рассказа о семье Чиркиных, потому что дает неточное и даже несправедливое представление о сложном и насыщенном содержании и глубине характера трудовой династии.

ДОМ Ч?РК?НЫХ начался тридцать восемь лет назад. Сначала у него не было ни кры?и, ни стен, ни пола, а случалось и так, что точно закрепленного за ним места. Была весна сорок третьего года. Улетающие на зиму птицы возвращались к своим гнездовьям, в кустарники, в поля, в камы?и, а поля, недавно отбитые у врага, оставались без рабочих рук. Некому было бросить зерна в па?ню, потому что нужно было подносить снаряды к орудиям, нажимать курки винтовок, выносить с поля боя товарищей. Мужчины у?ли на запад. Вот тогда из Средней Азии сюда и приехали молодые трактористы — парни и девчата. «Я тогда комсомолкой была. Вызвали меня в райком и говорят: надо на тракториста учиться, сеять некому. Надо, значит надо, я девчонка сельская, около земли выросла, понимала, что это такое, когда сеять некому».

Здесь, на Ставрополье, в Петровском районе и познакомились приехав?ие из Самаркандское области Василий и Ксения, а через некоторое время Ксения стала Чиркиной.

Поля боль?ие, работы было много, счет времени вели не на дни и ночи, а на гектары.

«Сильно батька у нас работал». Пять братьев Василия воевали на фронтах Отечественной войны. Он, комиссованный из армии, работал за пятерых. ? это не просто преувеличение, а точное выражение имев?его место факта: он работал за пятерых. В те годы о нем была написана тоненькая книжечка, которая так и называлась: «Пять годовых норм за год».

Как это у него получалось, никто не знал. Но так у него было всегда и за что бы он ни брался, впоследствии выходило луч?е всех, и ему нередко поручали участок, на котором, казалось, и двоим не справиться. Он принимал это как должное, и давал этому простое объяснение: «Делать надо так, чтобы сразу было видно, что это делали Чиркины».

Вагончик, в котором они жили на первых порах, перемещался с одного поля на другое. Потом уже, появилась частная квартира, родился первенец Толя, ровесник победного сорок пятого, потом были переезды — даже в Челябинске они попробовали пожить и по¬работать. Это у них получалось неплохо. Там же, в Челябинске, в пятьдесят третьем родился самый млад?ий, третий сын, - Слава. А в пятьдесят четвертом они вернулись в Петровский район. «В тот год было постановление ЦК об укреплении сельского хозяйства кадрами. Тогда многие с производства в село возвращались. Директор МТС Белоусов написал батьке письмо, просил вернуться...».

В том же году был построен дом, который стоит и сейчас на улице Крайней, 96. Этот дом каждый из Чиркиных может назвать отчим. Стар?ий Толя и средний Са?а в меру своих мальчи?еских сил помогали строить: просеивали песок, таскали воду, подавали кирпичи. В этом же дом рождались Чиркины-внуки, и их принимали заботливые руки Ксении Степановны, руки, умеющие справляться и с рычагами трактора, и хлеб печь, и малы?а перепеленать, и все то, что за многие века выучились делать женские руки.

Собрать в воскресенье всех Чиркиных вместе зa одним столом, как нам этого ни хотелось, не удалось. Поэтому общей застольной фотографии, на которой были бы представ¬лены все три поколения Чиркиных, не получилось.

В родительском доме живут с матерью Слава и Галя и трехлетний Костя.

— Вы на «бобике» приехали? — спросил Костя.

— Да, а откуда ты знае?ь?

— Я в око?ко смотрел.

— ??ь ты, все ма?ины знае?ь?

— Я еще комбайн знаю.

— А где ты видел комбайн?

— У папы.

Слава работает товароведом в районной «Сельхозтехнике», но каждый год

летом садится за ?турвал комбайна. ? вызывает на соревнование Александра: механику межхозяйственного предприятия сам бог велел быть классным комбайнером. ? класс этот подтверждается каждый год. Об этом и пачка вырезок из районной газеты, об этом и отснятый пятигорскими телевизионщиками документальный фильм о хлеборобах Чиркиных.

Братья вспоминают о славном времени, когда на «Нивах» работали сразу трое Чиркиных. Было это лет десять назад. Воспоминания сильны и поныне, и привлекают к себе, вызывая желание повторить былое, но это не получается: Анатолий работает главным инженером МХП, и свою основную должность с заботами комбайнера совместить ему не удается.

Со свободным временем вообще у всех у них плохо. В воскресенье, 27 сентября Анатолий и Александр бы¬ли в поле, у ма?ин: идет уборка подсолнечника, сев, и тут не до выходных.

О работе - особенно.

Про?ли бесповоротно времена, когда говорили: привел невесту в дом. В смысле, не только угол дал, но и определил в жизни, указал место, дал имя, сделал всем. Мужчина и женщина - равны, одинаково влияют друг на друга, одинаково значат друг для друга. ? все-таки, если у мужчины отчетливо проглядывается характер, если его уклад жизни имеет свое лицо, — женщина разделяет этот характер, уклад, «семейную идеологию».

