МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

Компромисс как фундаментальная ценность демократического образа действия и мы?ления

← к списку статей

Пересматривая сегодня многие мировоззренческие ценности, ревизуя фундаментальные марксистские положения, мы не можем делать вид, будто в них нет того, что останется. Среди марксова наследия останется и постулат о том, что главной целью общественного развития – мы это понимали как коммунистическое движение, прогресс – является создание материальных предпосылок для раскрытия всего творческого потенциала личности. Каждый, в ком сидит Рафаэль, получит возможность стать им.

Христианская традиция назвала бы это приближением к Богу, воплощением и частицей которого является человек.

Я попытаюсь поразмы?лять над этим с точки зрения организации власти, проиллюстрировать и подкрепить некоторые выводы конкретными примерами из общественной практики.

Власть в любом обществе – это правление организованного мень?инства. Но для того, чтобы его признало боль?инство, оно должно выражать какие-то принципиальные интересы боль?инства либо вну?ать, что представляет их.

Здесь разворачивается взаимодействие части и целого, и часть претендует на обладание некоторыми признаками целого.

Не совсем точно утверждение, что демократия – это власть народа в буквальном прочтении.

Мне представляется более точным, что в идеальном своем пределе – это власть личности, универсальной личности.

Не то, что она – арифметическое преобладание боль?инства над личностью (еще Герцен заметил: «Хоро? был бы Коперник, если бы пустил гелиоцентрическую систему на голосование»), а то, что она позволяет обнаруживать сидящее в каждом гражданине – универсальное, всеобщее - и посредством уже технических механизмов удерживаться.

Демократия – это торжество боль?инства, разбросанного в каждом из нас, сумев?его проникнуть на поверхность общественной жизни.

Человек универсален по определению. Он может развиваться в любую сторону, он бесконечен и неисчерпаем в принципе и может развернуться любой своей потенцией.

Собственно, в этом и состоял на протяжении веков конфликт между личностью и обществом, между гражданином и властью, которая ограничивает его в интересах сохранения самого общества, а, следовательно, и гражданина.

Если воспользоваться физической аналогией, взаимоотно?ения гражданина и общества похожи на взаимодействие виртуальной частицы и энергетического поля, породив?его ее.

Внутреннее стремление личности к бесконечности наталкивается на пределы, которые ставит ему общество. Они определены степенью развития материально-экономических отно?ений общества и в известной мере сложив?имися традициями, культурой, правом и т.д.

Напомню, что Сократа приговорили к смерти за вольномыслие в Афинах в период расцвета демократии в этом греческом полисе.

Разре?ение этого противоречия далось обществу нелегко.

Традиционные общества Востока в течение нескольких тысяч лет так и не смогли достичь стабильного и динамичного состояния при одновременном раскрепощении человека.

Попытка ре?ить эту задачу в России трагически оборвалась в 1917 году.

Я бы хотел высказать тезис о том, что демократическое устройство общества максимально благоприятствует развитию универсальной личности.

В этом смысле идеология и практика демократического движения в наиболь?ей степени ориентированы на человека, выражают интересы всех граждан. В то время, как любые другие, претендующие сегодня на руководство обществом доктрины, ограничивают личность в той или иной степени.

?з претендующих на гегемонию воззрений я бы отметил три бесспорно доминирующих течения. Это – демократическое, неокоммунистическое и национал-патриотическое, которое в на?ем крае переме?ано казачьим оттенком.

Недостаток времени не позволяет охарактеризовать каждое из них в отдельности. Замечу ли?ь, что наимень?им традиционным оправданием в сознании боль?инства населения сегодня пользуется демократическая установка, особенно в либеральной ее части.

Свобода личности, право другого человека быть другим, право другого экспериментировать над собой открываются непредвиденными, а иногда и ?окирующими гранями. Это непривычно для на?его массового сознания.

Не случайно поэтому, что самое боль?ое сопротивление в общественном сознании вызывает пользование гражданами такими непривычными для нас свободами, как свобода торговли, а также свобода распоряжаться своим телом.

Неудивительно, что особенно остро стоят проблемы спекуляции и секса.

Коммунистическая же идеология тоталитарна по своей сути. Утопия может иметь ?анс – подчеркну, теоретический – на осуществление теории, только если все люди будут одинаковыми, действовать по команде, подчиняться единой воле. Она исключает другие подходы в принципе.

Точно также и национальная утопия может осуществляться ли?ь, если будут изгоняться «чужие», если все будут веровать в одного Бога и жить по одним традициям. То есть, здесь традиция становится вы?е права, а обычай налагает пределы развитию личности.

? только демократическое устройство общества терпимо ко всем, потому что имманентно имеет цель – чтобы каждый был собой.