Четыре женщины стали Чиркиными. Разные по возрасту, характеру, взглядам и вкусам, в неодинаковое время на?ли они своих мужей, поверили им, доверились и по?ли с ними, соединив свою жизнь с ними навсегда. Они по-женски проницательно и мудро видят сильные и слабые стороны своих избранников, и все они сходятся в том, что влияние на окружающих главного, чиркинского, обаятельно и неизгладимо.

«...Отдает всего себя работе... Для него колхозное дороже своего. Ночью разбуди, вскочит, бросится на работу... Сначала, когда познакомились, даже немного чудно было. Сами понимаете, время сейчас такое: надо и о себе поду¬мать, дядя тебе ничего не принесет, а ему все дело да дело, и чтобы все по справедливости, за это он хоть в огонь... Ей богу, иногда даже тяжело было, жилы рвет где-то, здоровье надрывает, а я женщина, вы же знаете какие мы, хочется, чтобы при тебе копо?ился. А потом привыкла, поняла, что так и надо. Кто же еще сделает, как не он. Я не знаю, как иначе можно жить...».

Как бы трудно ни было — все на себя. Обиды подчиненных, тяжелые разговоры с начальником, жесткие слова товарищей по работе — и бессонница, и боль в сердце, и грусть в глазах. «Вынесет все, что господь ни по?лет».

Это — от отца, который в трудный сорок седьмой год, когда «люди от голода пухли» и когда в колхозе нечем было засеивать поля, отдал свои полтора ме?ка п?еницы. Сказал: я же коммунист. ? жена вздохнула и ничего не возразила: уж она-то представление о подлинном коммунисте складывала не из кинофильмов и книжек.

«Батька строгий был, но по-справедливому. Себя ни в чем не жалел, но и другим спуску не давал. Зря не похвалит. Все видел. ? если уж хвалил, так это радость была».

Два года как уже нет Василия Алексеевича с ними.

Остался дом, построенный его руками. Ухоженный сельский дом. В огороде аккуратно подрезанный виноградник, созрев?ие гроздья переливаются на солнце, между лозами — картофельные кусты и помидоры. Цветы на краю грядки. В сажке — три поросенка, в огороженном сетчатым забором закутке — куры. За сараем аккуратно уложены тиски, козлы строительные, железное корыто, в котором заме?ивали цемент, доски, строительные материалы, лопата совковая и грабли, моток проволоки... Все носит на себе следы недавнего прикосновения человеческих рук, все это только что вы?ло из рабочего процесса, или вновь готовится в него вступить.

? дом, в котором живут Александр с семьей, — это тоже построено отцом. А строили так, как строятся везде, как всегда строили дружные работящие семьи. «Будем строиться, сказал батька. Было у нас тогда 600 рублей на книжке. Зарплату невесток оставляли на расходы; корова у нас была, молоко было, хлеб свой, мясо свое, яйца — жить можно было. А мужскую зарплату — рублей пятьсот в месяц — всю отдавали на стройку. Строили сами. Так и по?ло. Так два дома одинаково и строили. Батька сказал: что одним делаем, то и другим, все будет поровну. А потом и Славке построим свой дом...».

ОСТАЛСЯ не только дом, осталось нечто боль?ее — семья Чиркиных, характер Чиркиных, потому что дом — это не только стены, кры?а, сарай, участок, гараж. Дом — это счастливая или несчастливая семья, это сильные или слабые люди, это сомнение или счастливая уверенность в своем завтра?нем дне.

Как чувствовали — накануне все они собрались вместе, был день рождения матери. Долго сидели за столом, говорили, что-то обсуждали, и совместная жизнь казалась долгой и многообещающей.

Это входит в каждую семью — все мы рождаемся один раз. С годами мы учимся быть сдержанными и перед лицом потерь обещаем себе сохранять полученное нами. Отец завещал им мудрое снисхождение к человеческим слабостям в других и взыскательную требовательность по отно?ению к себе. Если хоче?ь малого, замахивайся на многое. Не унывай. Не вали со своих плеч на чужие, а наоборот, старайся переложить на свои. Будь впереди. Строгость поймут и простят, если она справедлива. По таким принципам он жил. Эти принципы передал детям, чтобы они передавали своим...

Если уж спускаться до житейских мелочей, никак не обойти вниманием та¬кой факт: одно время в отцовском доме жили три семьи сразу — родители, Анатолий со своими и Александр со своими. Три женщины во дворе, три хозяйки на кухне — по описаниям в прессе и литературе мы прекрасно осведомлены, к каким бытовым потрясениям приводит такое совместное хозяйствование. «? як воны так хитро живуть, - удивлялась соседка, украинка, - никто про них ничего не знае. Дви нивистки и свекруха, да чтобы без раздоров? Так ще николы не було».

Принципы нельзя вычитать из книг, их можно передать только примером собственной или чьей-то, вызывающей восхищение жизни. Пятиклассника Женю Чиркина мы застали дома за вполне ответственным и взрослым занятием: он кормил кроликов. Это его общественное поручение в семье. Дел у него как и у всякого одиннадцатилетнего человека в этот день было множество: дочитать «Трех му?кетеров», сходить на секцию ручного мяча, подготовиться к завтра?ним урокам, поиграть в ?ахматы, встретиться с друзьями. Самые обычные дела. Не совсем обычным было, разве что интервью для газеты: все-таки не каждый день в гости при¬ходят журналисты. После непродолжительного опроса было установлено, что Женя любит математику. Тут же ему была предложена задачка на сообрази¬тельность. «Летели двадцать пять гусей. Одного убил охотник. Сколько осталось гусей?»

- Один, - ответил Женя, подумав, - а остальные улетели.

Правда, он пожелал быть объективным и тут же разъяснил, что восхищаться не стоит, потому что эту задачку он уже где-то слы?ал.

Самые любимые его герои, конечно же, Атос, Портос, Арамис и д'Артаньян. А на вопрос: кем ты хоче?ь стать? — он ответил, не задумываясь: комбайнером. Мы только переглянулись: вот так успехи ранней трудовой профориентации.

Но затем последовало дополнение, которое многое разъяснило: как дядя Са?а. Дядя Са?а — кумир, а номер его комбайна — 37, любимая цифра Жени. А уж если быть, как дядя Са?е, значит, быть похожим не него во всем! Раз дядя Са?а работает на комбайне, значит, надо быть комбайнером. Все логично.

Правде, у отца, Анатолия Васильевича, в отно?ении будущего сына несколько иные планы. Сам он в свое время учился на «отлично», и «одиннадцатилетку» окончил с золотой медалью. Он увлекался физикой. «Пони¬маете, кванты, квазары, элементарные частицы, космос — в те годы об этом только и говорили». Поездка Ростов, в университет, получилась неудачной.

Поз¬же, в армии, были мысли об институте международ¬ных отно?ений. В свобод¬ное время нажимал на немецкий язык, которым неплохо владел. Но опять что-то там не сложилось, вернулся домой и в ту же осень поступил на подготовительное отделение Ставропольского сельско¬хозяйственного института.

Юно?еские ожидания в мечтах уводили его далеко от дома, обещали необычное, непредсказанное, увлекательное, но жизнь возвращала домой, к самому обыкновенному месту на боль?ой земле. ? он остался здесь, и не то, чтобы смирился с безнадежностью порыва, а просто понял, что место человека там, где он есть. ? его дело то, что он делает, и главное, что ты есть на самом деле, что из себя представляе?ь. ? все же, все же... Где-то там заманчивые неузнанные миры, дальние страны, и он, помня от своих мечтах, поощряет Женькины занятия немецким языком...

А ПОЧЕМУ ты хоче?ь быть как дядя Са?а?

— Он хоро?ий. Он сильный и добрый.

Дядю Са?у мы настигли в поле. Полдня мы искали его, а он перемещался с одного участка на другой и уходил от нас на своем «УАЗике». Мы уже знали о нем, а он о нас — нет, когда встретили его на проселочной дороге. «УАЗ» пронесся мимо. Видно, не поняли на?их сигналов, и мы, развернув?ись, преследовали на ма?ине райкома комсомола, а потом, может быть, с точки зрения инспекции ГА? превысили свои полномочия: включили мощный громкоговоритель: «Водитель автома?ины 05-38, остановитесь!». Такой вот не располагающий к улыбкам пролог знакомства.

Как и его братья, Са?а оказался высоким, крупным, доброду?но улыбающимся. Когда фотокорр Михаил Колесников попросил его зайти на поле и пройтись «с видом хозяина», он как-то неловко развёл руками, несколько раз оглянулся, как бы ища поддержки или подсказки, улыбнулся («да ну вас, ребята»), а потом вдруг что-то высмотрел в земле, быстро нагнулся и вытащил осколок заржавленной трубы (тут его и поймал объектив фотоаппарата) и выбросил железку на закраек поля.

ЭТОТ день был самый обычный день в жизни Чиркиных. Ничего значительного в их жизни не произо?ло. Одни из них работали, другие были дома, занятые дома?ними хлопотами. Делом привычным, повторяющимся изо дня в день. ? только у нас оставалось приятное ощущение случив?егося: мы познакомились с очень хоро?ими людьми. Познакомились с простой русской семьей, как рань?е говорили, фамилией. С одной из тех на вид не заметных, но становящихся знаменитыми в серьезном деле фамилий, на которых, как говорят, держится Россия,

Василий КРАСУЛЯ.

«Молодой ленинец», 1981 г.