Оно работает не на ограничение, не на подстругивание личности, а распрямляет ее, дает простор каждому.

В этом источник силы подлинно демократического общества, но в этом таятся и опасности.

Сегодня с некоторой долей условности можно говорить о том, что в на?ем обществе победили демократы.

Демократическая либеральная идея провозгла?ена официальной доктриной.

Демократическое движение представлено в органах власти страны и немножко края.

Все, о чем я говорил вы?е, в политико-практическом разрезе можно свести к способности к сотрудничеству, умению принять в себя чужое, дать жить другому, даже подвергая себя некоторой угрозе.

В демократическом движении это вполне проявилось.

Приведу несколько примеров из став?ей уже историей политической жизни края, которые дают на это основания.

В ночь на 21 августа 1991 года, когда танки ?ли на здание Верховного Совета России, руководители Ставропольского демократического движения связались с представителями правящей тогда Коммунистической партии и предложили немедленно встретиться, чтобы продумать совместные ?аги против путчистов.

Угроза реван?а сил реакции и возможное в перспективе сползание к фа?изму подтолкнули демократов на сотрудничество с идейными противниками.

При этом были переступлены не только идеологические барьеры, но и сугубо личные антипатии, забыты преследования.

Предложение было отвергнуто.

Следующий ?аг демократов – принятие предложения о вхождении в органы исполнительной власти.

Это был пример классического компромисса, причем на далеко не выгодных условиях. Компромисс, который подвесил длиннющую тень подозрения со стороны общественности по отно?ению к тем, кто его принял.

Столкнулись две точки зрения.

Первая. Оставаться в оппозиции новому руководству края, которое далеко не выражает демократических ожиданий народа, потому что оно состояло из людей, боль?инство которых до этого не проявило себя сторонниками реформ и Ельцина.

Не надо компрометировать себя. Таков был лейтмотив первой точки зрения.

Второй подход. Перед угрозой наметив?егося к концу 1991 года распада государства, оживления сепаратизма, развала экономики, неотвратимости гражданской войны в случае провала реформ, надо отре?иться от чистых идей, впрячься в конкретную работу по проведению реформ, пойти на союз с любым здравомыслящим политиком, чиновником, заботиться не о своей политической репутации, а об интересах народа.

Демократическое движение, опирающееся на демократические ценности, ставящее вы?е всего интересы человека, смогло найти в себе силы, чтобы осмыслить и поддержать этот компромисс.

Логика развития событий через некоторое время подвела демократов, во?ед?их в администрацию, к необходимости осуществить еще один выбор.

В подчиненных демократам ведомствах нужно было ре?ать судьбу ряда ответственных работников, которые по анкете, по коммунистическому про?лому никак не вписывались в команду взяв?ихся за дело демократов. Опять были споры, опять в качестве аргументов выдвигались схемы, и опять потенциал изначальной демократической метрики позволил принять компромиссное ре?ение.

Не надо стараться везде насаживать только своих, проверенных на митинга.

Надо дать возможность работать профессионалам, если они добросовестны, если объективно работают на реформы. Пусть даже они и были когда-то идейными оппонентами.

Готовность к компромиссу, согласию, немстительность, незлопамятность – это существенная характеристика демократии, для которой дорог каждый человек.

Г.К.Честертон писал – главный принцип демократии состоит в том, что все люди интересны. То есть равнозначны и равнодороги все люди, все традиции.

Подытоживая, я хотел бы сказать следующее:

Перед нами стоит задача принципиально изменить парадигму общественного сознания.

Официальная идеология долгие годы воспитывала в человеке – да это ведь было и в русской традиции – убеждение, что есть одна правильная идеология, один правильный способ жизни, одна правильная духовная традиция.

Многие кстати и сейчас думают, что, отбросив, так сказать, неправильную коммунистическую доктрину, руководство страны должно дать народу теперь уже правильную - демократическую или еще какую там.

А все дело в том, что человек в ныне?нем мире должен жить в состоянии постоянного выбора, в состоянии сожительства разных верований и идеологий.

Это не означает нравственного релятивизма, но это предполагает высокую культуру и человека, и общества, высокий уровень правового сознания и эффективное действие гражданских механизмов.

Счастье человека в том, чтобы быть собой, углубляя и рас?иряя знания о самом себе, а не стремиться быть таким, каким предписывают партия, государство – кто бы то ни был.

Естественно, базовая основа всего этого в экономических отно?ениях, в степени развития, в экономической свободе личности, коллектива, ассоциации, хотя из экономических отно?ений это автоматически не вытекает.

PS.

Это текст моего выступления на краевом методологическом семинаре ученых-обществоведов 30 октября 1992 года. Перечитал и сердце сжалось: как неторопливо продвигаемся мы вперед. ? продвигаемся ли?